Читать книгу 📗 Осторожно, Россия! - Орт Штефан » Страница 39

Мы сворачиваем на улицу Млечного Пути и заходим в гости к семье, с которой Минна сдружилась в свой прошлый приезд, Евгений, Анастасия и их дочери — восьмилетняя Белла и трехлетняя Соня — это четыре настоящих генератора радости. Внутри их квартира выглядит гораздо более современной и удобной, чем я ожидал. У них стоит холодильник, плита и компьютер, все работает на солнечной энергии. С течением времени Виссарион смягчил свое изначально враждебное отношение к технике, вследствие чего на подобные удобства теперь не налагается запрет. В поселении также установлены несколько дизельных генераторов, которые используются, например, зимой для отопления помещений.

Нас угощают сливами и травяным чаем, за столом мы чинно беседуем о том, сколько в этом году уродилось картошки, после чего я интересуюсь, можно ли поговорить с Виссарионом. «Мы позвоним Вадиму, а там увидим», — говорит Евгений и тянется за рацией. Вадим — евангелист, который с 1992 года фиксирует в «Последнем завете» каждое слово Учителя. Он стал первым его последователем и считается единственным членом общины, который, подобно Мессии-Виссариону, абсолютно непогрешим. Его ответ радует, но не сильно: Виссарион больше не идет на контакт с гостями из внешнего мира, но сам Вадим готов пообщаться с нами завтра.

Восьмилетняя Белла провожает нас, пока мы бредем в темноте до нашего дома. Она оказывается на редкость смышленой девчушкой, которая склонна выдавать не по годам умные суждения, причем абсолютно естественно, как тот, кто еще никогда в жизни не испытывал сомнений. «Период жизни между тремя и четырьмя годами особенно важен в плане взросления», — говорит она о своей сестре, а об общине мы узнаем следующее: «Раньше жизнь была значительно труднее». Идти до дома в одиночку и без фонарика безопасно, бояться здесь нечего. Вопрос будущей профессии она уже тоже считает решенным: «Я стану кондитером в такой пекарне, где никому ни за что не нужно будет платить».

Гостевой дом напоминает обыкновенный хостел. В большой комнате расставлены 16 деревянных двухъярусных лежаков без матрасов. Мужчины и женщины ночуют отдельно друг от друга в разных зданиях.

В соседнем доме устроили нечто вроде столовой, где несколько пожилых женщин готовят кашу на завтрак. Там на следующее утро мы встречаем еще одного посетителя общины, предпринимателя из Владивостока, который продает японские машины в Новую Зеландию. Для полного счастья ему все же чего-то не хватает. «Я тут приглядываю себе экодеревню», — говорит он. Похоже, так сейчас модно в России — уезжать из городов, замечая, что для общения с природой дачи уже не хватает. С небывалым воодушевлением встретили движение «Анастасия», предполагающее отход к общинной жизни на лоне природы. «Я в поиске смысла жизни, но пока я его не нашел», — говорит наш собеседник. На этих словах мне вспоминается Саша из Крыма и его признание, сделанное во время звездопада, — дескать, у его поколения нет цели. Быть может, кто-то вроде Виссариона призван восполнить этот пробел?

Между тем Минна разговорилась с полным пятидесятилетним мужчиной, который утверждает, что может считывать людей. В Минне он разглядел «много света, множество светлых комнат, но также одну темную», от последней он с удовольствием помог бы ей избавиться, не хочет ли она встретиться наедине? Для того, кто владеет искусством считывания людей, он всматривается не очень-то глубоко, голова его все время клонится к ее голове, а взгляд его ни на секунду не отрывается от ее лица. Это можно было бы принять за невинное «сострадание», но то, как он на нее пялится, говорит само за себя.

Мы решаем, что самое время выдвигаться, учитывая, что нас ожидает встреча со вторым по значимости членом общины. До этого я видел Вадима только в клипе его группы «Интеграл», на котором он под танцевальную композицию выделывает странные, пусть и акробатически сложные движения. Напоминает выступление Майкла Джексона с элементами казачьего танца в исполнении обладателя типичной прически эстрадного певца 1980-х.

