Читать книгу 📗 Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон

Галл положил руку на плечо Эрвина, но тут же нахмурился, заметив струйку крови, змеящуюся с губ старика. Эрвин открыл рот, и кровь хлынула из обрубка, что остался от его только что отрезанного языка.

Галл отпрянул, раздался возглас отвращения. Старик рухнул на колени с животным стоном, рыдая.

— Что это значит, трибун? — Фритигерн поморщился, глядя исподлобья.

В этот миг Галл понял, что тонкости бесполезны.

— Все просто, юдекс, — он ткнул пальцем в Иво, пока следующие слова формировались в горле. — Попроси своего самого доверенного человека снять наручи.

Фритигерн нахмурился, метнул взгляд на Иво, затем снова на Галла.

— Вы лишились рассудка?

Галл стоял твердо.

— Это простая просьба, юдекс. Та, что может спасти тысячи и тысячи готских жизней.

Иво в ответ лишь раскатисто расхохотался.

Но Фритигерн поднял руку.

— Иво. Потешь трибуна.

Смех оборвался, лицо Иво вытянулось.

— Юдекс? — пролепетал он.

— Трибун прав, это простая просьба. Тебе нечего скрывать — покажи ему!

Иво ощетинился, расправив плечи. Затем, с низким рычанием, он потянулся развязывать шнуровку наручей, пока все вокруг наблюдали за ним.

Глаза Галла были прикованы к Иво, ослабляющему узлы. Под доспехом скрывался ответ, неопровержимое доказательство в виде синего чернильного клейма Змея.

То, что Иво предан делу Змея!

Но тут Галл нахмурился: Иво замедлился. Он заметил, как гигантский воин бросил взгляд на зубцы стены и едва заметно кивнул кому-то наверху. Галл проследил за его взглядом и нахмурился: там стояли только комес Лупицин и городская стража. Затем он увидел фигуру, возникшую позади них; почти призрачную, с лицом, скрытым тенью под темно-зеленым капюшоном. Кровь застыла в его жилах.

Со стены раздался крик, и между Лупицином и стражниками завязалась какая-то потасовка. Над зубцами мелькали лишь конечности и кулаки. Легионерская когорта, готская толпа, Фритигерн и Иво как один в недоумении уставились на драку. Внезапно над схваткой взметнулась рука, и со стены метнули плюмбату. Прямо во Фритигерна.

Общий вздох пронесся по рядам, когда Фритигерн содрогнулся в седле, а утяжеленный дротик вонзился в землю позади него, истекая кровью. Глаза Галла метнулись от дротика к готскому юдексу, который прижимал пальцы к щеке, рассеченной до самой кости; лоскуты плоти свисали, капая кровью. Глаза Фритигерна вылезли из орбит.

Монета упала.

В последовавшей сюрреалистичной паузе Галл попятился, лишившись дара речи. Он повернулся к когорте и жестом приказал им отступать из готского окружения.

Иво воспользовался моментом.

— Римлянин с гребнем на стене снова пытался убить нашего вождя, нагло и бесстыдно, прямо у вас на глазах! Римляне нам не союзники! К оружию! — проревел он. — Пролейте реку их крови за каждую каплю крови юдекса Фритигерна, пролитую сегодня! — Он ударил длинным мечом по умбону своего щита, и готские армии ответили громовым ревом.

Фритигерн вырвал свою спату из ножен и поднял её высоко над головой.

— Назад, назад! — Галл погнал своих людей обратно по узкому коридору в рядах готов.

— Смерть империи! — прогрохотал Фритигерн, опуская меч и указывая острием на вытаращившего глаза Лупицина на стене. — На стены! Принесите мне его сердце!

Орда взревела как единое целое, заставив землю содрогнуться, и хлынула вперед с оглушительными боевыми кличами. Лестницы взмыли вверх и с глухим стуком прислонились к зубцам, и тут же копьеносцы полезли по перекладинам, жаждая крови.

Галл огляделся по сторонам. Узкий проход в готских рядах исчез, воины бросились убивать когорту XI-го Клавдиева легиона.

— Щиты! — закричал он.

С деревянным стуком легионеры превратились в стену щитов, за которой скрывались лишь шлемы интерсиза, копья, глаза и оскалы. Паво почувствовал, как воздух выбивает из легких, когда римляне спрессовались. Времени на залп плюмбатами не было: удавка затянулась, и готские копьеносцы обрушились на римское каре с лязгом железа и хором криков. Некоторые готские воины в своей ярости перелетали через стену щитов прямо в середину когорты. Другие бросались на римские копья без щитов, хватались за древки, выдергивали легионеров из строя и валили на землю, где их в мгновение ока рубили в месиво из костей и хрящей.

