Читать книгу 📗 "Портрет Дориана Грея - Уайльд Оскар"
– Тогда спросите у мистера Грея. Он один из ее самых близких друзей.
– Это правда, мистер Грей?
– Она уверяла, что так, леди Нарборо, – ответил Дориан. – Я спросил ее, не подвешивает ли она к поясу, подобно Маргарите Наваррской, забальзамированные сердца своих возлюбленных [141]. Она сказала, что нет, ибо все они были людьми без сердца.
– Но четыре мужа! Честное слово, это уж trop de zêle! [142]
– Trop d’audace [143]. Я ей так и сказал, – поправил хозяйку Дориан.
– Да, отваги у нее хватит на что угодно, дорогой мой. А что вы скажете о Ферроле? Я его совсем не знаю.
– Мужей очень красивых женщин я бы отнес к разряду преступников, – сказал лорд Генри, потягивая вино.
Леди Нарборо ударила его веером:
– Лорд Генри, меня нисколько не удивляет, что в свете вы слывете ужасно аморальным.
– Это в каком же свете? – спросил лорд Генри, приподняв брови. – Вероятно, на том. Потому что с этим светом я вполне лажу.
– Все, кого я знаю, утверждают, что вы чрезвычайно аморальны, – сказала старая дама, покачав головой.
На несколько мгновений лорд Генри посерьезнел.
– Просто чудовищно, – наконец сказал он, – что в наше время люди говорят за твоей спиной оскорбительные вещи… которые целиком и полностью соответствуют действительности.
– Он совершенно неисправим! – воскликнул Дориан, подавшись вперед.
– Похоже, что так, – ответила леди Нарборо. – Но, в самом деле, если вы все по такой странной причине преклоняетесь перед мадам де Ферроль, придется мне тоже выйти замуж, чтобы не отставать от моды.
– Вы больше никогда не выйдете замуж, леди Нарборо, – заявил лорд Генри. – Вы были слишком счастливы в браке. Женщина выходит замуж во второй раз, если терпеть не могла первого мужа. Мужчина же женится вторично, если обожал первую жену. Женщины хотят еще раз попытать счастья, тогда как мужчины ставят свое счастье на кон.
– Нарборо не был идеальным мужем, – возразила старая дама.
– Будь он идеален, вы не любили бы его, моя дорогая леди, – последовал ответ. – Женщины любят нас за наши недостатки. Если их наберется немало, они прощают нам все, даже ум. Боюсь, после этих слов вы больше не пригласите меня на ужин, леди Нарборо, но тем не менее я прав.
– Конечно, правы, лорд Генри. Если бы мы, женщины, не любили вас за ваши недостатки, что бы со всеми вами сталось? Ни один не смог бы жениться. И вы так и бродили бы по миру несчастными холостяками. Правда, это бы вас совсем не изменило. В наше время женатые мужчины живут как холостяки, а холостяки живут как женатые.
– Fin de siècle [144], – проговорил лорд Генри.
– Fin du globe [145], – подхватила хозяйка.
– Я бы предпочел fin du globe, – со вздохом сказал Дориан. – Жизнь – сплошное разочарование.
– Ах, мой дорогой, – воскликнула леди Нарборо, надевая перчатки, – только не говорите, что устали от жизни. Когда такое говорят, сразу ясно, что это жизнь изрядно потрепала человека. Лорд Генри очень аморален, и иногда мне хочется быть такой же. Но вы-то не можете не быть добродетельным – вы так хороши! Надо найти вам подходящую жену. Лорд Генри, как вы думаете, не пора ли мистеру Грею жениться?
– Я постоянно твержу ему об этом, леди Нарборо, – ответил лорд Генри с поклоном.
– Значит, нам надо найти ему удачную партию. Вечером я внимательно изучу справочник Дебретта [146] и составлю список всех достойных молодых особ.
– С указанием возраста, леди Нарборо? – поинтересовался Дориан.
– Безусловно, с указанием возраста, только слегка подредактирую. Но никакой спешки. Я хочу, чтобы получился, как пишут в «Морнинг пост», гармоничный союз и чтобы вы оба были счастливы.
– Сколько чепухи принято говорить о счастливых браках! – возмутился лорд Генри. – Мужчина может быть счастлив с любой женщиной, покуда он ее не любит.
