Читать книгу 📗 Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон

Горожане смотрели, затаив дыхание, жадно переводя взгляд с Паво на двух дружков пьяницы, которые еще минуту назад поддерживали своего приятеля.

Паво смерил парочку взглядом и ткнул пальцем в лежащего на земле пьянчугу, который стонал от боли.

— Я мог позволить ему ударить меня, — прохрипел он, выдыхая облачка пара на холоде, — и тогда с его спины спустили бы шкуру за нападение на легионера. Так что пользуйтесь шансом: проваливайте и проспитесь!

Двое не выдержали взгляда Паво, попятились и растворились в толпе. Лежащий на земле мужчина со стоном приподнялся. Он поднял руки в знак покорности; изо рта, полного крошева зубов, струилась кровь.

— Послушай, еды едва хватает на всех, — сказал он, кивнув в сторону городского хорреума.

Паво сохранял суровое выражение лица, но пьяница был прав: запасы зерна в хранилище опасно истощились, а зима еще даже не достигла своего пика.

— А раз мы не можем наесться досыта, остается пить то, что осталось в бочках с элем, — продолжил мужчина, ткнув большим пальцем через плечо.

Паво глянул туда, где стояла приземистая каменная таверна, которую можно было узнать по шесту для перемешивания сусла и виноградным листьям у входа. «Вепрь и Виноград» был излюбленным местом солдат его легиона. Но сегодня, как и в любой рыночный день, там было полно пьяных местных жителей. Хуже того, когда он заглянул туда раньше, ее там не было. Фелиции. Его мысли на мгновение вернулись к последней ночи, которую они провели вместе: тепло ее кожи, сладкий аромат, локоны, щекочущие его грудь.

— К тому же, — скрипучий голос мужчины вернул его в реальность, — вас там, в форте, маловато, чтобы держать это место в узде, — прошамкал пьяница и, развернувшись, побрел прочь.

Паво хотел было огрызнуться, но пьяница снова был прав. В последние недели из многих готских поселений, присягнувших Фритигерну — верховному юдексу тервингов и шаткому союзнику Рима, — поступали донесения о беспорядках и бунтах. Из-за этого многочисленные вексилляции были отозваны на север, что обескровило и без того неполный состав XI-го Клавдиева легиона. Сейчас в форте размещалось едва ли триста человек, включая ауксилариев, новобранцев и готских федератов.

Толпа вернулась к привычной рыночной суете, а Паво сплюнул остатки пива с губ. Он провел ладонями по лицу до кончика своего крючковатого носа, затем протер карие глаза, густые брови и темный ежик волос на голове. Подняв с земли упавший шлем типа интерсиза, он смахнул грязь с железного гребня. Заметив, что шерстяные штаны и туника под кольчугой уже далеко не белые, он плотнее закутался в серый шерстяной плащ, морщась от вони пропитанной элем одежды.

Рядом застучали шаги, и сердце его екнуло. Он резко развернулся, вскинув кулаки, но тут же с облегчением выдохнул, увидев сослуживца.

— Сура!

Этот светловолосый парень с лицом херувима был верным другом Паво с первого дня службы.

— Ты поймал остальных?

— Одного поймал и врезал по яйцам, — выдохнул запыхавшийся Сура, кладя руку на плечо Паво. — Чуть не сломал себе чертову ногу. Остальные… дважды подумают, прежде чем устраивать шум, когда я рядом. А теперь сделай одолжение — давай вернемся в форт.

— Да уж, это место становится чертовски опасным, — пробормотал Паво. — Если так пойдет и дальше, однажды мне придется обнажить против них меч.

Они шли по мощеным улицам, мимо деревянной арены, христианской церкви с куполом и приземистых многоквартирных домов, пока не достигли городских ворот. Здесь Паво бросил злобный взгляд на двух ауксилариев, дежуривших на вершине мощной каменной надвратной башни. Парочка притворилась, что не замечает его, точно так же, как они закрыли глаза на пьяницу и его дружков, сеявших хаос на рынке, хотя со стен им открывался прекрасный вид на происходящее.

