Читать книгу 📗 "Год без лета (СИ) - Чайка Дмитрий"

— Вот и выполнил я свое предназначение, — шептал я. — Теперь все окончательно изменилось. Микенская цивилизация спасена. А вот нужно ли было ее спасать? Что придет ей на смену? Жаль, что этого я уже никогда не узнаю.

Глава 16

Год 17 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион, богу-кузнецу посвященный. Граница Тартесса и Иберии.

Невероятно ровная линия, которой суждено было разделить Иберию на две половины, начиналась именно отсюда. Скалистый полуостров, с которого отлично видна Ливия, содрогался от бурных волн, накатывающих на его каменистые берега. В глубине, вдали от буйства океана, стояли шатры. Те, что роскошней и больше — для царей. Попроще и поменьше — для слуг и воинов. По старинному уговору Одиссей и Тимофей встречались тут каждый год, чтобы обсудить накопившиеся дела. В этот раз сюда приехали и обе царицы, тоскующие в тишине иберийской глухомани, истинного края мира. А еще сюда приехала знать двух царств, тоже прихватив своих жен. Они решили скачки провести, почти как на Кипре. Когда еще такое развлечение будет? Тут развлечений-то и нет никаких. Даже аэды не забредают в эти забытые богами места.

Разодетая по последнему слову здешней моды аристократия, сверкающая серебром и золотом, чинно хлебала жидкий суп, заедая его ячменной лепешкой. Воины жадно смотрели на кувшины с вином, а их жены — на платья цариц, которые ради такого дела выписали себе наряды из самого Энгоми. Если бы взгляды могли жечь, то Феано и Пенелопа уже вспыхнули бы, как костер. Тяжелое облако зависти висело в шатре. Ведь позволить себе пурпурное платье с декольте не мог никто, кроме них двоих. И такие диадемы. И пояса с тончайшей чеканкой. И туфли козлиной кожи, расшитые золотой нитью. И… И… В общем, обе царицы купались в волнах чужой ненависти, наслаждаясь ими в полной мере. Они целый год мечтали об этом дне.

— Твое здоровье, Тимофей! — Одиссей поднял кубок. — Лов тунца закончен, брат. Делим пополам?

— Как всегда, — мотнул Тимофей густой гривой волос, падающей на могучие плечи. — Ума не приложу, что бы мы без рыбы делали. Твое здоровье, брат!

— Да с голоду передохли бы, — усмехнулся Одиссей, утирая рубиновые капли с окладистой бороды. — Как соседи наши. Я уже устал козопасов с гор резать. Живые скелеты толпами идут.

— И у меня то же самое, — поморщился Тимофей. — Полгода в Картахене сидел. Едва удержал то место. Те, которые в горшках покойников хоронят, тысячами прут.

— У меня тоже шли, — кивнул Одиссей. — Сейчас не идут вроде. То ли подохли все, то ли оставшимся в живых теперь земли хватает.

— По весне, до лова рыбы на север сходим? — внимательно посмотрел на него Тимофей. — Самое время кое-кому кровь пустить, как раз этих дерьмоедов за зиму еще меньше станет. Смотри, год-другой, и земля оживет и начнет опять давать зерно. Тогда бабы новых воинов нарожают, а нам с тобой туго придется. Припомнят сыновья кровь отцов.

— Договорились, — кивнул Одиссей и поднял кубок. — Сходим, перережем овцелюбов этих. Давай за наших детей выпьем. Пусть они родят нам крепких внуков.

— За детей! — ответил Тимофей, стукнувшись со сватом.

Эрато и Кимато расположились рядом с Феано. Их волосы, черно-смоляные, как у матери, были уложены в сложные прически, которые почему-то назывались вавилоном. Семилетние девчонки сидели с каменными лицами, похожие друг на друга, как две сардинки. Они сегодня даже украшения надели одинаковые, хотя прекрасно знали, что за это им непременно влетит. Придется потерпеть, когда еще так повеселиться получится…

— А… а которая их них моя невестка? — Одиссей растерянно смотрел то на одну царевну, то на другую.

— Да-а, наверное… — Тимофей бесцельно водил из стороны в сторону указательным пальцем и беспомощно смотрел на жену. Он и сам малость растерялся.

— Да, демоны с ними, бери любую! — сдался он и расстроенно махнул рукой. — Я их все равно не различаю. А правда, жена, которая из них Кимато?

— Та, у которой сейчас ухо будет оторвано, — ровным голосом сказала Феано, и одна из царевен быстро подняла руку.

— Я! Я Кимато! Не надо опять ухо крутить, мам. Больно же. Лучше по заднице бей.

— А ночью ты тоже будешь сестру подменять? — подмигнул Одиссей второй царевне.

— Нет уж! — та испуганно замотала головой. — Ни за что не буду!

