Читать книгу 📗 Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси

— Нет, я никого не знаю, — прошептала сестра Розали. — А ну-ка тихо.

Глубоко в чаще леса снова раздались автоматные очереди. На этот раз их услышала и Догги.

— Это далеко отсюда, — сказала Догги.

— Тсс! Слушай!

Догги ничего не слышала.

Джозефин выпрямилась и достала из деревянной подставки на кухонном столе широкий разделочный нож. Тот самый, которым она недавно угрожала Догги.

— Что происходит? — прошептала Догги. — Я ничего не слышу.

Она последовала за Джозефин в темную гостиную, где всё еще отчетливо пахло застоявшимся сигарным дымом и старостью.

— В прошлый раз они лезли отсюда, думаю, сейчас попробуют так же, — тихо сказала старуха, указав на остекленную веранду, где лунный свет мутными серыми пятнами ложился на грязные стекла.

Догги всматривалась в опушку леса и темную полосу земли перед домом. Может, ей всё-таки удастся заставить водителя молоковоза отвезти ее? Если пригрозить, что она сдаст его полиции, неужели он не испугается? У него наверняка есть семья, которой он дорожит. Ему не может быть всё равно.

Джозефин остановилась.

— Убирайтесь прочь! — крикнула она в темноту.

Догги заметила темный силуэт на веранде только тогда, когда дверь начали яростно дергать снаружи.

— Открывай! — крикнул грубый мужской голос. — Не то вышибу дверь, сама знаешь!

— У меня гости, сегодня нельзя!

— Я считаю до трех. Один...

Джозефин принялась шепотом призывать на помощь Иисуса и всех апостолов. «За что мне это?» — сокрушалась она. Ведь она всегда жила тихо и никого не трогала.

— Два...

Старуха шагнула вперед и повернула ключ.

— Что за колымага стоит во дворе? — спросил вошедший.

— Вот бери ее и убирайся отсюда, — буркнула Джозефин. Она щелкнула выключателем, и при тусклом свете ламп гостиная предстала во всем своем убожестве. Стены, шторы, мебель — абсолютно всё пожелтело и потемнело от многолетнего табачного дыма ее покойного мужа.

Из темноты веранды в комнату шагнул ополченец и подозрительно уставился на Догги.

— Это ты приехала на молоковозе?

Он был невысокого роста, но крепок и силен. Недели, проведенные в лесах, оставили глубокие следы на его одежде и лице. Волосы были всклокочены, а обветренная кожа говорила о том, что парень спал на голой земле. На рукаве красовалась нашивка, которую Догги раньше не встречала, хотя она мало чем отличалась от эмблем других ополчений. Готические буквы, орел с распростертыми крыльями и пара скрещенных стволов. Особой фантазией эти ребята никогда не отличались.

— В молоковозе закончилась солярка. Я оказалась здесь чисто случайно.

На его лице отразилось недоверие. Он повернулся к Джозефин:

— У тебя за мастерской стоит пикап.

— Надо же, наконец-то разглядел. Забирай его к лешему. Мы купили его за триста долларов еще тридцать лет назад, и это была худшая сделка в нашей жизни. Если сможешь завести — флаг тебе в руки. У моего мужа это так и не вышло. Только сначала найди насос, потому что шины там спущены напрочь. — Старуха хрипло рассмеялась и опустила нож.

— Солярка в баке есть?

— Наверное.

Догги покачала головой. Сейчас он пойдет сливать солярку из пикапа Джозефин. Но как только он попытается залить ее в бак молоковоза, его ждет встреча с разъяренным водителем. И завяжется драка. Чернокожий парень точно не отдаст свою машину без боя.

— Куда ты держишь путь? — спросила она, глядя на его небритый подбородок.

— Не твое дело, крошка.

— Понятно. Значит, ты понятия не имею, кто я такая? — Она презрительно вскинула брови. — Я Догги Роджерс, та самая, что напала на вице-президента. Ты новости вообще смотришь? Меня ищет вся страна. И если ты думаешь, что твои дела плохи, то поверь — у меня они гораздо хуже. Так что колись, куда едешь?

— Догги Роджерс? Докажи.

Она вернулась на кухню и вытащила из пакета свой пропуск в Белый дом.

— Прическа теперь другая, но посмотри на глаза. Убедился?

Он внимательно изучил фото, а затем бесцеремонно вырвал у нее из рук пластиковый пакет.

— Что там еще у тебя припрятано?

Она попыталась отобрать пакет обратно, но он грубо оттолкнул ее в сторону.

— Ого! — присвистнул он, вытаскивая пачку банкнот. — Три тысячи семьсот баксов, — быстро подсчитал он. — Недурно. Объявляю их конфискованными на нужды ополчения Пуласки. Тебе выписать квитанцию? — Он издал утробный звук, отдаленно напоминающий смех. С пистолетом за поясом шутить легко. Вот же ублюдок.

