Читать книгу 📗 Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик

Так они и возвращались в молчании; слева был океан, а справа Анды, и оба эти зрелища были, безусловно, грандиозными, по-настоящему величественными, но, по-видимому, превосходили возможности человеческого восприятия, во всяком случае у людей расстроенных, голодных и страдающих от жажды. Но вот безжизненная возвышенность вдруг сменилась зелёной долиной с рекой Римак далеко внизу; как будто совсем рядом оказалась Лима, чётко очерченная своими стенами, а напротив её Кальяо, нарезанный аккуратными квадратами город с оживлённым портом и доками; и все внезапно ожили и развеселились, выкрикивая друг другу: «Вон Лима, а вон Кальяо, а вон и наш корабль, бедняжка», - потому что, к общему удивлению, «Сюрприз» уже стоял на верфи, частично разоснащённый и с накренённым корпусом.

- А вон там, - закричала Сара, указывая на суда у мола, - франклинов прислужник.

- Ты хотела сказать «тендер», - уточнила Эмили.

- Джемми-птичник называет его прислужником, - отрезала Сара.

- Сэр, сэр, - воскликнула Эмили. - Она имеет в виду большой баркас «Аластора» со шхунным вооружением, он стоит там рядом с мексиканским судном.

- Посудина вся накосяк, а чай-то там найдётся? – спросил Падин с неожиданной для него бойкостью.

- Конечно, чай там найдётся, - отозвался Стивен и решительно ступил на тропу, которая вилась вниз по склону.

Однако он ошибался. На «Сюрпризе» царила слишком большая суматоха, чтобы там можно было спокойно посидеть за чаем. Сообщение о том, что их могут кренговать вне очереди, достигло Тома Пуллингса сразу после отбытия Стивена, и они с плотником и единственным годным к работе помощником боцмана уже суетились подобно пчёлам среди портовых запасов меди, тросов, корабельной древесины и краски - в ушах у них звучали слова Джека «Тратить не жалея» - когда появился баркас, отправленный забрать побольше матросов на «Франклин», где в них была острая нужда.

- Мы это, конечно, предвидели, - объяснил Пуллингс, встретив Стивена на наклонённой палубе. - В противном случае у капитана не хватит людей для призовой команды. Но это случилось в очень неудачный момент, до того как мы успели подрядить команду рабочих с верфи. Едва я узнал, что мы можем начать докование намного раньше назначенного времени, то приказал встать борт о борт с «Аластором» и переправить все ваши вещи и лазарет туда; но, когда «Сюрприз» уже стоял в доке и был наполовину разоснащён, на баркасе доставили новые приказы, и пришлось всё менять. А ещё они привезли матроса по имени Фабьен, он из команды «Франклина» и помогал мистеру Мартину там у них на борту; капитан собирался послать его к нам ещё до того, как мы разошлись, но забыл. Боже, доктор, - воскликнул он, хлопнув себя по лбу, - вот и я не лучше, тоже запамятовал - когда мы все тут носились как угорелые, на борт явился священник, тот самый, которого мы видели в прошлый раз тут; джентльмен, очень похожий на капитана, только изрядно темнее. Он услышал, что капитан ранен - очень обеспокоился - справлялся о вас - сказал, что вернётся завтра в полдень - потом попросил бумагу и чернила и оставил вам эту записку.

- Благодарю вас, Том, - ответил Стивен. - Прочту её на «Аласторе». Могу я попросить у вас шлюпку? И если можно, пусть человек, которого прислал капитан, тоже поедет с нами.

Стивен сидел в капитанской каюте «Аластора», которая, наконец, была совершенно отчищена и пахла исключительно морской водой, смолой и свежей краской - а там имело место действительно кошмарное побоище - и потягивал мелкими глотками обжигающий чай; этот напиток он обычно презирал, хоть и не настолько сильно, как кофе, приготовленный Гримшоу, но сейчас нашёл вполне утешительным после пустынной перуанской возвышенности; и попутно перечитал полученную записку.