За городскими стенами Паво поежился, плотнее запахивая плащ. Утренний холод пробирал до костей, воздух пах дровяным дымом. Зима сковала берега реки Данубий, а пшеничные поля лежали бурые и пустые, укрытые инеем, безразличным к стараниям утреннего солнца. К востоку, примерно в полумиле от южного берега великой реки, приземистый бастион крепости XI-го Клавдиева легиона высился подобно надгробию титана. Покрытое мхом, сверкающее инеем и обрамленное далеким мерцанием вод Понта Евксинского, это место было его домом почти год. Башни форта были увенчаны знаменами с рубиново-красным быком легиона, а на зубцах стен виднелись характерные шлемы с гребнями — интерсизы тех немногих часовых, что несли службу. Остальная часть легиона тренировалась на равнине к северо-западу от форта, и этот вид согрел сердце Паво.

Внезапно с севера донесся далекий, протяжный стон готского боевого рога. Повинуясь инстинкту, Паво и Сура резко обернулись на звук. Но почти сразу же плечи их опустились; Паво мысленно обругал себя, поняв, что это лишь очередное эхо смуты, бушующей в глубине чужих земель. Они замерли на мгновение, вглядываясь на север, поверх полога темного леса и туманных очертаний далеких Карпатских гор. Гуттиуда — земля готов, кипящий котел неприятностей для имперских границ и охраняющих их легионов лимитанов.

— Каждый раз, когда я это слышу, — произнес Сура, — у меня рука сама тянется к мечу, а другая ищет щит. Ставлю все свои сбережения, что за этими восстаниями стоит Атанарих. Он сделает все, чтобы растревожить Фритигерна и поставить под угрозу его перемирие с Римом.

— Да, я тоже сомневаюсь в этих разговорах о мирных переговорах с ним, — согласился Паво, щурясь от зимнего солнца и глядя на очертания Карпат.

Далеко в этих горах воинственный юдекс засел со своими жаждущими войны последователями. Уже давно ходили слухи об отправке дипломатов в земли Атанариха. Задумка была в том, чтобы встретиться с юдексом и заключить хоть какое-то перемирие, но сама эта мысль коробила Паво: на каждом шагу Атанарих стремился навлечь беду и на римские границы, и на земли Фритигерна. Поистине благословение, что Фритигерн дорожил перемирием с Римом.

— Я лишь молю Митру, чтобы вексилляции, отправленные туда, вернулись к нам живыми и здоровыми.

Сура тяжело вздохнул рядом с ним, указывая на ворота форта.

— А если это не вексилляции, уходящие на север, то император Валент, выкачивающий людей и оружие на восток.

Паво обернулся и покачал головой: из ворот форта, грохоча по настилу через тройной ров, выезжала повозка, груженная сверкающими доспехами и оружием. Возничий хлестнул лошадей, пуская их в галоп по дороге, что змеилась на восток, к побережью и портовому городу Томис. Оттуда груз отправят морем в Трапезунд, а затем по суше — на восточную границу, на войну с Персией. С прошлого лета это стало привычным зрелищем. Сначала из полевой армии Мезии на восток отозвали несколько легионов комитатов — не так много, чтобы бить тревогу, ведь элитных мобильных легионов оставалось предостаточно. Но с приходом осени их забирали всё больше и больше, а в прошлом месяце увели последние два. А следом отправилась и вся полевая армия Фракии.

Теперь лимитаны остались охранять границы в одиночку, в то время как густонаселенные земли к югу, вплоть до самого Константинополя, лежали практически беззащитными. Внутри форта продовольственный склад был пуст, как и затихшая фабрика. Мастерская бездействовала уже несколько недель из-за нехватки шерсти, льна и железа для изготовления новой одежды, оружия и доспехов. Казалось, война разрывает эти земли на части со всех сторон.

Паво фыркнул и зашагал дальше; таков удел легионера — так было у его отца, так будет и у него. С тех пор как почти год назад он вступил в XI-й Клавдиев легион, Паво втянулся в солдатскую жизнь, нарастив необходимую мозоль на сердце. Важнее всего было то, что легионы спасли его от жизни в неволе. Он подавил дрожь, вспомнив смерть отца и последовавшее за ней падение в рабство. Все те годы в вонючем подвале виллы сенатора Тарквития в Константинополе. Образы побоев, насилия и убийств собратьев по несчастью, свидетелем которых он был, без спросу ворвались в его сознание.