Читать книгу 📗 Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас

Но не раньше, — одёрнула она себя, — чем взгляну на его грудь.

— Можно я пригашу свет?

— Не стоит. — Он поставил бокал на стол и придвинулся ближе. — Я люблю, когда ярко. Ты ведь тоже, правда?

Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по её щеке, потом по губам.

Она напряглась и под подушкой нащупала отломанную ножку.

ГЛАВА 44

Эвелин отвела в сторону масляный холст, висевший на петлях, и замерла перед сейфом. Насколько ей помнилось, код состоял из шести цифр.

Когда два дня назад Константин открывал сейф, она стояла к нему спиной — но в зеркале домашнего бара отчётливо видела, какие клавиши он нажимает на электронном замке. Прикрыв глаза, Эвелин попыталась восстановить в памяти, в каком порядке и по каким рядам двигались его пальцы. Оставалось лишь мысленно перевернуть всё зеркально — а с этим у неё никогда не было трудностей.

Комбинация была 2-4-1-0-0-5. Она быстро набрала её на цифровой панели. При каждом нажатии сейф отзывался писком, и звук этот казался ей таким оглушительным, что Константин, чудилось, расслышит его и внизу.

Затаив дыхание, Эвелин ждала щелчка механизма, но дверца не поддалась. В отчаянии она дёрнула за ручку.

Чёрт побери!

Неужели он сменил код? С чего бы вдруг — именно теперь?

А может, она просто ошиблась в одной из цифр. Торопливо перебрала несколько похожих сочетаний.

1-4-1-0-0-5

2-4-2-0-0-5

Но ни одно из них не сработало. И с каждым разом писк казался всё пронзительнее. Эвелин в изнеможении прислонилась лбом к холодному металлу.

Да и почему именно эти цифры? Что они для него значат? Обычно код выбирают такой, чтобы легко удержать в голове: номер телефона, страховой полис, номер дома, дата рождения.

День рождения!

А когда у Константина день рождения? Совсем недавно она искала эту дату в доверенности. Кажется, двадцать четвёртое октября.

Эвелин набрала 2-4-1-0, добавив в конце год его рождения. Сейф остался запертым.

Чёрт! Слишком очевидно — для такого ума, как у Константина, чересчур примитивно. И всё же… а что, если код связан с пятидесятилетием — поворотным рубежом в его жизни?

Она попробовала ещё раз.

2-4-1-0-5-0

На этот раз раздался щелчок. Всего-то и нужно было поменять местами две последние цифры. Ручка плавно поднялась, дверца распахнулась.

Снизу доносился густой, звучный голос Константина. По спине у Эвелин пробежал холодок. Это было куда рискованнее, чем рыться в его компьютере или листать папки в кабинете. Сейчас она шла прямиком на уголовно наказуемое деяние — но в эту минуту ей было всё равно.

С бешено колотящимся сердцем она запустила руку внутрь и достала сберкнижки, банковские выписки, альбом с монетами. Глубже обнаружились кольца, двое наручных часов, увесистая пачка наличных, заграничный паспорт и связка ключей — судя по виду, от банковских ячеек.

Если у него и впрямь есть ячейки, в доме я ничего не найду. Здесь, во всяком случае, не было ни трофеев, снятых с жертв, ни снимков с мест преступлений.

Оно и понятно. Константин не из тех глупцов, что прячут такое в собственном сейфе. Да и при обыске уголовная полиция наверняка добралась до тайника и изъяла всё, что могло пригодиться следствию.

Возвращая часы на место, Эвелин почувствовала, как под ними слегка прогнулось дно. Она надавила пальцем на чёрный фетр в углу — и небольшой кусок основания приподнялся.

Двойное дно!

Торопливо выдернув панель, она увидела в углублении косметичку. Пот хлынул у неё по вискам, ладони стали влажными. Эвелин выхватила косметичку, расстегнула молнию.

Внутри лежали два маленьких пакетика для пищевых продуктов. В одном — пряди седых волос, в другом — какие-то мелкие белые крупинки, опознать которые с ходу было невозможно.

Наркотики? Константин нюхает кокаин? А волосы — его собственные? Из тех времён, когда он был ещё чист и в прядях не оседали следы дури?

