Читать книгу 📗 Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон

Он позаботился о тоне, чтобы не показаться слишком требовательным. Наместник имел дело с самым незавидным потоком проблем в попытке преодолеть угрозу распада системы контроля над большей частью провинции. Хотя Боудикка и ее армия потерпели поражение, их предыдущие успехи вдохновили многих других перспективой неминуемого краха римской власти, и банды разбойников бродили по местности, терроризируя как римских поселенцев, так и лояльные племена. Разрозненные римские силы изо всех сил пытались восстановить порядок. Как только они прогоняли одну группу разбойников, другая банда наносила удар в новом месте. В то же время были разрушены портовые сооружения Лондиниума, а также мост через Тамесис, что значительно затрудняло сообщение в южной части провинции, а также ограничивало выгрузку припасов из Галлии. Нужно было кормить не только армию, но и десятки тысяч мирных жителей. Те, кто сбежал от мятежников, теперь возвращались в руины Веруламиума и Лондиниума, и пройдет много лет, прежде чем выжившие расчистят завалы, отстроят свои дома и восстановят свой бизнес.

К этому перечню проблем, обременяющих наместника, Катон собирался добавить еще одну. Светоний поручил ему сформировать колонну для охоты на Боудикку и ее оставшихся последователей, которые, скорее всего, вернулись на свою родину иценов. В дополнение к уничтожению оставшихся мятежников и пленению Боудикки, Катону было приказано вернуть орла Девятого легиона, захваченного мятежниками, когда они разгромили легион вскоре после начала восстания. Это была сложная задача. Его собственное вспомогательное подразделение, Восьмая Иллирийская когорта, в основном состояло из пехоты, но с большим конным контингентом. Когорта понесла тяжелые потери в битве с Боудиккой, в дополнение к тем людям, которые были потеряны в более ранней кампании против друидов и их союзников. Из первоначальной численности в более чем восемь сотен человек осталось только сто пятьдесят пехотинцев и пятьдесят всадников. Светоний был достаточно мудр, чтобы понимать, что этого слишком мало, чтобы рисковать в каком-либо стремительном преследовании врага в болотах, и он обещал отправить Катону подкрепление, как только последний обустроит свою базу в Камулодунуме, готовый нанести удар на север по территории иценов: когорту из Второго легиона¹⁵, а также достаточное количество ауксилариев, чтобы довести его когорту до полной численности. Однако никто из людей пополнения еще не добрался до него, и его небольшое подразделение чувствовало себя очень уязвимым посреди земель триновантов¹⁶, самого первого племени, присоединившегося к восстанию Боудикки. Основное внимание в его отчете о ситуации в Камулодунуме было уделено подчеркиванию необходимости подкреплений и других обещанных ему сил, отмечая обеспокоенность за безопасность себя и своих людей.

В отчете также описывалось состояние бывшей колонии ветеранов, основанной в Камулодунуме. Его планы заключались в том, чтобы восстановить оборону колонии, насколько это было возможно, чтобы она могла служить безопасной базой для операций. Казалось, никто не думал о степени ущерба, с которым он мог столкнуться, - что, учитывая состояние Лондиниума, следовало предвидеть. Правда в том, что не было никаких оборонительных сооружений, которые нужно было восстанавливать. Камулодунум был первым римским поселением, подвергшимся нападению Боудикки и ее последователей, и в своей ярости враг был полон решимости сравнять его с землей. Вал был срыт до уровня внешнего рва. Почти все здания в пределах оборонительных сооружений были сожжены дотла, и все, что осталось, кроме почерневших руин колонии, - это фронтон и наполовину завершенные колонны храма, посвященного предыдущему императору Клавдию. Когорта расчистила завалы вокруг храма и отремонтировала повреждения навесной стены, чтобы создать относительно безопасный лагерь в ожидании подкрепления, но воздух внутри территории все еще нес едкий запах пожара.

