Читать книгу 📗 Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон

Галл кивнул на кожаное знамя, приподняв одну бровь.

— Но это ведь символ Змея, не так ли?

— Так.

— Тогда почему эти мятежники несут его сегодня, Атанарих? Люди не сражаются за призрака!

— То, что делают люди, удивляет меня каждый день, трибун, — Атанарих откинулся назад, сложив пальцы домиком под подбородком. — Вы спросили, что я знаю об этом знаке. Я рассказал все, что знаю, но ваши глаза все еще полны недоверия? — Он сверлил Галла взглядом.

Галл сверлил его в ответ.

Вмешался Сальвиан:

— Возможно, оставим это обсуждение до другого раза? В конце концов, вечер был долгим.

— И правда, — согласился Атанарих; холодная ухмылка разделила его черты. — Изгоните сомнения из разума, трибун; разве я говорил сегодня о чем-то, кроме мира?

Повисла напряженная тишина, затем Галл вздохнул; голова гудела, глаза щипало от усталости.

— Да, пожалуй, я погорячился.

Все за столом встали, и, обменявшись короткими кивками, две стороны разошлись: Атанарих со стражей направился к задней двери пиршественного зала, а пятеро римлян — к парадному выходу.

Галл вывел Сальвиана, Тарквития, Феликса и Павла в глухую ночь и ревущую метель; каждый плотнее закутывался в плащ, спасаясь от пронизывающего холода. Они брели через сугробы, лежащие на пустынных улицах цитадели, пока не добрались до дома-хлева. Оказавшись внутри, они стряхнули с себя снег.

Галл посмотрел на Сальвиана и Тарквития.

— Он был у вас в руках. Могу лишь извиниться за свою вспышку в конце.

— Нет нужды, трибун, — огрызнулся Тарквитий, — я и не жду особой утонченности от солдата.

Галл сжал челюсти и кивнул, подавляя ответ, который хотел дать. Он увидел, как Сальвиан ловко приподнял бровь, глядя на него, словно думая о том же самом.

— До завтра, — сухо добавил Тарквитий, после чего сенатор и посол направились к деревянной лестнице, ведущей в их комнаты.

— Господин? — спросил Феликс. — Вы ведь не удовлетворены ответом Атанариха, так?

— А ты? — ответил Галл.

— Ни капли, — отрезал Феликс.

Павл нахмурился вместе с ними, глядя через приоткрытую дверь через центр цитадели на пиршественный зал.

Ты гоняешься за призраком, трибун.

— Сегодня ночью мы никаких призраков не поймаем, — вздохнул Галл после минутного раздумья, затем кивнул в сторону лестницы. — Идем, надо поспать и надеяться, что отдых принесет нам свежие мысли.

Тарквитий стоял в своей комнате у двери, плотнее запахивая плащ. Его взгляд снова потянулся к кровати. «Впрочем, отдыху и теплу придется подождать», — решил он и снова крадучись приоткрыл дверь, прислушиваясь к коридору. Из одной из других комнат на чердаке дома-хлева теперь доносился хор храпа; лицо сенатора исказила ухмылка.

Он осторожно ступал по доскам, перенося вес только на стыки. Храп доносился из-за закрытой двери опциона Павла, понял он. Затем он прокрался дальше, мимо закрытой двери Сальвиана, потом мимо комнаты Феликса. И замер: дверь Галла была приоткрыта. Он заглянул за косяк, затаив дыхание. И облегченно, но беззвучно выдохнул, увидев, что трибун что-то бормочет во сне, терзаемый каким-то кошмаром; лицо его блестело от пота.

Твои кошмары скоро станут явью, трибун, — подумал он.

Убедившись, что остался незамеченным, сенатор Тарквитий спустился по лестнице, открыл главную дверь и вышел в ночь. Он подавил вскрик, когда пронизывающий ветер снежной бури обжег кожу. Снег был по колено, пока он брел по улице, а затем через открытый центр цитадели к пиршественному залу. Он натянул ворот плаща на голову — и чтобы защитить лицо от холода, и для маскировки. В окнах нескольких домов все еще тлел оранжевый свет факелов, и он воровато оглядывался, боясь любопытных глаз.

