Читать книгу 📗 "Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин"

– Дэнни! – Ее голос насквозь прорезал тонкие стены и расстояние между нами. – Ники! Кто-нибудь!

Все мысли разом вылетели у меня из головы. В следующий миг я уже выскочил из комнаты и мчался, спотыкаясь, по лестнице. Миа стояла в дверях, ведущих на задний дворик.

– Дэнни, помоги! – крикнула она.

– Что такое? – Подбежав, я оглядел ее с головы до ног – вроде бы крови нет, и ничего не сломано.

– Мышка в бассейне! – ответила она.

Я физически ощутил, как гора свалилась с плеч – будто, шагнув мимо ступеньки, нащупал наконец ногой твердую землю.

– Ох, я думал, за тобой убийца с топором гонится, или еще что-нибудь.

Но из глаз Миа катились крупные-крупные слезы.

– Она же утонет!

– Ничего. Мы ее спасем, – сказал я. Я готов был на что угодно, лишь бы не видеть этого ужаса в ее глазах.

Она взяла меня за руку и повела к бассейну – и правда, в него откуда-то свалилась маленькая мышка-полевка. Она пыталась выбраться, но облицованные плиткой борта были крутые и скользкие. Мышь поплыла к центру бассейна, еле-еле держа голову над водой.

– Беги за черпаком, – сказал я.

– Я его найти не могу! – Миа была вне себя от страха. Она стояла на коленях у бассейна и твердила: – Держись, мышенька, держись! Мы тебя спасем!

На миг я вспомнил летучую мышку, что когда-то спала у меня за окном.

– Нужно ее чем-то подцепить, – сказал я, озираясь вокруг.

– Дэнни! – взвизгнула Миа.

Мышь уже скрылась под водой.

– Дэнни, она тонет!

Не раздумывая, я прыгнул в бассейн, поймал мышку в ладони и высадил на край бассейна, на теплый бетон. Миа, плача, склонилась над ней и задыхающимся от слез голосом стала уговаривать очнуться. Я подтянулся на руках, выбрался из бассейна и подтолкнул мышку пальцем. Она медленно приподнялась, встряхнулась и метнулась в траву.

Миа бросилась мне на шею, и я похлопал ее по спине.

– Ну-ну, уже все в порядке. Ты ее спасла, Мими.

– Спасибо, Дэнни, – сказала она и выпустила меня. Я вытер ей слезы со щек. Она вся вымокла, пока со мной обнималась. – А если она опять прибежит и упадет?

– Вряд ли, она теперь и близко не подойдет к бассейну, – сказал я, – но давай его все-таки закроем на всякий случай, ладно?

Она улыбнулась:

– Давай.

Я повернул рычажок, чтобы развернуть автоматическую крышу, а Миа зорко следила за тем, чтобы никакая полевая мышка в последнюю секунду не булькнулась в бассейн.

– Идем, – сказал я. – Надо переодеться.

Миа принесла мне полотенце из какой-то спальни на первом этаже и побежала наверх, снимать с себя промокшую одежду. Я, как мог, промокнул насквозь мокрые джинсы и футболку и вошел в дом. Запрыгал наверх через две ступеньки: от кондиционера руки сразу покрылись гусиной кожей. Шагнул в свою комнату, и сердце у меня остановилось.

Николас сидел на полу, заваленном бумагами Роберта, а перед ним стоял мой раскрытый ноутбук. Он поднял на меня глаза, и они пылали, как бензин, в который попала искра.

Теперь, вспоминая это, я сам удивляюсь, как все не рухнуло гораздо раньше.

– И как это понимать? – спросил он.

– Что ты здесь делаешь?

– Шел в папин кабинет, взять бумаги для принтера, а у тебя дверь была открыта, и я увидел это, – он показал на пачки бумаги, разбросанные по полу. – Вообще-то я как раз не обязан отвечать на твои вопросы – это тебе не мешало бы объяснить, какого хрена ты в этом копаешься.

Я закрыл за собой дверь и начал собирать бумаги с пола и засовывать обратно в папку. Николас выхватил их у меня.

– Прекрати! – сказал он. – Что это значит?

– Я просто… – Я сглотнул. – Просто подумал – вдруг это поможет мне что-то вспомнить, понимаешь? Столько всего из моей прошлой жизни до сих пор как в тумане, вот я и решил узнать кое-что…

Николас вскочил на ноги.

– Лажа.

