Читать книгу 📗 Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Макбёрд Бонни

– Но hélas [67]! Моя дорогая Шери захотела сама отправиться за Эмилем. Причем прямо от «Диогена», и даже наше возвращение в 221Б вызвало у нее жуткое раздражение.

Я подозревал, что у нее был другой план. Я чувствовал, как в ней клокочет ярость, которую, как бы это сказать, не унять простым спасением Эмиля. Он был ее главным приоритетом, и… она хотела знать, что, кто и почему довел его до того положения, в котором он оказался. И если бы ребенку причинили какой-либо вред, я не сомневался, что она не покинет Англию, не отомстив.

Ох уж эти женские эмоции! Они не помогают в нашем деле, n’est-ce pas [68]? Она стояла у двери в квартире вашего приятеля, разъяренная, иррациональная, отказываясь отпускать меня одного. Я сразу понял, что она легко может поставить под угрозу и мою миссию, и спасение своего сына. И принял неожиданное решение.

– Шери, дорогая, подойди сюда! – позвал я ее. – Посмотри в окно. Не следит ли кто-нибудь за нами с улицы? Возможно, чтобы вернуть Эмиля, придется действовать в обход!

Она подошла к окну и посмотрела вниз.

– О Боже! Там действительно кто-то есть! Жан, всего лишь двадцать минут назад я видела этого человека возле «Диогена»! Это не может быть совпадением.

Но… кто это был? Я хитростью заманил ее к окну, чтобы достать кое-что из своей дорожной сумки, и теперь прятал эту вещицу за спиной. Но был ли там кто-то vraiment [69]?

Убрав вещицу в карман, я подошел к ней и отдернул занавеску. Моя дорогая была права. На другой стороне улицы, стараясь оставаться незамеченным, в тени карниза устроился мужчина. Пока мы рассматривали его, он бросил взгляд на наше окно. Alors! [70] Вот он мой шанс! Задернув занавеску, я взял Шери за руку.

– Дорогая, – сказал я, – будет безопаснее, если ты останешься здесь. Так и мне легче увести «хвост», и самому ускользнуть от него, и все это исключительно в интересах Эмиля.

Для нас обоих было бы лучше, если бы она согласилась.

– Никогда! – объявила она. – Я пойду к Эмилю с тобой. Он не уйдет с незнакомцем.

Увы, такой поворот событий не вписывался в мой план. Быстрым движением я вытащил наручники, которые прятал в кармане, и пристегнул мою дорогую леди к столбу большого книжного стеллажа в вашей salon [71].

На юге Франции у нас есть особый вид ветра, который возникает будто из ниоткуда и такой сильный, что может снести небольшой дом. Он называется le mistral [72]. И именно так отреагировал мой нежный цветочек.

Ударом ноги в мое самое уязвимое место, за которым последовал резкий удар ее свободной правой руки, я был опрокинут на пол, и ваза с ее цветами – будь они неладны! – обрушилась мне на голову.

– Salaud! [73] – крикнула она, и я не стану утруждать себя переводом. Затем последовал шквал слов и беспорядочных движений. Встав с пола, я поднял стул и осторожно пододвинул его к ней, словно подбираясь к цирковому льву. Она ответила мне ревом.

Я всего лишь хотел, чтобы она удобно отдохнула, пока будет ждать моего возвращения, но она вырвала у меня стул и швырнула его через всю комнату. Он едва не попал в старую скрипку, которая и была, как я полагаю, той самой страдивари. Во всяком случае, стул снес небольшой столик, заставленный химическим оборудованием, и оно вдребезги разбилось о пол. Повсюду разлились какие-то пузырящиеся жидкости. А вонь была – брр!

Потерпев неудачу в ее усмирении, я схватил с дивана две подушки и издалека швырнул их ей.

– Посиди пока! – крикнул я, перекрывая ее крики. – Я вернусь с твоим сыном!

Мои пальто и шляпа находились в опасной близости от нее, поэтому вместо них я схватил с вешалки первые попавшиеся шляпу и пальто и выбежал за дверь.

