Читать книгу 📗 "Авария в бухте Чажма - Макарычев Владимир Н."
С августа в Приморье наступает «бархатный сезон», когда море теплое, как в Сочи. Пора отпусков для местных жителей. Семьи же военных в летнюю пору стремятся выехать на малую родину, в европейскую часть Советского Союза. Знают коварный характер дальневосточного края, называемого меж собой «Чилима». Есть такой водяной орех. С треугольными листьями, которые подобно широким наконечникам стрел заполняют поверхности тихих водоемов. Сначала красиво цветут гроздья белых цветочков на фоне зеленого ковра плавающих листков. Постепенно, к середине лета, застойная вода начинает пахнуть тиной от гниющих растений. Подобное происходит и с погодой. С июля зародившиеся в далеких южных морях тайфуны омрачают природный комфорт Приморья. Разбиваются о его скалистые берега. Три летних месяца держат в напряжении чилимских жителей тропические циклоны, приносящие стопроцентную влажность, ливни и шторма.
Утро 10 августа 1985 года не предвещало ненастья. Напротив, стояла солнечная и теплая погода. Легкий ветерок с залива Петра Великого за ночь разогнал душный воздух прошлого дня. Военный городок Шко-тово-17, называемый по старинке Промысловка, окруженный невысокими сопками, не спешил просыпаться. Субботний выходной разрешили не так уж и давно, с 1967 года. Наверное, поэтому этот день особенно был любим советским народом.
Жители, состоящие в основном из семей военных моряков, умели ценить личное время. Его постоянно не хватало по причине напряженной военно-морской службы. Каждый сход на берег корабельного офицера воспринимался как знак особого поощрения. Сойти с корабля офицер без разрешения старпома или командира не имел права. Нормы нахождения на борту офицеров для поддержания боеготовности и графики схода служили самым эффективным способом управления старших над младшими. Конечно, без злоупотреблений на флоте, как и в обществе, не обходилось. Данный факт не вызывал открытых протестов. Офицеры, подобно годкам, ждали своего звездного часа, когда сами начнут вести график сходов на берег. Но не по этой, а по другой печальной причине могла завершиться карьера начинающего службу лейтенанта флота Алексея Чернышева.
Молодая женщина, стоявшая у раскрытого окна девятиэтажного кирпичного дома на улице Маши Цукановой, с наслаждением вдыхала утреннюю свежесть близкого моря. Сладковато-горький запах увядающей липы и сухой травы, идущий с соседних сопок, навроде хорошей приправы, обострял чувства. У женщин вообще предрасположенность к запахам. С его помощью они ворожат и отвораживают. Сегодняшний аромат уходящего лета напоминал о недалеком грустном прошлом. Человеку приятнее вспоминать, чем пытаться угадать будущее.
С упреком и благодарностью смотрела она на разметавшегося во сне мужа. Его рука продолжала обнимать еще не остывший край ее подушки. Пришло сравнение с бунтарем, не желающим соблюдать заведенные для людей правила. Рано вставать, умываться и бриться, потом завтракать и бежать на остановку служебного транспорта. Там, в кузове-кунге, словно селедка в бочке, набились спешившие на службу офицеры плавсостава. Молодой женщине казались поступки мужа ожидаемы, даже предсказуемы. За несколько месяцев совместной жизни изучила его прямой, бескомпромиссный характер. В этом походил на покойного отца, не успевшего увидеть их свадьбу. Не прошло бесследно облучение, случившееся при аварии атомного реактора подводной лодки. Коротка офицерская карьера и жизнь. Умер капитан второго ранга Зайцев от рака, не встретив своего пятидесятилетия.
Ласково погладила свой слегка припухший животик, словно защищала неродившегося ребенка от внешних опасностей. Ей не хотелось прерывать и утренний сон сладко спавшего мужчины. Женщина чувствовала легкое головокружение. Так из материнской жалости зарождалась женственность.
Анастасия Чернышева перебирала в памяти события, произошедшие в течение последних восьми лет.
