Читать книгу 📗 "Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг

– Ты ошибаешься, – сказали ему. – Сходи выпей пивка.

Вскоре выяснилось, что Марджери Гарднер, та женщина из отеля, действительно была убита, а главным подозреваемым стал Невилл Хит, новоиспеченный друг Гарри. Пока полицейские пытались выйти на след Хита, он позвонил Гарри и попросил привезти пятьдесят фунтов в отдаленное место в графстве Суррей. Прежде чем отправиться туда, Гарри предупредил Скотленд-Ярд и, добравшись до места встречи, был тут же арестован двумя полицейскими в штатском, которые приняли его за убийцу. Невилл Хит убил и изуродовал Дорин Маршалл, девушку из округа Борнмут, после чего его арестовали, судили и казнили.

Три года спустя, в один февральский воскресный день 1949 года, Гарри столкнулся с одним подозреваемым в убийстве по имени Джон Хэйг в номере отеля на территории района Южный Кенгсингтон. Как рассказывал Гарри, Хэйг побелел, когда журналист обвинил его во лжи насчет местонахождения во время убийства богатой вдовы в графстве Сассекс. Вскоре после этого Хэйг был обвинен в убийстве шести своих знакомых, чьи тела он растворил в серной кислоте. В августе его повесили.

В своем эссе «Упадок английского убийства», опубликованном в 1946 году, Джордж Оруэлл сетует на скверное положение «хороших убийств» горячо любимых читателями газет: смачные истории в газете «Новости мира», с которой любой мог провести время на диване в воскресный день, переживают упадок¹⁴. Классическое английское убийство, по мнению Оруэлла, было вдохновлено страстями и совершалось с коварством: убийцей мог быть женатый дантист или возжелавший другую женщину адвокат, и такой человек мог медленно отравлять свою жену в тихом пригородном доме. Однако Оруэлл заметил, что нынче в Британии действуют убийцы другого типа: они безжалостны, выбирают жертв наугад и расправляются с ними безо всяких угрызений совести. Он считал, что такие преступления порождены положением страны, омертвевшей после войны и развращенной «ложными ценностями» американского кино.

Невилл Хит, Джон Хэйг и Редж Кристи были образчиками современного убийства по Оруэллу. Они выглядели бесчувственными и порочными порождениями новой жестокой эпохи. Но Кристи все же был ближе к прежним домашним убийцам. Он мог быть невменяемым серийным душегубом, который выбирает в качестве жертв незнакомок на улицах Лондона, но также он был коварным убийцей своей жены, внешне респектабельным соседом, прятавшим у себя дома мрачные секреты. Британская публика была заворожена историей о нем. Альфред Хичкок, который готовился к съемкам своего триллера «Окно во двор» в Голливуде, тоже наслаждался этими откровениями.

– О, – сказал он журналисту во время интервью, – Англия невероятно подходит для подобных происшествий¹⁵.

Глава 7

Раскопки

Поскольку Джим Ходж, редактор Фрин Теннисон Джесси, не мог гарантировать ей доступ на суд над Кристи в Олд-Бейли, она обратилась ко всем, кто только мог помочь. Первый зал суда, где обычно проходили крупные процессы, был закрыт на ремонт после бомбардировок времен войны, и Джесси знала, что во втором зале еще меньше места, чем в первом. Она написала сэру Норману Биркетту, судье Апелляционного суда, и спросила, сможет ли он предоставить ей место¹. Биркетт был известным адвокатом по уголовным делам и выступал судьей на Нюрнбергском процессе над нацистскими военными преступниками. Фрин ни разу с ним не виделась, но недавно он назвал ее сборник эссе о преступниках «Убийство и его мотивы» «классическим» произведением, которое проливает свет на «одно из темных мест в жизни нашей страны».

К облегчению Фрин, Биркетт быстро написал ответ, пообещав ей место в зале суда. «Я давно восхищаюсь вашей писательской деятельностью, – сказал он, – и непременно позабочусь, чтобы вам зарезервировали место в Олд-Бейли, когда состоится суд над Кристи». Он добавил, что сможет точно подтвердить это, только когда будет назначен день суда. Для подстраховки Фрин написала еще и Дереку Кертису-Беннетту, барристеру Кристи, спрашивая, сможет ли он договориться о месте для нее. Помимо него она попросила еще и своего остеопата обратиться с той же просьбой к хорошо ему знакомому адвокату из графства Суррей.