Каким бы ни было удручающим обширное опустошение, больше всего Катона огорчал вид закопченного храма. Именно там защитники колонии дали последний бой, когда пали внешние укрепления, и где пал один из соратников Катона, Аполлоний. Катон чувствовал некоторую вину за то, что он никогда не говорил этому человеку, что считает его ценным другом. Теперь было слишком поздно. Там же умер приемный сын самого близкого друга Катона, центуриона Макрона. Парвий был немым, которого Макрон и его жена взяли к себе вскоре после возвращения Макрона в Британию, чтобы мирно уйти на пенсию в Камулодунуме. Он погиб в огне вместе с собакой Катона, большим, покрытым шрамами животным, которое было непоколебимо предано тем, кто заботился о нем. По крайней мере, им двоим удалось спасти жену Макрона, а также сына Катона и Клавдию, женщину, которая была возлюбленной Катона с тех пор, как он спас ее от разбойников, когда он был размещен на Сардинии несколько лет назад. Петронеллу, Луция и Клавдию посадили на корабль, направлявшийся в Галлию, как раз перед тем, как восставшие захватили и разрушили Лондиниум. Катон остро переживал каждую потерю, но его горе смягчало милосердие, проявленное богами, которые пощадили его старого друга и товарища Макрона, одного из немногих, взятых в плен мятежниками, и единственного, кто сбежал, прежде чем враги смогли принести его в жертву своей богине Андрасте. Катон мрачно улыбнулся. Макрон, несомненно, был любимцем богов Рима, которые, казалось, использовали его для своего личного развлечения – ставя его в самые ужасные затруднительные положения, просто чтобы посмотреть, какой подвиг мужества и изобретательности он применит, чтобы избежать смерти. Хотя сказать, что его жизнь была безоблачной, было бы преувеличением, поскольку его мать умерла в Лондиниуме. Она отказалась покинуть таверну-гостиницу, которой владела в самом сердце города, и погибла в огне.

- Столько смертей, - пробормотал Катон, размышляя о трагическом ходе восстания. И их будет еще больше, прежде чем в новейшей провинции Империи восстановится некое подобие порядка и власти. Не в последнюю очередь в результате карательной операции, которую ему поручили. Он вздохнул и использовал остатки чернил на пере, чтобы поставить свое имя в конце отчета. Затем он свернул его, достал из коробки с письменными принадлежностями кожаный тубус, осторожно вставил в него документ, затем надел крышку и положил его на стол.

Катон откинулся назад и потянул плечи, зевнул и на мгновение закрыл глаза. За стуком дождя, падающего на палатку, он мог слабо слышать шум лагеря: приглушенные обсуждения, иногда прерываемые смехом или громкими разговорами между товарищами. Несмотря на изолированное расположение в самом сердце того, что все еще было вражеской территорией, люди, казалось, были в хорошем настроении. Это было, скорее всего, следствием того, что они пережили одну из самых ожесточенных и тяжелых битв, которые когда-либо переживал Катон. Всегда был элемент радости в таких вещах, даже когда люди горевали о павших. Иногда эффект длился долго. Даже дождь последних двух дней не испортил их настроение заметно. Он улыбнулся про себя. Погода была тем, на что они были готовы ворчать. Для каждого солдата в каждой армии на протяжении всей истории это было объединяющим моментом.

Звук открывающегося полога палатки заставил его открыть глаза, и он повернулся, чтобы увидеть, как вошел Макрон. Центурион был ниже Катона на голову, но обладал мощной мускулатурой. Несмотря на то, что ему было чуть за пятьдесят, и большая часть его волос была седой, он все еще был силой, с которой приходилось считаться. Он откинул капюшон плаща и стряхнул капли с челки.

- Сраная погода. Можно подумать, что этот проклятый остров утонет в море, учитывая количество осадков, которые на нем выпадают.

- И все же ты решил уйти на пенсию здесь...

Макрон скривился. Он принял землю вокруг Камулодунума, когда уволился из армии, и поселился в доме в городе вместе со своей женой Петронеллой. Теперь дом был кучей мокрого пепла, сельскохозяйственные угодья, которыми он владел, были опустошены, а бизнес, которым он владел вместе со своей матерью в Лондиниуме, исчез. Макрон потерял почти все. Когда началось восстание, его и других резервистов в колонии отозвали в армию, и теперь он снова служил под началом Катона в качестве его заместителя. Пройдет несколько лет, прежде чем он накопит достаточно денег или приобретет достаточно добычи, чтобы позволить себе вторую попытку уйти в отставку. «Судьба может быть суровой к тем, кто меньше всего заслуживает трудностей», - размышлял Катон. Конечно, Макрон заслуживал лучшего, прослужив Риму тридцати лет по всей Империи, пролив при этом много крови.