Читать книгу 📗 Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо

Далила раскрывала подробности, которых Кармен даже представить не могла. Картина финансового разорения вырисовывалась перед ней. Моро призналась, что фальсифицировала балансы, чтобы покрыть колоссальные убытки, и теперь этот карточный домик готов был рухнуть. Точка невозврата была близка, и без незамедлительного вливания средств не было никакой возможности спастись, их только обвинили бы в фиктивном банкротстве, учитывая, что они находились на грани краха.

«Боже мой, — подумала Кармен. — Да они по уши в долгах!»

С каждым словом, которым обменивались супруги, ее беспокойство только нарастало. Джанроберто срежиссировал план, чтобы не потерять все: продать издательство компании Halstead & Corwin, одному из американских издательств-гигантов, которое обхаживало его уже несколько лет. Чтобы сделка могла состояться, Далила сплела настоящую хитроумную сеть из фальшивок: компании-призраки, подставные лица, фиктивные продажи и выставленные счета за несуществующие услуги, целый ряд уловок, которым позавидовал бы даже лучший бухгалтер Ндрангеты^[21]. Поддельные контракты, раздутые балансы, имеющиеся в наличии книги с завышенной сверх всякой меры стоимостью — Далила сделала все возможное, чтобы произвести впечатление на американских аудиторов, и ей это удалось. Бухгалтеры фирмы Halstead & Corwin сочли компанию Польпичеллы здоровой и готовой к поглощению. Но была одна проблема. Американцы поставили непременное условие: «пакет» продажи должен включать в себя Аристида Галеаццо и его культовую серию, посвященную детективу Брицци. Без него сделка не могла состояться. И тогда выхода бы не было ни для кого.

Ни для Джанроберто. Ни для Далилы.

И ни для Кармен.

Коридор показался ей ледяным, она задыхалась и не могла пошевелиться. Последние слова Далилы продолжали звучать у нее в голове как приговор.

Времени больше не было, уверенности ни в чем тоже. Вся та ложь, на которой супруги строили свое спасение, должна была вот-вот выйти наружу. И если это случится, то Кармен прекрасно знала, что останется, — ничего. Она тоже полетит в пропасть вместе с ними. Годы жертв, компромиссов, унижений, годы опущенных глаз и натянутых улыбок и требований за гранью допустимого. Она до сих пор не забыла ту ночь, когда залезла в постель Джанроберто Польпичеллы, прекрасно зная, что перешагнула черту, за которой нет возврата. Всё ради того, чтобы удержаться на плаву и не кануть в забвение этого безжалостного мира, в котором испорченная репутация означала не только профессиональную, но и социальную смерть. Ее считали настоящей змеей, и это было правдой: она без малейших сожалений уничтожала любого, кто был против нее. «Mors tua vita mea»^[22] — это была мантра для каждого, кто хотел работать на высоком уровне в таком конкурентном и неустойчивом бизнесе, как издательское дело. И если бы сейчас она пала, весь мир бы возликовал: все соперники, все завистливые коллеги закатили бы банкет в честь ее провала. А она не могла этого допустить — не после всего, что она сделала и вытерпела.

Спускаясь по лестнице, она уловила мысль, которая начинала обретать форму у нее в голове. Сначала это был лишь проблеск, смутное предчувствие, затем оно сделалось более четким, более конкретным, даже волнующим.

Она улыбнулась. Улыбка не тронула ее глаз, но зажгла искру внутри. Она услышала достаточно, чтобы понять: у нее есть преимущество перед этой парой, оружие, которым она сможет воспользоваться. Если она правильно разыграет карты, эта история не станет ее концом — наоборот, она будет началом чего-то нового, чего-то великого.

«Наверное, вместо того, чтобы ненавидеть тебя, я должна тебя благодарить, дорогой мой Аристид Галеаццо», — подумала она, дойдя до холла и надев туфли.

Она вышла из здания, кутаясь в пальто, чтобы спастись от ледяного миланского ветра. Снедавшее ее до сих пор напряжение рассеялось, уступив место жесткой решимости. Она не могла дождаться момента, когда взойдет на борт корабля: он станет идеальной площадкой для осуществления ее плана.