Фрин решила хотя бы мельком взглянуть на Кристи в магистратском суде². Она слышала, что патологоанатом Фрэнсис Кэмпс, которому, как известно, нравились суды над убийцами, должен был выступить в этом суде на слушаниях, которые должны были возобновиться в грядущую среду. «Мне говорили, что Кэмпс сияет лицом, – написала она Джиму Ходжу, – и говорит “восхитительно, восхитительно”, потирая руки». Даже медицинские свидетели по этому делу, судя по всему, относились к происходящему как к развлечению.

Джоанна, секретарша Фрин, отвезла ее 29 апреля из Пэр-три-котидж в Клеркенуэллский магистратский суд на своем «Даймлере» с открытым верхом. Джоанна была опытным шофером: во время войны она водила кареты «Скорой помощи» и боевые машины для африканской пустыни в составе организации «Йомены первой помощи» (First Aid Nursing Yeomanry). На Фрин она начала работать в 1950 году, ей тогда был 41 год, она состояла в разводе и впоследствии вышла замуж за лондонского корреспондента нидерландской газеты, с которым жила в районе Хэмпстед.

Кристи у здания суда вновь ждала большая толпа. Он со всех сторон закрыл голову газетой, выходя из полицейского фургона в сопровождении шести рослых полицейских, и в этом кольце людей он двигался полуприсев, пока его вводили внутрь.

С помощью Джоанны Фрин пробралась в здание. На лодыжке у нее была большая повязка из крепдешина, которую она называла «Алиби Альф» – этот аксессуар отвлекал внимание посторонних от того, что она почти ничего не видит: если она шла медленно или путалась в дверном проеме, то надеялась, что эту неуклюжесть припишут ее травме ноги. Она была полна решимости сохранить свое плохое зрение в тайне ото всех за пределами своего дома Пэр-три-котидж.

В зале суда Фрин наблюдала, как Кристи поднимается на крошечную скамью подсудимых в своем изящном синем костюме в полоску³. Ей показалось, что он никогда в жизни не выглядел таким интеллигентным. «Тем не менее, – говорила она, – я видела и чувствовала в нем чудовище».

Бернар Тюссо, праправнук мадам Тюссо, также присутствовал в зале суда, чтобы сделать заметки и наброски для восковой модели Кристи, которую он готовил для своего музея на Бейкер-стрит. Его сопровождала Вера Блэнд, специалист по прическам музея мадам Тюссо. Гарри Проктер наблюдал за происходящим с мест для прессы. В тот момент он был так близок к Кристи, как только мог.

В то утро магистрат заслушал показания нескольких человек, которые были знакомы с последними жертвами Кристи – Ритой Нельсон и Гекториной Макленнан.

Доктор Дороти Саймерс, медработница сети ресторанов «Джей Лайонс», показала, что в январе она обследовала Риту Нельсон и обнаружила, что та находится на двадцать четвертой неделе беременности.

– Это та самая девушка? – спросил адвокат обвинения, протягивая фотографию Нельсон.

– Возможно, – ответила доктор Саймерс, – но я не очень ею интересовалась и не запомнила ее отчетливо.

Во время обеда Кристи принесли в камеру еще одно блюдо от анонимного друга. На этот раз Фрэнсис Росс продал фотографию этого блюда в газету «Дейли миррор»: на подносе лежала жареная баранина, мятный соус, печеный и вареный картофель, горох, капуста, два пирога с фаршем и два пирожных с кремом.

Пока доктор Кэмпс давал показания о телах, осмотренных им в Кенсингтонском морге, Кристи потеребил свои очки, наклонился вперед и начал делать пометки.

Патологоанатом сказал, что перед удушением каждая из трех женщин, чье тело нашли в нише, была отравлена угарным газом, а наличие в их телах спермы позволяет предположить, что в момент смерти они были изнасилованы. По его словам, ни угарный газ, ни сперма не были обнаружены в теле Этель Кристи. И добавил без всякой необходимости: «Она была довольно толстой женщиной. У нее была большая грудь».