Может, психотропных препаратов в его аптечке и нет — зато имеется героин, кокаин, кристаллический мет или ещё какая-нибудь мерзость!

Или яд?

Тот самый, которым он отравил Патрика!

Неужели полиция при обыске прозевала второе дно? Не иначе — будь иначе, пакетики давно бы изъяли.

Не успела она открыть пакетик с белыми крупинками и поднести его к лицу, как снизу донёсся голос Константина и шаги на лестнице.

О чёрт!

Сердце колотилось у самого горла. Эвелин запихнула пакетики обратно, рывком застегнула молнию, бросила косметичку в углубление, вставила фальшивое дно и расположила альбом, сберкнижки и пачку купюр ровно в том порядке, в каком их застала. Захлопнула дверцу, нажала «Close» — механизм коротко щёлкнул.

Едва она вернула картину на стену, как Константин уже переступал порог гостиной.

— Всё в порядке? — спросила Эвелин, чувствуя, как пот скатывается по спине к копчику.

— Да, мама ещё не хочет ложиться. Смотрит телевизор.

Эвелин сделала несколько шагов к домашнему бару. Только теперь она заметила, что Константин снял свитер.

— Наверное, нелегко делить дом с человеком, который нуждается в уходе. Особенно когда вы так часто в разъездах. — Произнося это, она пыталась спрятать дрожащие руки за спиной.

— Разве часто?

Не стой столбом! Двигайся!

Эвелин взяла бутылку вина, повертела её в руках и уставилась на этикетку, не вчитываясь в строки.

— Ну вот, командировки за границу.

— О, их немного. Куда утомительнее организация — но этим я занимаюсь у себя, в соседнем кабинете.

Звонок мобильного заставил её вздрогнуть.

Господи, нервы!

К счастью, бутылка не выскользнула из пальцев. Эвелин поставила вино на полку и убрала волосы со лба.

Я просто не создана для того, чтобы лгать и играть в детектива.

— Вы не ответите? — спросил Константин.

Конечно.

Она сунула руку в карман брюк и выудила телефон.

ГЛАВА 45

Пуласки сосредоточенно вглядывался в дорогу. Линц уже маячил впереди — позади осталось больше трети пути. До Вены оставалось ещё около полутора часов.

Мобильный лежал рядом, на пассажирском сиденье. Дисплей матово чернел. Казалось, телефон ухмыляется ему в лицо, насмехается. Аппарат давно переключился на австрийскую сеть, но дозвониться до Эвелин Майерс по-прежнему не удавалось.

В адвокатском бюро «Крагер, Холобек и партнёры» в воскресенье в этот час откликался лишь автоответчик, а домашний номер Эвелин больше не отвечал. Видимо, она его сменила.

Пуласки связался с Веро из отдела нравов, дежурившей в эту ночь, и та выяснила: доктор Эвелин Майерс теперь ведёт собственную практику в центре Вены. Но и там его встретил автоответчик. Хотя бы удалось оставить сообщение — с просьбой перезвонить как можно скорее.

Перезвонит, скорее всего, не раньше понедельника. А тогда, возможно, будет уже поздно.

Раздражённо набрав справочную, Пуласки получил два номера: домашний стационарный и мобильный.

— Соединить вас? — спросила сотрудница.

— Да, на мобильный.

— Минутку…

Он ждал. Наконец послышались гудки. После седьмого кто-то снял трубку.

— Эвелин Майерс.

— Ха! — удивлённо вырвалось у него. — Дозвониться до вас, оказывается, труднее, чем до вашего канцлера.

— Вальтер Пуласки, — произнесла Эвелин — рассеянно, но с явным облегчением.

Видимо, она тут же узнала его по саксонскому выговору.

— Я как раз недавно о вас вспоминала. Даже хотела позвонить.

— Мой номер не менялся.

— Да, верно, это у меня теперь другой, — отозвалась она. — За последние три года многое изменилось. У меня собственное бюро.

— Знаю. Но если гора не идёт к пророку — ну, вы поняли. Я, кстати, как раз еду в Вену.

— Вот как.

И больше ни слова. Пуласки выключил громкую связь, плотнее прижал телефон к уху — ему почудилась в её голосе натянутая нотка.