Читать книгу 📗 "Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин"
Я вспомнил ту Джессику, которую видел на домашних видео тех времен, когда Дэнни еще не пропал. Она была не самой заботливой родительницей, но все-таки она была рядом.
– Что изменилось? – спросил я.
– Знать бы. Когда я был маленьким, все было прекрасно. А потом…
– Дэнни пропал?
– Нет, это еще раньше началось, – сказал Николас. Он смотрел на руль перед собой, но глаза были где-то далеко и видели что-то такое, чего я не видел. – Когда отец Лекс и Патрика покончил с собой, для нее это был тяжелый удар. Они уже несколько лет как развелись, но все равно близко общались. Он часто заходил, присматривал за нами, когда папа с мамой были заняты – возили Миа по врачам и все такое. Когда Бен умер, Лекс начала глотать таблетки, а Патрик без конца влипал в какие-то истории, и мама со всем этим просто не справлялась. Они с папой все время ссорились, и пить она стала сильно, а потом Дэнни пропал, и она совсем с катушек слетела. С тех пор все и пошло уже примерно вот так, как сейчас.
– Можно, я кое-что спрошу?
Он посмотрел на меня.
– Почему ты мне поверил?
– Насчет того, что случилось с Дэнни?
– Да.
– Потому что только так можно все объяснить, разве нет? Они не стали бы разыгрывать этот спектакль, если бы им нечего было скрывать. Значит, кто-то из них его убил.
Я вдруг похолодел.
– Убил? – повторил я. Я никогда не произносил при нем этого слова и даже мысленно старался его избегать.
Он кивнул.
– Если бы это был какой-нибудь несчастный случай, разве они не заявили бы об этом сразу? Зачем бы им тогда все это устраивать? Нет, тут явно было что-то посерьезнее.
Ход мысли у Николаса был тот же, что и у меня в ту ночь, когда я понял, что Лекс и Патрик знают, кто я, но слышать это от него было гораздо страшнее.
– Ты правда думаешь, что кто-то из твоих родных на это способен?
Он повернулся ко мне. Лицо у него было каменное.
– Они далеко не такая идеальная семья, какой стараются казаться. Ты их не знаешь так, как я, а какими они были тогда, тем более не знаешь.
– Ты серьезно тогда сказал, что не сдашь меня, если я тебе помогу?
Он тяжело вздохнул.
– Если кто-то из моей семьи убил Дэнни, они сейчас думают, что им ничто не угрожает, и я не хочу их разубеждать. Если я тебя раскрою, они насторожатся. Мало ли, вдруг за границу сбегут или еще что-нибудь придумают, и тогда я уже никогда не узнаю, что случилось с моим братом.
– Понял, – сказал я. Пожалуй, я ему даже поверил. К тому же – сбежать-то можно, но далеко ли я уйду? Если против меня будут Тейты, с их деньгами и ресурсами, не говоря уже о ФБР, – скорее всего, недалеко, а попытка побега к тому же будет свидетельствовать против меня, если Лекс с Патриком постараются повесить на меня убийство Дэнни. А если я помогу Николасу, есть шанс, пусть небольшой, что он даст мне уйти без шума, когда все закончится. – Так что мы теперь будем делать?
– Я хочу свозить тебя на свидание к отцу, – сказал Николас. – Думаю, я пойму по его реакции, знает ли он, что на самом деле случилось с Дэнни. С мамой сложнее. Мне она точно ни слова не скажет, но, если ты подберешься к ней поближе, может быть, нам удастся хоть приблизительно выяснить, что она знает, а что нет.
– Попробую, – сказал я. Но подобраться к Джессике будет трудно – разве что я научусь чудесным образом превращаться в бутылку бурбона.
– Ты не пробуй, а делай, – огрызнулся Николас с неожиданной злостью, хотя до сих пор держался относительно мирно. Он начал выбираться из машины.
– Эй, погоди, – сказал я.
Он задержался у полуоткрытой двери, сидя спиной ко мне.
– Ты сказал, что каждый раз, когда я заговаривал с тобой, понимал, что я не Дэнни, – сказал я. – Почему?
Он долго не отвечал. Наконец сказал:
– Ты слишком хорошо со мной обращался.
Он вышел из машины и хлопнул дверцей.
