Читать книгу 📗 Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон

Ганомен слушал его с сочувственным выражением лица.

-Какой смысл прилагать такие усилия, если нет возможности провести военные корабли так далеко?

Катон загадочно улыбнулся ему в ответ.

- Просто расслабься, мой иценский друг, а я пока произведу некоторые расчеты и вычисления.

Он достал из боковой сумки восковые таблички и сделал несколько заметок, затем перечитал их и кивнул, после чего захлопнул таблички и убрал их.

- Возвращаемся на корабль.

За час или около того до полудня следующего дня дозорные заметили приближение небольшого каравана либурн и речных барж. Турпилий остановил свои военные корабли на более углубленном месте, а баржи продолжили движение на веслах, пока не достигли облегченного корабля, на котором стоял Катон. Взойдя на палубу, Бесодий огляделся.

- Вы разобрали его до костей, даже больше. Каков план, префект?

      - Поставь баржи по обе стороны от либурн. Как только они будут на месте, вы сможете начать погрузку балласта вон с того острова. – Катон указал на место, где стояла команда и большинство морских пехотинцев, наблюдая за прибытием других военных кораблей.

- А потом?

- Затем мы надежно привяжем баржи к бортам либурн, прежде чем выгружать балласт.

- В чем смысл... – начал Бесодий, но тут же остановился и рассмеялся, поняв цель замысла. - О, это умно!

- Спасибо. - Катон не смог сдержать всплеска гордости, прежде чем его природный инстинкт осторожности вновь проявил себя. - Надеюсь, этого будет достаточно. Есть только один способ узнать это. Приступим к работе.

Всю вторую половину дня моряки и морские пехотинцы трудились над погрузкой балластных камней на баржи, стараясь распределить их равномерно. С течением времени суда все ниже погружались в воду, и в конце концов на каждом из них осталось не более пятнадцати сантиметров надводного борта. Затем их прижали к корпусу военного корабля и надежно закрепили, используя все запасные канаты. Когда Катон был удовлетворен приготовлениями, он отдал приказ разгружать баржи. Люди, большинство из которых еще не догадывались о цели всех этих усилий, ворчали, глядя на это бессмысленное занятие. Но постепенно облегченные баржи начали поднимать пустой военный корабль из воды, канаты скрипели под дополнительной нагрузкой, выжимая воду из своих бухт.

Турпиллий сам отплыл от пришвартованных либурн и одобрительно кивнул, когда тот поднялся на борт.

- Должен признать, ты прекрасно решил проблему, господин. Восхитительно! Мне не терпится увидеть выражение лиц мятежников, когда наши корабли проникнут в самое сердце их болота.

- И правда. Но впереди еще много работы. Очень важно, чтобы мы не раскрывали наши намерения до последнего момента. А это значит, что нам придется под покровом ночи доставить на позиции все либурны. Вместе с артиллерией и боеприпасами. Мачты придется спустить, днем их нужно будет замаскировать, а люди должны соблюдать тишину и не показываться в течение дня. Опасность возникнет, как только мы выведем первый корабль на позицию. Пройдет несколько часов, прежде чем Бесодий и его баржи поднимут все остальные. Смею предположить, что будут предприняты попытки нападения, так как наши корабли несут для них угрозу. Вашим морским пехотинцам придется отражать любые атаки, которые могут предпринять мятежники.

- Мы справимся с ними, господин.

- Хорошо. Теперь, когда ты увидел, как работает система, позволяющая поднять боевые корабли на достаточную высоту, ты принимаешь командование здесь, пока я не вернусь с инженерами и людьми из основной колонны, чтобы подготовить канал. Им придется работать и ночью. Главное, чтобы мы не шумели и оставались незамеченными в светлое время суток.

- Это будет нелегко, господин.

- Верно. Поэтому убедись, что каждый человек под твоим командованием понимает, что ему необходимо играть свою роль. Один крик, один громкий всплеск – и мы потеряем элемент неожиданности.

- Я понимаю, господин. Ты можешь положиться на флот.

******

Когда над болотами опустилась ночь, Катон вернулся к основной колонне с караваном небольших лодок. И когда он объяснял Макрону свой план, его друг с восторгом улыбался, представляя, как мятежники, проснувшись, окажутся под обстрелом c римских военных кораблей.