Мы встречаемся в школе на улице Звездных полей, буквально в паре сотен метров от дома Виссариона. За тридцать лет с момента записи клипа волосы Вадима мало изменились. Однако к ним прибавились седая борода да пара морщин вокруг глаз. Он излучает спокойную доброжелательность человека, который пребывает в гармонии с собой и с миром и больше не лезет из кожи вон, чтобы нравиться другим. «А, вы про музыкальный бизнес, — говорит он. — Если ты хочешь стать успешным, приходится играть по правилам, которые устанавливают продюсеры. По их воле ты начинаешь петь песни, которые тебе не по душе, чтобы удовлетворить вкусы непритязательной публики. Начинаешь врать самому себе. А ведь жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее во лжи». Проведя пять лет на сцене, он завершил карьеру профессионального музыканта, повстречав Виссариона, в настоящий момент он его главный сподвижник.

Мы заходим в школу — деревянное здание с тремя классами и кухней. В коридоре стоит целый ряд разноцветных беговых лыж — зима близко. Вадим приглашает меня сесть за учительский стол, а сам занимает одну из шести парт, хотя уместнее было бы наоборот. Шкаф уставлен учебниками по математике, на одной из стен висит ватман с цветными отпечатками ладошек учеников.

Мы заводим разговор о «Городе Солнца», о повседневности и уединении, и из его слов мы понимаем, что здесь воплотилась мечта о счастье, само место наполнено позитивной энергией, а члены общины связаны друг с другом братскими отношениями. Они вырвались из тупика, куда общество загнало само себя, ведь быт, политика и экономика оказались отравлены эгоизмом. Здесь же эго рассматривается как внутренний враг, с которым следует ежедневно бороться.

Отсюда также вытекает идея возвращения к гендерным ролям в том виде, как это было принято во времена Христа. «Когда у каждого своя задача, не возникает конкуренции, — мягко замечает Вадим. — Женщина должна служить мужчине, но и мужчина должен служить женщине. Что может быть важнее для общества, чем крепкая семья, но где же их теперь найти — что в России, что в Европе?»

После того как в России перестала существовать атеистическая идеология марксизма-ленинизма, появился Виссарион со своим экспериментом в духе религиозного коммунизма. Параллели напрашиваются сами собой. Идеалом представляется жизнь ремесленника или крестьянина, урожай делится поровну, деньгам значения не придается, разница в социальном положении не учитывается — за исключением, разумеется, «Учителя», обладающего безусловным авторитетом. Он и его красная книжица образуют идеологическую надстройку, которая позволяет последователям ощущать свою принадлежность к кругу избранных, которые обязательно переживут конец света. По словам Вадима, в России начала 1990-х было как раз такое время, когда люди оказались в духовном вакууме и нуждались в другой системе, в которую они смогли бы встроиться.

Напоследок для нас он заготовил новость: «Виссарион три недели назад зарегистрировался в «Фейсбуке». Впервые за весь разговор я чувствую, что Вадим не вполне согласен с идеей своего наставника. «Порой его поступки непредсказуемы. Он делает то, что считает нужным».

И тут до меня наконец доходит, что же мне так напоминают эти сибирские деревни, — закрытую группу в «Фейсбуке». Те, кто здесь живет, в прошлом поставили Виссариону своего рода лайк, иными словами, выразили готовность придерживаться его взглядов на жизнь. И они продолжают друг друга «лайкать», чтобы между ними не возникало негатива. «Город Солнца» у горы Сухая, затерянный в тайге, служит им эхо-камерой, где все придерживаются одного мнения.

В этом стерильном мыльном пузыре, куда не проникают идеи, противоречащие учению Виссариона, люди живут мирно. Здесь никому не приходит в голову сопоставить факты, а в месте, где почти 100 % людей вокруг верят во что-то одно, оказывается очень просто сначала отказаться от критики, а затем вообще выключить голову. Или так: то, что лет пять назад ты считал совершенно невообразимым, теперь принимаешь за вполне возможное. Ведь если столько людей прониклись идеей, вероятно, в этом действительно что-то есть. Такая система может успешно существовать только будучи абсолютно автономной. При этом далеко не все могут быть убеждены, что среди них живет новое воплощение Христа. Но они как минимум допускают такую вероятность. Последователь может не считать себя уверовавшим, но, внутренне соглашаясь с идеей, он не видит между этими понятиями особой разницы.