Читать книгу 📗 "Авария в бухте Чажма - Макарычев Владимир Н."
Между тем автобус плавно двигался вдоль буйной зелени придорожных тополей и раскидистых амурских лип. Ветерок лениво играл их листьями, из-за которых мелькало всходящее солнце. Алексей с беспокойством уточнил время. Стрелки ручных часов «Амфибия» показывали 7.35. Редкие в то время, они выдерживали давление на глубине до 200 метров и являлись поистине ценным подарком, которым награждали за отличную воинскую службу. На обратной стороне гравировка «Старшему лейтенанту Чернышеву А.В. от командующего Прим флот КТОФ». Алексей заметил, с каким восхищением посмотрел на его часы сидевший рядом молоденький старлей.
— С лодки? — спросил Чернышев, нарочно не убирая под рукав кремовой рубашки часы.
— Да, со «Щуки», — серьезно отвечал подводник. Видимо, для большей солидности своего положения добавив: — Вчера производили перезарядку активных зон двух реакторов, но что-то пошло не так.
Зная бесшабашность подводников, старпом-надводник с тревогой уточнил:
— С реактором проблемка?
— Да не-ет, — нарочито равнодушно отвечал старлей, — всего лишь крышка реактора легла негерметично, оказалось, электросварщики забыли под прокладкой крышки огарок электрода. Дело минутное, сегодня устраним. Плавкраном с плавмастерской крышку установим на место.
— Вручную что ли нельзя, методом лома?
Пришла очередь подводника высокомерно посмотреть на старлея-надводника, чтобы уложить на лопатки одним словом:
— Вес крышки 12 тонн!
— Во как! — уважительно посмотрев, удивился его грамотности старпом-противолод очник.
Показались огороды местных жителей с домиками-шалашами. На крыше одного из них сидела стайка трясогузок. Они в унисон ветру дрожали тонюсенькими ножками, похожими на спички. Алексею показалось их дрожание предупреждением прихода неприятностей. Тревоге было с чего появиться. Слишком напряженным обещал наступивший день. Больше всего беспокоила процедура вывода корабля из дока, которую будет проходить впервые.
Автобус выкатился из лесной дороги на открытую местность. Перед пассажирами открылась захватывающая дух картина, как на полотне художника-мариниста: за плоскими крышами редких двухэтажных домов поселка Дунай выглядывали высокие заводские краны, возвышающиеся над тушками атомоходов, как клюкастый аист над лягушками. За береговыми причалами начиналось светло-голубое море. Лучи солнца поблескивали на его поверхности россыпью золотистозеленых изумрудов. Небесное светило смешало краски леса, прибрежных скал, моря и береговых построек. Не дотянулось лишь до громады гигантского дока, возвышавшегося бело-коричневым небоскребом. Муравьями на его фоне казались домики рыбацкого поселка, расположенного на одноименном острове Путятин, что на другой стороне бухты Чажма.
Выходя из автобуса, Алексей мимоходом, словно его кто-то свыше просил, поинтересовался у попутчика:
— Как фамилия старпома на твоей лодке?
Он надеялся услышать имя своего товарища по архангельской учебке, Сашки Гущина, который служил ракетчиком на атомоходе, базировавшемся то ли на Камчатке, то ли в Приморье.
— Капитан третьего ранга Гущин, — и с нескрываемым почтением добавил: — Александр Евгеньевич.
— Выходит, вы пришли с Камчатки?
— Нет, с Ракушки, с неделю как в заводе.
База подводников в Заливе Владимира находилась на материке, недалеко от южной части острова Сахалин. Наряду с Камчаткой и Северным флотом этот район Приморья, граничащий с Сахалинской областью, приравнивался к льготным. Служба здесь шла год за полтора. Для холостяков, с пересечением границы льготного района, отменялся налог на бездетность. Шутники называли его «бугайским».
Алексею же стало грустно за свою «стремительную» карьеру, но товарищ не осудит, войдет в положение. Потом в подплаве звание идет на год-два быстрее, чем у надводников.
— Подожди, — остановил подводника, — черкну твоему старпому записку, передашь?
— Так точно, товарищ старший лейтенант, — ответил с подчеркнутым уважением к возрастному старлею-надводнику. Догадался, что тот не случайно перехаживает в звании не меньше, чем два срока. Да и колючий взгляд выдавал повидавшего человека.