- Вряд ли кто-то из них когда-нибудь видел либурны у берегов, а те, кто видел, не поверят, что нам удалось доставить их прямо к Лингомаре. Да я и сам с трудом в это верю. А если я так потрясен, то представляю, что наших хреновых друзей-повстанцев ждет неизмеримо большее потрясение! - Макрон потер руки от восторга.

- Как идут дела с тараном и его навесом?

- Таран почти готов. Он будет у нас через пару дней. Изготовление защитного кожуха займет на пару дней больше. Спускать его по волокам⁴¹ будет слишком громоздко, поэтому я велел инженерам перевезти компоненты сюда для окончательной сборки. Пока мы ждем, я подготовлю путь между лагерем и сторожкой. Если все пойдет хорошо, мы будем готовы пустить в ход таран через... скажем, через шесть дней. Как это согласуется с усилиями флота?

- Шести дней должно хватить. Тогда атака начнется на рассвете седьмого дня.

Выражение лица Макрона стало серьезным.

- Дадим ли мы им шанс сдаться до того, как таран коснется их ворот?

Катон просматривал предписанные правила осады крепости или города, обнесенного стеной. Было принято предлагать защитникам возможность договориться о сдаче до того, как таран нанесет свой первый удар. Если они отказывались сдаваться, и таран был пущен в ход, обе стороны понимали, что нападающий не обязан щадить жизни и имущество, когда осаждающие прорвут оборону. Как бы ему ни хотелось избежать кровопролития, Катон не верил, что Боудикка и ее сторонники сдадутся. Их преданность своему делу достигла фанатичного накала, и не было смысла предлагать им такой шанс.

Кроме того, если они увидят таран и сделают вид, что ведут переговоры, то, возможно, выиграют достаточно времени, чтобы принять эффективные меры противодействия. Наилучший шанс на успех заключался в том, чтобы застать мятежников врасплох.

- Нет. Для этого уже слишком поздно. Я сомневаюсь, что Боудикка думает о сдаче. Как и Светоний. Ни один из них не желает сдаваться, и поэтому они не оставляют нам выбора. Это бой на смерть. Будем надеяться, что это будет их, а не наша смерть.

Макрон торжественно кивнул.

- Чертовски жаль. Учитывая все, через что мы прошли. Ты, я и Боудикка. Если бы только все было по-другому.

- Я бы хотел, чтобы это было так.

- Боги любят играть в свои игры. Я просто хочу, чтобы эти ублюдки для разнообразия поиграли с кем-нибудь другим. – Макрон пристально посмотрел на Катона. - Позволь мне дать им шанс, пока таран еще не готов. Ради того, что было между нами тремя.

- Даже после всего, что произошло в результате восстания? После смерти Парвия, Аполлония и твоей матери? После смерти стольких наших товарищей?

- Да. После всего этого. Разве мы не видели уже достаточно кровопролития?

- Да, это так. Хорошо я разрешаю тебе обратиться к ним, но я не ожидаю, что они примут любые условия, которые мы можем предложить. Поговори с ними, но поклянись, что не будешь рисковать. Я не верю, что они будут соблюдать перемирие. Держись на расстоянии.

- Обязательно.

- Поклянись в этом. Клянись честью.

- Клянусь.

******

На следующий день Катон вернулся на либурну с полуцентурией легионеров, включая нескольких специалистов-инженеров, и со всеми кирками, корзинами и инструментами, необходимыми для подготовки канала и маскировки работ. Они провели день, помогая облегчать осадку других либурн и буксировать их вперед, насколько позволяла глубина канала, прежде чем поставить их на якорь на носу и корме. Затем, когда наступили сумерки, Катон отдал приказ лодкам следовать за ним, пока он вместе с Ганоменом вел их по следу ивовых прутьев. С наступлением ночи они были менее чем в полутора километрах от места назначения. Катон различал слабые отблески костров в Лингомаре и римский лагерь на западе. Они шли осторожно. Маловероятно, что мятежники выйдут за пределы своей крепости, чтобы помешать кому-либо исследовать болото. В то же время он не хотел рисковать, натолкнувшись на патруль. Если это случится, им нельзя будет позволить сбежать и доложить Боудикке.