Читать книгу 📗 "Миссионер поневоле - Ворфоломеев Андрей"
Так отчего Невё любить коммунистов? Практически все его ближайшие помощники, да и просто активные прихожане подвергались жесточайшим репрессиям. Некоторых расстреляли, остальные умерли в ссылках и лагерях. Самого епископа спасло только то, что он считался французским подданным и проживал на территории посольства. В конце концов, от Невё все-таки избавились, попросту запретив обратный въезд в СССР после лечения за границей.
Вот тут мы и добрались до самого главного и щекотливого вопроса. А именно — отношению папы римского, да и всего католического духовенства к нацистской Германии. Это для нас, с тобой, Коля, все предельно ясно. Фашисты — явные и непримиримые враги. Они напали на нашу Родину и творили неслыханные преступления. У папы же римского своя правда. Да, сейчас, особенно после Бухенвальда и Освенцима, все видят, что нацисты были сущими дьяволами во плоти. Но ведь для этого, царством Сатаны, для многих католиков, являлся именно СССР. Здесь ущемлялись права верующих, издавался кощунственный журнал «Безбожник», церкви превращались в клубы, а священники расстреливались или ссылались в лагеря. И это тоже была государственная политика. Равно, как и искоренение «неполноценных рас» в Третьем Рейхе. Так кого, спрашивается, поддерживать первосвященнику? Атеистов или неоязычников? К тому же, католики есть не только в Англии, Франции и США, но и в Италии, Венгрии и Хорватии. В Испании, наконец. Какие из них более «правильные»? Я, конечно, никоим образом папу не оправдываю. Но и осуждать не спешу.
Так и Невё. При всей своей ненависти к коммунизму, открыто он немцев все-таки не поддержал. А такие предложения поступали. И не один раз. Зато он, с несомненной симпатией, относился к маршалу Петэну.
— К правительству Виши, что ли? Так он ещё и коллаборационист, в придачу?!
— В некотором роде — да. Тут ещё вот какая тонкая штука получается. После разгрома сорокового года, Франция оказалась оскорблена и унижена. Разительный контраст с героической эпохой первой мировой войны! И антураж, вроде, тот — Компьенский лес, вагон маршала Фоша, да только результаты совсем иные. Оттого, думаю, многие французы и поддались очарованию пусть явно марионеточного, но, все-таки, «своего» правительства. Подобное вполне могло случиться и у нас, если бы немцы (конечно — не дай бог) заняли Москву и посадили «на престол» кого-нибудь, типа Семена Михайловича Буденного. За тем бы тоже многие потянулись. А что? Известное каждому мужественное лицо лихого рубаки-военачальника, немного усталый взгляд, знаменитые усы. Так и Петэн. Часть населения Франции его искренне поддержала. За что, кстати говоря, сейчас, и расплачивается всенародной ненавистью и позором. Невё, впрочем, и здесь был достаточно осторожен. Никаких публичных высказываний, за время оккупации, себе не позволял. Оттого и не подвергался, впоследствии, преследованию за коллаборационизм. Хотя, возможно, в какой-то мере, его оградил от этого духовный сан.
— Н-да, с непростым человеком вы предлагаете мне встретиться, товарищ генерал-майор. И что же я должен буду выяснить?
— Несколько вещей. Во-первых, собирается ли Невё, по-прежнему, вернуться в Москву? И, если да, то каковы его теперешние убеждения? Сейчас ведь, в свете несомненных и грандиозных побед Красной армии, многие меняют свое отношение к Советскому Союзу. Даже ярые недоброжелатели и те, поневоле, пересматривают собственную риторику. В связи с этим, нам и важно знать, ненавидит ли епископ Московский коммунистов, как и раньше или немного умерил свой пыл? И пускать ли его, в таком случае, обратно в СССР или лучше не стоит? Вот это, Николай, ты и должен выяснить…
Глава 24
Из Ирана, ближайший путь во Францию (вернее — один из его отрезков) проходил по территории Италии. Союзники высадились там ещё 15 ноября 1943 года и, с тех пор, медленно, но верно, продвигались к северу, отвлекая, согласно их собственной концепции, на себя как можно больше немецких войск. Что, в принципе, было вполне объяснимо в свете грядущих десантных операций «Драгун» и «Оверлорд». Да и сам итальянский театр военных действий, по сравнению с вторжением во Францию, считался явно второстепенным.