– Какой же вы циник! – воскликнула старая дама, отодвинув стул и кивнув леди Ракстон. – Непременно приходите ко мне на ужин в самое ближайшее время. Вы оживляете мое существование гораздо лучше, чем все тонизирующие средства, которые прописывает мне сэр Эндрю. Но обязательно скажите, с кем вы хотели бы увидеться. Я намерена устроить вечер, приятный для всех.
– Я люблю мужчин с будущим и женщин с прошлым, – ответил он. – Как вы думаете, в этом случае у вас, скорее всего, соберется исключительно женская компания?
– Боюсь, что да, – смеясь ответила хозяйка и встала. – Тысяча извинений, моя милая леди Ракстон, – спохватилась она, – я не заметила, что вы не докурили папиросу.
– Ничего страшного, леди Нарборо. Я и так слишком много курю. Надо бы начать себя ограничивать.
– Ради бога, не делайте этого, леди Ракстон, – сказал лорд Генри. – Умеренность – страшная вещь. Достаточно – это все равно что невкусная еда, а более чем достаточно – это уже роскошный пир.
Леди Ракстон взглянула на него с любопытством.
– Как-нибудь зайдите ко мне, лорд Генри, и растолкуйте мне все подробнее. Ваша теория весьма увлекательна, – проговорила она, выплывая из комнаты.
– И постарайтесь не слишком много обсуждать политику и скандалы, – бросила от дверей леди Нарборо. – Иначе мы там, наверху, успеем перессориться.
Мужчины рассмеялись. Мистер Чапман с важным видом поднялся с другого конца стола и пересел на хозяйское место. Дориан Грей тоже пересел и теперь оказался рядом с лордом Генри. Мистер Чапман тут же начал громогласно рассуждать о ситуации в палате общин, поднимая на смех своих противников. Среди взрывов его хохота периодически звучало слово «доктринер», вызывающее ужас в сознании истинного британца. Раскатистая аллитерация украшала разглагольствования оратора, водружавшего британский флаг на самую вершину Мысли. Глупость, унаследованная от предков, – ее мистер Чапман жизнерадостно именовал крепким здравым смыслом англичанина – воспевалась им как надежный оплот общества.
Губы лорда Генри искривила ухмылка, и он повернулся к Дориану.
– Тебе лучше, дорогой мой? – спросил он. – За ужином ты был как будто не в себе.
– Я совершенно здоров, Гарри. Просто устал, вот и всё.
– Вчера вечером ты был очень хорош и совсем очаровал маленькую герцогиню. Она сказала мне, что приедет в Сэлби.
– Она обещала быть там двадцатого.
– И Монмут с ней?
– Ох да, Гарри.
– Он ужасно надоел мне, почти так же, как ей. Герцогиня очень умна, пожалуй, даже слишком умна для женщины. Но ей не хватает невыразимого очарования слабости. Ибо не что иное, как глиняные ноги, внушает нам нежность к золотому колоссу. У нее же ножки хорошенькие, но совсем не глиняные. Пожалуй, скорее белоснежно-фарфоровые. Они побывали в пламени, а то, что огонь не уничтожает, он закаляет. Она дама с опытом.
– Давно она замужем? – спросил Дориан.
– По ее словам, целую вечность. В книге пэров, насколько я помню, сказано, что десять лет, но десять лет с Мамутом и в самом деле покажутся вечностью. А кто будет еще?
– Чета Уиллоби, лорд Рагби с женой, наша теперешняя хозяйка, Джеффри Клустен – обычная компания. Да, я, кроме того, пригласил лорда Гротриана.
– Мне он нравится, – сказал лорд Генри. – Очень многие со мной не согласятся, но я нахожу его приятным. То, что он иногда слишком претенциозен в одежде, искупается его исключительной образованностью. Он человек весьма современный.
– Не могу обещать, что он приедет, Гарри. Возможно, ему придется ехать с отцом в Монте-Карло.
– Ах, что за наказание эти родители! Пожалуйста, попытайся его уговорить. Кстати, Дориан, ты вчера вечером сбежал так рано, еще не было одиннадцати. Что ты делал? Сразу отправился домой?