— Как не будешь, Эрато? — взвилась вторая. — Ты же обещала! Сестра называется!

— А зачем тебя подменять? — удивленно посмотрела на дочь Феано. — Это совсем не больно.

— Да врешь ты все! — обвиняюще уставила на нее палец Эрато. — Если не больно, то чего ты тогда так орешь, когда с отцом в спальне запираешься? Он точно тебя там лупит!

Аристократы зафыркали, пряча в бородах улыбки, и спешно налили себе по кубку. А пока Феано, краснея и бледнея, подбирала нужные слова, девчонка добавила.

— А вот когда дядя Главк к тетке Биарме ходит, она не орет! Только покряхтит немного и все. Или это дядя Главк кряхтит. Мы раз десять уже подслушивали, но так и не поняли. Но ничего, мы там дырочку провертели. Дядька к ней частенько заглядывает. Когда он в следующий раз придет, мы посмотрим. Нам с сестрой страсть до чего интересно, кто из них такие звуки издает. Мы в последний раз такие слышали, когда у нашей кухарки запор приключился.

Гомерический смех едва не обрушил скалы, стоявшие по соседству. Суровые воины держались за животы и всхлипывали, утирая слезы, выступившие на глазах. Одиссей запрокинул голову и хохотал, срываясь на неприличный визг. Феано, которая поначалу фыркала, пряча лицо в ладонях, больше не скрывалась и рыдала от смеха, не обращая внимания на поплывшую тушь. Тимофей уже не смеялся. Он не мог. Он только хрипел, колотил кулаком по столу и повторял с глупейшим видом:

— Кряхтит… Главк кряхтит… Я не могу…

И только два человека почему-то не смеялись. Сам Главк, который застыл с куском лепешки в руке, не донеся ее до рта, и сидящая рядом с ним размалеванная баба с обширным бюстом, на глазах наливающаяся густым багрянцем. У Главка были все основания опасаться за свое здоровье. Его жена-иберийка слыла ревнивицей и имела нрав, схожий по приятности с циркулярной пилой. Той самой, что ставят на лесопилках Кипра. Могучий коротышка степенно поднялся, огладил бороду и бочком пошел к выходу, делая вид, что никуда не спешит.

— Чего уставились? Мне до ветру надо, — буркнул он, отчего высокое собрание немедленно взорвалось новым смехом.

— Давай скачки на завтра перенесем? — прорыдал Одиссей, который почти закончил хохотать. — Что-то мне нехорошо стало. Думал, бока порвутся. Наливай, сват! Девки у тебя — огонь. За это надо выпить…

* * *

В то же самое время. У подножия гор Загроса.

Прибыли эта поездка даст немного. Это Кулли понял сразу же, как только посчитал расходы на охрану. Благословенные времена, когда четыре царя заключили священный мир, канули в Лету вместе с солнечным светом. На дорогах опять стало непокойно. И даже князья Ассирии, которых разделили торговлей, пошлинами и кровью, вновь подняли голову и начали хищно раздувать горбатые носы. Почему-то в такие моменты все договоры забываются, словно и не было их никогда. А те, кто еще недавно был рад пошлинам, начинает поглядывать на почтенного купца, как на законную добычу.

Кулли увидел все это, когда покинул земли хеттов и пошел через Ниневию и Арбелу. Ассирия еще не оправилась после кражи его верблюдов. Кое-где земли стояли пустые, а на месте мелких городков так и лежали руины. Кулли даже некоторое смущение почувствовал, глядя на последствия своих дел.

— Да-а, — протянул он. — Как неудобно получилось. Из-за какого-то стада верблюдов… А с другой стороны, кто их просил имущество ванакса трогать? Он такого неуважения никому не прощает. Но, опять же, три десятка верблюдов, а в ответ всю страну в пепел… М-да…

Человеческие кости, лежавшие вдоль дороги, были как старые, отполированные добела солнцем, ветром и зубами шакалов, так и совсем свежие. У Кулли на такое глаз наметан. Этих людей убил неурожай. Они пытались уйти туда, где можно добыть еды, но так и не дошли. Проводник из племени гутиев долго не мог понять, что от него хотят. А когда понял, то выяснилось следующее: никаких мидян или матай тут нет. В горах на восток от Арбелы по-прежнему живут касситы и лулубеи, а племена, чье имя отдаленно похоже на матай и парсуа, кочуют намного севернее, и добираться до них по горам примерно месяц. Сунуться через земли свирепых лулубеев, да еще и провести на обратном пути табун лучших коней… это попахивает безумием. Примерно так и сказал проводник, который наотрез отказался соваться в горные долины, где не было никакого порядка. Тамошние князья могли зарезать за цветной платок. Или за косой взгляд… Или вообще просто так, из-за плохого настроения. Спасало только то, что воинов у каждого из них было не слишком много, и в большие походы они собираются долго.