– Это правда! – Я шагнул к нему. – Я хотел разобраться, что тут происходило, пока меня не было, мне же никто ничего не рассказывает…

– Прекрати! – Он толкнул меня с такой силой, что я с глухим стуком врезался в дверь. – Врешь ты все!

Мы молча стояли и смотрели друг на друга.

– Ты все врешь, – медленно проговорил он. – И ты не мой брат.

– Николас…

– Я ведь знал, – сказал он – не столько мне, сколько себе. – Знал с того самого момента, как увидел тебя, но все… я старался поверить, очень старался, но ты не он. Ты не Дэниел.

Во мне кипела внутренняя борьба. Он знал. В глубине души он это знал с самого начала. И я понимал: что бы я ни сказал сейчас, я уже не заставлю его об этом забыть.

– Нет, – сказал я. – Я не он.

Николас оттолкнул меня и вышел из комнаты. Зашагал по коридору, потом вниз по лестнице, и я бросился за ним.

– Николас, подожди! – окликнул я, когда он открыл входную дверь и выбежал на подъездную дорожку.

– Не подходи, убью! – крикнул он через плечо. – Убью!

Я догнал его в самом конце дорожки.

– Дай мне объяснить.

Он не дал объяснить. Врезал мне кулаком.

Я механически уклонился от удара, и он только слегка задел меня по голове. Николас вскрикнул от ярости и бросился на меня, подмяв под себя, когда я свалился на землю. Мы катались по траве – он старался меня ударить, а я старался защититься. Я был крупнее, но он злее, и через несколько минут борьбы и барахтанья он все-таки достал меня крепким ударом в челюсть. У меня все поплыло перед глазами, а он рухнул рядом, держась за руку. Долго не слышно было ничего, кроме нашего тяжелого дыхания.

Ну что ж, по крайней мере, одно я теперь знаю точно. Николас был не в курсе плана Лекс и Патрика.

– Кто ты? – наконец тихо спросил Николас.

– Никто.

– Это ты что-то сделал с моим братом?

– Нет. Я никогда не слышал о твоем брате, пока это все не началось.

– Зачем ты это сделал?

Я сел, ощупал пальцами челюсть. Еще и колено было оцарапано до крови.

– Я не хотел, – сказал я. – Это как-то… само собой получилось.

– Лажа. – Николас тоже сел, поправил очки и футболку. Горловина растянулась – должно быть, когда я его схватил. – Нельзя случайно выдать себя за мертвого ребенка, сучий ты выродок.

– Я не думал, что это так далеко зайдет. Но мне…

– Что? Что тебе?

– Мне понравилась твоя семья, понимаешь? – Эти слова вырвались у меня сами собой. – У меня такого никогда не было.

Он сморщился, будто от какого-то отвратительного запаха. Встал на ноги.

– О боже, только не надо мне тут душещипательных историй. Я добьюсь, чтобы ты сгнил за решеткой за все, что сделал с моими родными.

У меня все болело, а что не болело, то стонало.

– А как быть с тем, что твои родные со мной сделали?

Николас шагнул ко мне, сжав кулаки.

– Что? Приняли тебя в свой дом? Кормили?

Он должен был узнать правду. Пусть ударит меня снова, пусть звонит в полицию, но он должен знать.

– Ты же не думаешь всерьез, будто они верят, что я Дэнни? – спросил я.

Несколько секунд он молча смотрел на меня.

– Конечно, верят, – сказал он наконец. Но голос у него был нерешительный.

– Миа верит. Может быть, твоя мать, хотя я в этом сомневаюсь. Но Лекс и Патрик? Брось.

Николас покачал головой.

– Не может быть. Зачем бы им притворяться?

– Ты один из самых умных людей, каких я знаю, Николас. Ты наверняка уже догадываешься. Хотя бы подсознательно.

– Заткнись!

– Они притворяются, потому что я очень удобное прикрытие.

– Заткнись!

– Потому что пока я здесь, никто не станет расследовать гибель Дэнни.

Будто марионетка, которой разом подрезали все ниточки, Николас снова рухнул на траву.

Мы долго сидели под индийской сиренью, одной из тех, что обрамляли подъездную дорожку, на растоптанных лепестках, от которых вокруг стоял приторно-сладкий, гнилостный аромат. Пару раз я пытался что-то сказать, но Николас обрывал меня – помолчи, дай подумать. Так и сидели молча.