На заснеженной улице я огляделся вокруг, но прятавшийся в тени человек, очевидно, сдался и ушел. Это же мог оказаться и не преследователь, а просто прохожий, решивший переждать снег. Но у меня были дела поважнее.

На этом месте его повествования я не выдержал и вмешался.

– Ты ушел, оставив мадемуазель Ла Виктуар одну и в наручниках? С предателями вокруг? – потребовал я ответа. Этот тип был безответственным хамом!

Видок пожал плечами.

– Да ладно вам, доктор Ватсон. Мистер Холмс сам сказал: те, кто нам угрожает, охотятся за статуей и за мной, а не за мадемуазель.

– Но как вы могли быть так уверены!

– Достаточно уверен. В любом случае, за ней никто не пришел. Позвольте, я продолжу? Если, конечно, вы хотите услышать о спасении Эмиля.

Я согласился. Это правда, она не пострадала. Но меня переполняло возмущение бессердечным пренебрежением этого человека к женщине, которую, по его словам, он любит. Несмотря ни на что, я настоял, чтобы он продолжил.

– Mon Dieu! Ваш лондонский воздух просто замораживает! – воскликнул он, продолжая свой рассказ. – Оказавшись на улице, я надел верхнюю одежду, которую все еще держал в руках. В спешке я схватил пальто и довольно красивый цилиндр, – Холмс носил их в Париже. У меня более крупное тело, и пальто оказалось тесным, к тому же для моей следующей миссии оно выглядело слишком шикарно. Нырнув в переулок, я помял шляпу и загнул ее поля, а также немного измазал грязью и цилиндр, и пальто, чтобы их нарядный вид не бросался в глаза. Eh bien [74], мне не хотелось слишком выделяться на верфях.

Довольный проделанной работой, я направился в доки. Адрес я прочитал – вверх ногами – во время моей встречи с Майкрофтом. Это один из моих особых талантов. Что, не такой уж особенный, вы хотите сказать? В любом случае, я легко обнаружил саму Нику, закутанную в несколько слоев холста. В вертикальном положении ее удерживали деревянные опоры. Рядом дежурили несколько охранников.

Я узнал двух мужчин из нашего приключения в «Ша Нуар». Теперь мне оставалось только телеграфировать о местонахождении Ники в Париж, тем самым обеспечив себе заслугу в ее возвращении. Можно утверждать, что французы обнаружили ее с такой же легкостью, как и англичане. Если бы у «Сюрте» были люди в Лондоне, уже к ночи статуя оказалась бы в наших руках.

Уходя, чтобы отправить телеграмму, я почувствовал, что за мной следят, и предпринял меры, отрываясь от слежки. Так и не увидев никого конкретного, я выполнил свою миссию без помех.

Теперь, когда статуя нашлась, я мог заняться Эмилем, поэтому и отправился в мерзкий промышленный район Лондона под названием Бермондси. Mon Dieu [75], какая там вонь!

Сладковатый аромат вашей бисквитной фабрики «Пик Фрин» (почему вы, англичане, так любите это безвкусное, по сравнению с нашей выпечкой, печенье, находится за гранью моего понимания) в сочетании с едкими запахами множества кожевенных заводов делали воздух почти непригодным для дыхания. Я подсмотрел, как от этого зловония спасались другие, и, закрыв шарфом нос, отправился по адресу, данному Майкрофтом.

Там, в темном маленьком домике, затерявшемся за другими, в стороне от главной дороги, я обнаружил свою добычу. Майкрофт рассказал, что Эмиля спрятали у сестры одного из слуг графа. Ее муж – кожевник по профессии – приютил ребенка у них в доме. Было ли это похищением с целью выкупа или спасением ребенка от жестокого обращения в доме графа, еще предстояло выяснить. Кто знает?

В окно я увидел грустного маленького мальчика, который одиноко сидел за столом и баюкал небольшую игрушечную лошадку. Я узнал его по описанию моей любимой. Худенький, с вьющимися светлыми волосами, погруженный в себя… и с тем узнаваемым налетом богатства, который появляется от обилия хорошей еды, отсутствия физического труда или даже, как я полагаю, от отсутствия беспокойства о том, откуда возьмется следующая saucisse [76].