Удаляясь в ночи, она сказала себе, что нет никого опаснее женщины, которой больше нечего терять.

ГЛАВА 15

Несколько дней спустя

Когда он с трепетом открыл семь больших коробок с книжными новинками, которые, по идее, должны были наконец вдохнуть в магазин «Черные коты» немного кислорода, Марцио Монтекристо побледнел. Его взгляду предстала обескураживающая подборка из книг в твердых переплетах и множества рекламных материалов, посвященных так называемым библиокотофилам. Ему прислали более трехсот книг, в которых главное место занимали кошки — как в названиях, так и на обложках и в сюжетах. Мисс Марпл и Пуаро подошли, чтобы взглянуть на новые предложения в ожидании, когда продавец полностью освободит коробки, а они спрятались бы внутри: это было их любимое времяпрепровождение.

— Мне кажется, этот заказ сделали вы, но я знаю, что это не так, — пробормотал он двум кошкам, окинув их осуждающим взглядом.

— Что на этот раз случилось? — спросила Патрисия из другого конца зала.

— Что случилось? Посмотри сама! — ответил в ярости Марцио, показывая ей обложки только что пришедших книг. — Кошки говорят о философии. Кошки и любовные романы. Кошки и дзен. Кототерапия. Кошки объясняют тебе психологию — кошачью и человеческую. Кошки, спасающие людей, кошки, спасающие собак, и еще кошки, спасающие других кошек — в общем, кошки, которые ни черта не делают, только спасают кого-нибудь. И еще кошки, которые готовят, делают пиццу и рекомендуют лучшие коктейли. Волшебные коты, исполняющие желания и заставляющие незнакомцев влюбиться друг в друга. Коты и книжные магазины или библиотеки во всех вариантах: нуар, мистерия, уютный детектив, романтика, фэнтези, ужасы. И поскольку поставщики знают, на чем мы специализируемся, вот десятки томов о кошках, которые ловят серийных убийц, исследуют места преступлений, раскрывают убийства и объясняют представителям судебной власти, как правильно вести расследование… Не хватает только романа о коте в космосе, но я боюсь произносить это вслух, потому что какой-нибудь идиот может решиться написать его и продать двести тысяч экземпляров.

Марцио театральным жестом бросил книги на прилавок.

Патрисия подошла.

— Ты закончил? — спросила она, воинственно уперев руки в бока, готовая сражаться.

— Черта с два, потому что теперь мы переходим к неисчерпаемому пласту кошек и Японии: если к этому добавить кафе, книжный магазин, или библиотеку, или ресторан в какой-нибудь забытой дыре Страны восходящего солнца, можно продать от миллиона до полутора миллионов экземпляров. А для читателей, ищущих более пикантных ощущений, вот, пожалуйста: «Котосутра» и «Эротические сны городского кота». Мне кажется, не хватает только книги о кошачьих ругательствах, но в таком случае я ее сам напишу и разбогатею.

Она холодно смотрела на него.

— Я упакую все обратно и верну отправителю. Эти психически неуравновешенные издатели окончательно свихнулись. Не говоря уже о писателях-троглодитах, которые им во всем потакают, чтобы заработать деньжат побольше. Давай засучим рукава и безжалостно приступим к возврату.

— Эй, ты не сделаешь ничего, кроме как создашь экспозицию, посвященную этим книгам.

— Извини?

— Ты все правильно расслышал. Сейчас ты поможешь мне принести стол, мы поставим его у входа, прямо на виду, и разместим на нем весь этот рай для библиокотофилов.

— «Библиокотофилы», ты слышишь? Это звучит скорее как название раздела в учебнике психиатрии. Так это ты за…

— Разумеется.

— Иуда, — прошипел книготорговец. — А как, по-твоему, я смогу поставить «Кота, читавшего в сердцах людей» или, того лучше, «Сто способов вновь обрести свой кошачий дух» рядом с Доном Уинслоу^[23], Джеффри Дивером^[24] или каким-нибудь суровым нордическим автором детективных романов?