Плечо Паво отозвалось болью, когда готы врезались в его щит. Он нанес удар копьем, наконечник вонзился в глазницу одного из готов, обдав лицо горячей кровью, содержимым лопнувшего глаза и серым веществом. Сморгнув кровь, он увидел, что натиск сбил с ног некоторых легионеров вокруг него, отбросив их внутрь строя; римское каре потеряло форму и рушилось.

Когда копье вырвали из его хватки, Паво бил щитом снова и снова, дробя кости нападавших. Затем он выхватил спату из ножен и начал яростно парировать удары.

В нескольких шагах от каре рыжеволосый громила крутил над головой двусторонним топором, скаля зубы в безумной ухмылке. Рядом чья-то рука вцепилась в колено Паво. Он посмотрел вниз и увидел, как двое готов вытаскивают Суру из каре; лицо друга было искажено ужасом. Готы бросили Суру перед гигантом с топором и отступили, когда тот поднял оружие, готовясь обрушить его на череп Суры.

Паво вырвался из распадающегося римского строя. Он махнул щитом, словно косой, расчищая путь перед собой, затем ударил головой рванувшегося к нему противника. Гребень его шлема интерсиза пронзил лоб гота точно по центру; аккуратную треугольную дыру, окаймленную белой костью, быстро заполнила фонтанирующая кровь. Когда гигант замахнулся топором на Суру, Паво прыгнул вперед, рубанув спатой по рукояти топора. Дерево переломилось всего в дюйме от цели, и лезвие топора глухо ударилось о землю. Сура, с отлившим от лица кровью, уставился на яростный оскал владельца оружия.

— Ко мне! — проревел Паво, рывком поднимая друга за предплечье, а затем взревел от боли, когда гигант полоснул кинжалом по его бицепсу и бедру. Подстегиваемый яростью, он сделал выпад спатой, вонзая её в живот гиганта.

Они попытались отступить. Но остатки когорты распались на отдельные очаги сопротивления. Пара кружила, стоя спина к спине и отбиваясь от наседающих готов. Куда бы ни посмотрел Паво, повсюду на них надвигалось все больше копий и длинных мечей.

— До последнего! — прорычал Сура, пиная гота в живот.

Вдруг со стороны Маркианополя раздался резкий крик гота:

— Стены наши!

Следом над равниной провыл боевой рог, и раздались ликующие вопли.

Паво недоверчиво моргнул: давление толпы вокруг ослабло, многие воины разворачивались и пробегали мимо них.

— Оборона города прорвана. Они бегут к лестницам! — прохрипел Сура. Словно подтверждая участь Маркианополя, раздался резкий треск дерева: таран разнес городские ворота.

Паво отбивался от плотной группы из восьмидесяти или более готов, которые остались, чтобы добить римскую когорту. Раскаленная, огненная боль пронзила кровоточащий бицепс, когда он, задыхаясь, описывал круги спатой.

— Но их все равно слишком много, Сура!

Тут их обдало горячими брызгами, и мимо проскакала отрубленная голова гота.

— Получайте, ублюдки! — раздался знакомый голос.

Трибун Галл пробился к ним. С ним были огромный Зосима, Кводрат, Феликс и Авит, сражавшиеся плотным строем. Крито и горстка других были рядом.

Готы поблизости попятились в нерешительности, метая взгляды то на отряд стойких римлян, то на остальную орду, вливающуюся в город. Один развернулся и побежал к стенам, за ним другой. Через мгновение они уже потоком устремились к Маркианополю, оставив позади окровавленные остатки римской когорты. Наконец, боевое безумие утихло.

Кровь застыла в жилах Паво, когда он увидел город: тот напоминал чудовищный муравейник; немногие участки каменной кладки, не скрытые лестницами и карабкающимися воинами в красных доспехах, были забрызганы кровью или увешаны изломанными телами римлян. Легионера гарнизона швырнули с зубцов стены; он падал, брыкаясь и крича, а затем приземлился головой вниз с костяным хрустом. Черные столбы дыма поднимались над стенами, и воздух разрывал хор криков. Паво почувствовал стыд за то, что не смог спасти эти несчастные души внутри.