«Глубокоуважаемый сэр,

Когда я вчера вернулся из обители с бенедиктинцами из Уанкайо, то услышал, что «Сюрприз» опять в Кальяо, и во мне вспыхнула надежда получить известия о вас и капитане Обри. От вашего агента сегодня утром я выяснил, что хотя капитан действительно был на «Сюрпризе», сейчас он находится на захваченном американском капере «Франклин», а ещё я к своему ужасу узнал, что он был ранен при абордаже печально знаменитого «Аластора». Я немедленно поспешил в порт, где капитан Пуллингс в некоторой степени меня успокоил и сообщил, что вы здесь, чему я очень рад.

Поэтому смею надеяться, что буду иметь честь встретиться с вами завтра в полдень, дабы заверить вас, уважаемый сэр, в том, что я по-прежнему остаюсь вашим самым смиренным, благодарным и покорным слугой,

Сэм Панда.»

Ни Джек, ни Сэм никогда не говорили о своём родстве вслух, но оба прекрасно его осознавали, равно как и все члены команды, впервые увидевшие молодого человека, когда тот поднялся на борт «Сюрприза» в Вест-Индии; и это было очевидно любому, кто видел их вместе, потому что Сэм, рождённый девушкой из народности банту после того, как Джек покинул Кейп, был совершенной копией отца, только цвета чёрного дерева, ну и немного крупнее. И всё же различия имелись. Джек ни словом, ни делом не демонстрировал каких-то выдающихся умственных качеств, если только дело не касалось управления кораблём, участия в сражении и обсуждения вопросов навигации; в действительности же он обладал незаурядными математическими способностями и даже читал доклад о нутации Земли в Королевском обществе; но в повседневном общении его одарённость никак не проявлялась. Сэма же растили необычайно просвещённые ирландские миссионеры; и огромной заслугой святых отцов стало то, что он овладел языками, как современными, так и древними, и отличался страстью к чтению. Стивен, сам католик, имея некоторые связи в Риме, помог ему с получением разрешения, необходимого незаконнорождённому для рукоположения в священники, и Сэм блестяще справлялся со своими обязанностями служителя Церкви; говорили, что скоро он может стать прелатом, не только потому, что до этого не было чернокожих монсеньоров - и правда, были только желтоватые или тёмно-коричневые, но ни одного настолько глубоко-чёрного, как Сэм - но и благодаря его познаниям в патристике и очевидным исключительным способностям.

«Буду рад встретиться с ним», - сказал себе Стивен и после продолжительной паузы, во время которой выпил ещё чашку чаю, подумал: «Пожалуй, мне стоит прогуляться по дороге к Лиме, чтобы встретить его на полпути. Кто знает, вдруг удастся увидеть кондора?»

Он позвал Уильяма Гримшоу, помощника Киллика, которого приставили к нему в качестве слуги, хотя у Тома Пуллингса был собственный великолепный стюард.

- Уильям Гримшоу, - обратился он к стюарду. - Будь добр, пригласи того матроса с «Франклина», что прислал капитан, спуститься сюда.

Франклинец явился - высокий, худой молодой человек с редеющими волосами - и доктор сказал:

- Фабьен, присядьте на этот рундук. Как я понимаю, вы были помощником аптекаря в Новом Орлеане; но сперва ответьте, на каком языке вам удобнее общаться?

- Всё равно, сэр, - ответил Фабьен. - Мальчишкой я был учеником коновала в Чарльстоне.

- Прекрасно. Насколько мне известно, вы помогали мистеру Мартину на борту вашего корабля.

- Да, сэр. Хирург и его помощник были убиты, так что никого лучше меня не нашлось.

- Уверен, вы были ему очень полезны, с вашим-то опытом работы в аптеке; припоминаю, что он вроде бы с похвалой отзывался о вас до того, как совсем разболелся.

- Не такой уж и значительный это был опыт, сэр; большую часть времени в аптеке я занимался тем, что свежевал птиц и набивал из них чучела, или рисовал их, или раскрашивал гравюры. Я, конечно, научился составлять обычные микстуры - чёрную и синюю - и действительно помогал месье Дювалье в его работе, но только в самой простой.

- Разве у аптекарей в Новом Орлеане принято делать чучела птиц?

- Нет, сэр. Кто-то выставляет на витрине гремучих змей, кто-то заспиртованных младенцев, и только у нас были чучела птиц. У месье Дювалье был школьный товарищ, который печатал гравюры с птицами, и он очень хотел его превзойти, так что стоило ему увидеть, как я рисую грифа-индейку, а затем раскрашиваю его, он сразу предложил мне место.