«Успокойся, — укорил он себя, — лишь самые острые умы знают о том, что должно произойти сегодня ночью». Люди из легионов относились к нему с едва скрываемым презрением с момента встречи, но теперь власть была у него; пришло время извлечь выгоду из своих знаний о сильных и слабых сторонах пограничных легионов. Фарс с мирными переговорами, разыгранный ранее, выполнил свое предназначение. Теперь его ждала личная аудиенция у Атанариха.

Он добрался до пиршественного зала, приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Его окутало благодатное тепло, и он позволил плащу соскользнуть на плечи. Зал был погружен во тьму, если не считать оранжевого пятна света в дальнем конце, освещавшего главный стол.

Он сделал шаг в ту сторону, когда внезапно из тени его остановили две серебряные вспышки. Он почувствовал холодное железо пары наконечников копий, упершихся ему в подбородок. Ослепляющий ужас пронесся по венам, когда глаза привыкли к полумраку и он увидел двух звероподобных готов, державших оружие; их лица были перекошены в предвкушении.

— Я… я здесь, чтобы поговорить с юдексом Атанарихом, — пролепетал он.

Пара переглянулась, затем один из них ухмыльнулся, сжимая копье крепче.

— А, сенатор Тарквитий! — прогремел голос. Это был юдекс Атанарих, который вышел в круг света у главного стола.

У Тарквития мурашки побежали по коже, когда его имя эхом разнеслось по залу; он был уверен, что услышала вся цитадель.

Но Атанарих продолжил, шагая по залу к нему.

— Сегодня был момент, когда я подумал, что вы забыли истинную цель вашего визита сюда, сенатор, — я думал, этот фарс с переговорами никогда не кончится! Идемте, посидите со мной, обсудим более насущные вопросы. Стража, оставьте нас.

Тарквитий нахмурился, когда двое охранников опустили копья и вышли из зала, чтобы встать снаружи, а затем прошел вместе с Атанарихом к столу.

— У вас было около шести месяцев, чтобы продвинуться в наших планах, сенатор, — произнес Атанарих ледяным тоном; его веселая маска растворилась. — Рассказывайте, что вам известно, и будьте кратки.

Тарквитий отшатнулся. Варвар говорил с ним так, словно он был псом.

— Вы получите огромную добычу благодаря моим знаниям, юдекс. Цените мое общество так же, как цените эту добычу.

Атанарих смотрел не мигая.

— Рассказывайте о пограничных легионах.

Тарквитий возмущенно переступил с ноги на ногу, затем поджал губы. Юдекс был упрямым сукиным сыном; имея слишком мало людей для полномасштабного вторжения, он полагался на такие вот крохи, крохи, которые откроют ему двери империи. Пожалуй, подумал он, будет разумно подыграть иллюзиям власти этого пса.

— Имперские границы слабы, юдекс, слабее, чем когда-либо. Я потратил ваши средства с умом, — ухмыльнулся он, доставая из сумки три свитка, — и те, кого я подкупил, знают лишь то, что говорили с сенатором; ваше участие в этом остается в тайне.

Он развернул первый свиток, открывая карту реки Данубий, затем ткнул пальцем в жирную точку к югу от реки, значительно южнее Дуросторума.

— Вот где я предлагаю нанести удар. Город Сардика практически не защищен; на его стенах едва наберется полкогорты, а форты на реке к северу от него укомплектованы максимум центурией. — Он поднял взгляд, вспомнив, как вытянул эту информацию из Паво, и почувствовал, как проступил пот, заметив, что Атанарих смотрит на карту с отвращением. «Надо торговаться», — понял он.

— Но что еще лучше: этот гарнизон должен вернуться в форт XI-го Клавдиева легиона до весны. В течение месяца я буду знать точные даты смены гарнизона. — Он подался вперед, к Атанариху, глаза его блестели. — Внутри римских границ к таким передвижениям часто относятся халатно. Можно этим воспользоваться; выберите правильное время, и ваши силы смогут прорвать римские границы, захватить этот город и семью наместника, проживающую там, почти без сопротивления. Выкуп за их головы будет щедрым, и я гарантирую, что его выплатят, — его веки слегка опустились, и он промурлыкал: — За солидный процент, разумеется.

Он наблюдал, как Атанарих сидит молча, без сомнения обдумывая сделку. Все было именно так, как он планировал месяцами. Контролируемое вторжение, где он сможет стать спасителем этого ничтожного наместника, получив уважение и от юдекса, и от империи. Щедрая награда, высокое повышение и жирный кусок выкупа, несомненно, будут у него в кармане.