Вечером, с тарелкой еды в руках, я поднялся к большой спальне. Постучал, и через минуту Джессика отворила дверь. Увидев меня, она вздрогнула. За ее спиной я увидел, что простыни на кровати смяты, а на тумбочке валяются пузырьки с таблетками и стоит бокал с чем-то коричневым. Там же, совершенно неуместная на этом фоне, стояла маленькая хрустальная фигурка дельфина. Это был самый безобидный предмет на столе, но именно на нем я задержал взгляд дольше всего – уж очень он странно здесь смотрелся.
– Ты ведь, кажется, еще не ела, – сказал я, протягивая ей тарелку. – Мы заказали ужин в «Mangia». Я знаю, ты любишь их баклажаны под пармезаном, вот мы для тебя и взяли.
– Я что-то не хочу есть, – сказала она и начала закрывать дверь.
Я придержал ее.
– Тогда, может быть, спустишься вниз и просто посидишь с нами за ужином? Миа покажет нам диораму – это ее проект по естествознанию, наверное, очень…
– У меня болит голова, – сказала она. – Я уже спать ложусь.
Мне хотелось схватить ее и встряхнуть хорошенько. За то, что у нее ребенок… дети, которые ее любят, а она отталкивает их от себя. За то, что она такая эгоистка. За то, что вообще непонятно зачем родила детей, если не собиралась о них заботиться.
Но нужно было думать о деле, и я подавил гнев.
– Ладно, – сказал я с улыбкой. – Я тебя люблю, мама.
Она принужденно улыбнулась в ответ и закрыла дверь.
Это будет еще труднее, чем я думал.
Я пошел обратно в столовую, но Николас перехватил меня на лестнице. С тех пор, как мы вернулись из школы, он сидел у себя, запершись, и просматривал документы и записи, которые я достал. Он схватил меня за руку и потащил к себе в комнату.
– Ты что?
В руке у него была зажата стопка бумаг.
– Они настоящие?
– Что это?
– Ты ничего там не подправил, случайно?
– Да я даже не знаю, что это, – сказал я, – и вообще я там ничего не трогал. В чем дело-то?
Он выругался вполголоса и опустился на пол. Я взял у него бумаги и разложил на ковре. Больничные выписки Миа, полицейское досье на Дэниела, еще какая-то выписка – на самого Николаса, когда он сломал руку, и еще одна – из реабилитационной клиники, где лежала Лекс. Я поднял глаза на Николаса: он смотрел в потолок, зажав рот рукой.
– Что не так? – спросил я.
– Посмотри на группы крови, – сказал он.
Я нахмурился и начал искать эту графу в документах. У Миа и Лекс – третья положительная, у Николаса и Дэнни – первая отрицательная.
– Ну и что? – спросил я. В отличие от Николаса, я не был примерным учеником и не проходил все предметы по углубленной программе. Даже если бы я и окончил школу, вряд ли догадался бы, к чему он клонит.
– Это невозможно с биологической точки зрения, – сказал он. – У меня первая отрицательная, потому что у обоих моих родителей она же. Если у родителей первая группа крови и резус отрицательный, то у всех детей тоже может быть только первая отрицательная.
Я снова посмотрел в бумаги, и до меня наконец дошло.
– Но Миа…
– У нее третья положительная, а значит, у одного из ее родителей тоже. Миа не дочь моего отца.
– Вот это да, – сказал я. – Это точно?
Он кивнул.
– Думаю, она дочь Бена Макконнелла.
После объяснений Николаса все стало ясно. Если у Миа третья положительная группа крови, значит, у кого-то из ее родителей тоже. У Бена Макконнелла, судя по группе крови Лекс, именно она и была. И, как Николас уже сказал, Джессика с Беном продолжали близко общаться после развода – тем тяжелее на нее подействовала его смерть.
– У них был роман, – сказал Николас. – Наверняка был. Поэтому-то он и торчал в доме все время. Он не просто так помогал маме с детьми. Он хотел быть ближе к ней и к Миа.
– Как думаешь, твой отец знал?
– Не знаю. Кажется, мне пора привыкнуть к мысли, что я далеко не все знаю все о своей семье. – Он взъерошил пальцами волосы. – Разобраться бы, имеет ли это какое-то отношение к Дэнни.
– Не понимаю, при чем он тут.