Письмо, написанное красивым каллиграфическим почерком с приглашением прибыть в гости на улицу Маши Цукановой в завтрашнее воскресенье от «карьерного старлея Чернышева к карьеристу капитану третьего ранга Гущину», перешло в руки подводника.
Умели и любили в те времена, по поводу и без него, морские офицеры ходить друг к другу в гости. Неслучайно появилась поговорка: «Если хочешь жить в уюте, спи всегда в чужой каюте».
Поднявшись на док, увидел свой корабль, стоявший в стальном сооружении, называемом кледью. Строительные леса убраны, соседний атомоход также готовился к выводу в море.
Вспомнил о долге, который ему не вернул замполит лодки. Обещал за набор фарфоровой посуды для кают-компании, который Алексей приобрел по случаю за «шило» на фабрике Владивостока, передать на эс-каэр пять настенных ковриков для офицерских кают. Ченьч (обмен) в те времена являлся обычным делом, потому как восполнял дефицит товаров и услуг.
Спешно поднявшись на корабль по единственной стальной лестнице, внимательно выслушал доклад механика, в том числе о закрытии всех забортных отверстий и горловин. Командир, капитан третьего ранга Писарев Алексей Иванович, также выслушал доклад старпома. Спортивного телосложения, с мощными бицепсами штангиста, Алексей Иванович грузно опустился в командирское кресло. Казалось, ничто не могло вывести из равновесия, но сегодня напряжение экипажа передавалось и ему. Скрывая возбуждение, капитан третьего ранга, подкрутив кончики усов, тихо скомандовал:
— Аврал! По местам стоять, из дока всплывать.
Будто по взмаху волшебной палочки на баке и юте (корме и носу) появилась немногочисленная швартовая команда в оранжевых жилетах.
Шлюзы дока открылись, и внизу забурлила поступающая вода. Как только открылся батопорт, означающий полное погружение дока, командир скомандовал старпому записать в вахтенный журнал время отрыва от килевой дорожки. Так дублируются на бумагу действия командира, имеющие цель обезопасить себя от непредвиденных чрезвычайных происшествий. Вахтенный журнал — документ строгой отчетности. Выполняя указание командира, Алексей каллиграфическим подчерком записал отданную команду, с тревогой вспомнив правило, по которому сей документ в случае навигационной аварии вместе с картой навигационной прокладки, курсограммой и эхограммой опечатываются командиром корабля и хранятся для предъявления их при разборе аварии. Чего, естественно, сделано в начале лета не было.
Краем глаза заметил бело-коричневый силуэт буксира, заходившего в док для вывода корабля.
Непростые маневры с буксиром и последующая заправка на рейде бухты Чажма с танкера проходили штатно. Ритмично урчали дизеля, монотонно сопели насосы, перегоняя по черным трубам топливо. Моряки, соскучившись по настоящей работе, деловито сновали по левому шкафуту. Безветренная погода успокоила море, где на поверхности пребывал полый штиль. Завод и поселок предупреждали о позднем пробуждении одинокими сигналами автомобиля глухим шумом работающих грузовых кранов.
Алексей вместе с механиком Сергеем Федоровым с левого шкафута наблюдали за слаженными действиями «маслопупов». Федоров время от времени, называя моряков по имени, по-дружески подсказывал необходимые действия при заправке. Старпома не могло не покоробить такое панибратское отношение с подчиненными, но и замечание сделать авторитетному командиру электромеханической боевой части считал некорректным. Существовала система негласной зависимости всех корабельных служб от боеспособности БЧ 5. Куда же деться без электроэнергии и движения? Их деятельность всегда связана с угрозой пожара и взрыва, затопления. К тому же была вероятной возможность нарваться на взрывной характер капитан-лейтенанта, у которого последнее время не ладились отношения с женой. Ходили слухи о ее любовной связи с Васькой Рыжим, матросом-срочником, служившим водителем у всесильного начпо бригады Ивана Кузько. Ваську прозвали «рыжим» из-за веснушчатой рожицы, придававшей его обличию наглое и дерзкое выражение. Ему было с кого брать пример. Кузько вел личную жизнь совсем не монашескую, как требовали партийные правила. В окна его квартиры частенько прилетали приветы от ревнивых лейтенантов в виде булыжников.