Алексей с корабля поступил в Киевское военно-морское политучилище, она из Архангельска в московский медицинский институт. Все четыре года его учебы встречались в период коротких курсантских отпусков. Только один раз, на последнем четвертом курсе, Алексей приезжал в Архангельск, где оставались жить ее родители. Именно тогда они провели вместе ночь, соединившую желания. Говорят, что после первой близости мужчина охладевает к женщине. В их случае чувства, словно вышедшая из берегов река, нашли верное русло. Поженились через год, когда она завершила медицинское образование. До этого времени служба будущего мужа проходила в Севастополе. Любимом городе ветеранов флота и молодых офицеров. Первых прельщал здоровый морской климат, вторых — доступность развлечений. Не первым и не вторым достоинством легендарного города-крепости им не пришлось воспользоваться.
Свадьбу скромно сыграли в общежитии судостроительного завода. Молодожены не успели почувствовать себя семейной парой, так и остались любовниками. Через день Алексей ушел на службу и пропал на неделю. Его корабль вышел в море на ходовые испытания.
Черноморский флот служил временным местом службы. Алексей с тихоокеанским экипажем принимал новый современный корабль, который через полгода уходил на постоянное место базирования. В далекое Приморье, а конкретно в Шкотово-17. Такого класса корабли строили тогда на верфи города Николаева.
Настя приехала в Севастополь после того, как Алексей ровно год отслужил на большом противолодочном корабле «Ташкент». Сразу же отметила его увлеченность службой. Он азартно рассказывал о своих успехах в освоении корабельной техники, работе с подчиненными. Алексей принадлежал к породе людей, которые при столкновении с трудностями обретают второе дыхание, как хороший спринтер перед финишем.
Было видно, как строевое начальство поддерживает его командирские качества, совсем не обязательные для политработника. Замполиту радиотехнической службы не требовалось знать матчасть. Его заведованием являлись люди, личный состав РТС, от которых зависело зрение и слух боевого корабля. Мобилизовать моряков на выполнение боевой работы и, самое сложное, на повседневное исполнение обязанностей, являлось не простой задачей. Четыре года именно этому обучали в военно-политическом училище. Вторая специальность — штурман ВМФ — являлась обязательной для политработника и служила своего рода пропуском в коллектив корабельных офицеров. Подобным вниманием к командной специальности тогда могли похвастать лишь военные летчики. Замполитом назначался «летающий» офицер.
Настя в душе тайно ревновала мужа к кораблю, о котором он с любовью рассказывал при каждой встрече. Поводом для обид служили редкие свидания. Не смущали гнилые полы севастопольского общежития, не пугала наглость местных крыс и нескончаемые полчища черных тараканов. Одним словом, бытовые неудобства не мешали счастью влюбленных. Неприятностей она никак не ожидала, но они случились. Пришли неожиданно, с письмом, которое просил прочитать Алексей. Прямолинейно предупредив о грядущих изменениях в его службе и их жизни.
Семейные ценности тогда приветствовались государством, а крепкая семья политработника являлась обязательным условием его карьерного роста. Настя старалась создать уют в доме, как важное условие сохранения отношений. На примере своей семьи знала, с годами и занимаемым положением станет комфортнее. Потому тяжело приняла нехорошее известие, причиной которого являлся ее муж.
На восьми страницах, убористым ровным подчерком, Алексей рассказывал про вышестоящих политработников, требующих хвалебных отзывов на книгу Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Отрыв экипажа корабля от выполнения боевого задания ради составления липовых и никому не нужных отчетов о якобы принятых комсомольских инициативах, заполнение протоколов никогда не проводившихся собраний, принуждение офицеров подписать коллективные письма, одобряющие политику партии. Зависимость от этой мишуры их схода на берег.
Для врача, имеющего дело с угрожающими здоровью болезнями, воспринималось прочтенное надуманностью, чушью и глупостью. Настя знала, что не ее профессия, не военного моряка не предполагала обмана, неконкретности. Иначе ошибка и непрофессионализм может дорого обойтись. Дело касалось жизни и благополучия многих людей. Здесь же серьезные товарищи занимались подлогом, выдавали безделье за дело. По неопытности тогда не знала об особенностях цинизма, отрицающего реальность. Того, что с демонстративного обмана начинается распад общества, личности, государства.