К моменту появления Николая в Италии, англо-американские войска вплотную подошли к так называемой «Готской линии» — оборонительной немецкой позиции, оборудованной на западных скатах Апеннинского хребта и сейчас деятельно готовились к её прорыву. Грех было упустить такую возможность и не увидеть армии союзников в деле! Тем более, что статус Николая, имевшего аккредитованное журналистское удостоверение, вполне это позволял.
Тем не менее, оставались ещё соображения секретности, которые, зачастую, на войне перевешивали многое. В связи с этим, настырного русского и принялись футболить по различным штабам, до тех пор, пока англичане, наконец, не додумались послать его в расположение 1-й канадской пехотной дивизии. Вроде, и свои парни, но опять же — доминионы. Да и действуют отнюдь не на направлении главного удара.
Традиция отправлять на фронт воинские контингенты из колоний и заморских владений зародилась в Великобритании ещё в годы первой мировой войны, когда собственных людских ресурсов метрополии стало катастрофически не хватать. Тогда-то, со всех концов обитаемого мира и потянулись караваны транспортных судов с австралийцами, новозеландцами, канадцами и южноафриканцами. Многие из них покрыли себя неувядаемой славой. Ситуация повторилась и после начала новой мировой войны — теперь уже второй. В чем Николай, собственно, и мог убедиться на Новой Гвинее. Хотя там, по большому счету, австралийцы защищали собственные островные владения.
Канадцев же, первоначально, планировали использовать только для боев на европейском театре. 1-я их дивизия, в составе британского экспедиционного корпуса, успела поучаствовать в неудачной Битве за Францию, после чего, эвакуировавшись из Дюнкерка, долгое время находилась на территории самой Англии. Теперь канадцев, в числе прочих войск, намеревались задействовать в грядущей высадке в Нормандии. Но та всё откладывалась и откладывалась, заслоняемая иными «прожектами» премьера Черчилля, для своего претворения в жизнь тоже требовавших определенных воинских контингентов. Вот так и получилось, что вместо близкой Франции, 1-я канадская пехотная дивизия, в июле 1943 года, десантировалась аж в далекой Сицилии! Здесь главной проблемой для выходцев из Северной Америки стал непривычный жаркий и засушливый климат. Ну и отсутствие должного боевого опыта, разумеется. Тем не менее, по прошествии, без малого, года, многое изменилось.
В штабе 1-й канадской пехотной дивизии Николая приписали к сводному (1-му) батальону «Верноподданного Эдмонтонского полка» (Так, наверное, можно перевести название «Loyal Edmonton Regiment»). Сорок лет спустя, достаточно громко заявили о себе другие выходцы из Эдмонтона — знаменитые хоккейные «Нефтяники». Но до этого ещё требовалось дожить. Пока же, 1-й батальон получил задание, при поддержке танков, атаковать занятый немцами итальянский городок Монтечиккардо. Внимательно ознакомившись с приказом, командир соединения подполковник Белл-Ирвинг разработал следующий план. Согласно ему, рота «A» должна была войти в город с левого фланга, рота «B» — закрепиться на высоте 356 и обеспечить проход сквозь свои боевые порядки роты «C», предназначенной для развития успеха, а рота «D» — оставаться в резерве. Атака намечалась на ночь с 27 на 28 августа 1944 года.
Перед самым её началом, Николая соответствующим образом экипировали, то есть — выдали каску и униформу с многочисленными нашивками «Press» («Пресса»). Ну и, на всякий случай, напомнили кодекс поведения журналиста на передовой. Главным правилом здесь считалось ни в коем случае не брать оружия в руки. И, в этом плане, специфика работы западных корреспондентов кардинальным образом отличалась от специфики работы корреспондентов советских. Ведь тем, зачастую, доводилось попадать в весьма серьезные переделки. Недаром же в известной песне пелось: «С «лейкой» и блокнотом, а то и с пулеметом»! Одно имя корреспондента армейской газеты «Знамя Родины» майора Сергея Борзенко чего стоит. Ведь именно он, во время проведения Керченско-Эльтингенской десантной операции осенью 1943 года не только одним из первых высадился на занятый немцами крымский берег, но и, впоследствии, возглавил временно оставшийся без командования отряд морских пехотинцев! Западным репортерам, согласитесь, до подобных передряг было далеко. Хотя и у них случалось всякое.