Значит, он из Пуласки. Не местный.

— Ты едешь в Пуласки? — спросила она.

Тот промолчал. Вытряхнув остатки содержимого пакета на стол, он заметил среди личных вещей мобильник.

— Бинго! — воскликнул он. — Вот это, черт меня дери, самый ценный улов.

— Не смей его включать! — прошипела она.

Он предостерегающе поднял указательный палец. В его взгляде читалось: не подходи.

— Если ты его включишь, уже через двадцать минут сюда нагрянет вся полиция штата и армейский спецназ, понял? Не считая Майкла К. Лернера, Муни Куэйла, Тома Джампера и Джона Бугатти, я сейчас — самый разыскиваемый человек в Америке, поверь мне на слово. Тебе нельзя с него звонить. Не вздумай его включать, усек?

Он упрямо выпятил челюсть. Будь у нее физическая возможность, она бы с удовольствием вбила эту челюсть ему прямо в череп.

— О, я вижу, пин-код нацарапан прямо на корпусе, — ухмыльнулся он. — Очень предусмотрительно, крошка. Спасибо за подарок.

Она бросилась на него, пытаясь выхватить телефон и выбить его у него из рук, но ополченец оказался проворнее. Когда ему надоели ее нападки, он с силой нанес ей удар кулаком в грудь, так что она отлетела назад и рухнула в старое, покрытое плесенью кресло. Догги полулежала в нем, судорожно пытаясь вдохнуть воздух, пока он спокойно открывал телефон и набирал нужный номер.

Он кивнул, глядя в пустоту перед собой:

— Это Бенсон. Я еду в Каир. Да, подвернулись колеса. Буду на месте часа через четыре или пять, то есть в районе восьми-девяти утра. Сваттер на позиции? — Он снова кивнул. — Люди собраны? Отлично, это будет молниеносный удар, черт побери! Да, кстати, послушай. Со мной тут Догги Роджерс. Да, та самая. Она у меня под контролем. У нее с собой пропуск в Белый дом, так что мы можем... Да, именно. Короче, я забираю ее с собой. — Он захлопнул крышку телефона и сунул его в карман.

— Выключи его немедленно! — прошипела Догги, пытаясь подняться с кресла.

— И не подумаю. Моя трубка сдохла еще на прошлой неделе, так что я скорее пристрелю тебя, чем выключу этот аппарат. Можешь проверить, если хочешь.

— Идиот! Набитый дурак, ты сам во всем виноват.

Он бесцеремонно схватил Джозефин за челюсть, больно сжав ее сухое лицо.

— Иди спать, старая. Мы уходим.

Сильным толчком он швырнул старуху на диван и поволок Догги за собой.

— Надевай куртку.

На улице, в ночной прохладе, они направились к навесу, за которым стоял пикап. Когда они проходили мимо молоковоза, водитель как раз заканчивал прибираться внутри цистерны. Уборка сопровождалась непрерывным раздраженным ворчанием. Парень злился как подросток, запертый в своей комнате за провинность.

— Какого хера, там кто-то есть внутри цистерны? — Он грубо пихнул ее в затылок и впервые достал из-под куртки пистолет.

— Забирайся в кабину. И только попробуй высунуть нос на улицу — пристрелю на месте, поняла?

Она забралась на пассажирское сиденье и услышала, как ополченец взбирается по стальной лестнице на борт цистерны. Он крикнул что-то в люк, изнутри послышался шум борьбы. Раздавались яростные выкрики, но слов она разобрать не могла. Спустя минуту оба мужчины уже стояли перед капотом машины. Водитель молоковоза выглядел еще более хмурым и злым, чем раньше, но деваться ему было некуда.

Два часа спустя они уже мчались на север. В полумраке цистерны ополченец сидел у противоположной стенки прямо напротив нее и неторопливо крутил самокрутку. Небритый, заросший, с тяжелым пистолетом на ремне — даже сподвижники Че Гевары вряд ли выглядели более воинственно. Потолочный люк над ними был приоткрыт, и в проеме было видно, как на светлеющем утреннем небе гаснут последние бледные звезды. Бенсон категорически отказался сидеть в запертой стальной бочке. В кабине водитель вел себя тише воды ниже травы. Перемена в его поведении произошла как по мановению волшебной палочки, едва ему пришлось отдать свое оружие и бумажник. И дело было даже не в потере пистолета и всей дневной выручки (а там было ровно три тысячи шестьсот долларов, сумма немалая), а в том, что ополченец нашел в бумажнике карточку с домашним адресом. Он хладнокровно пообещал, что с семьей водителя быстро разберутся, если тот откажется везти их в Вашингтон. Один звонок с этого телефона, похлопал он по мобильнику Догги, и его жене с двумя дочками не поздоровится. Ему будет искренне жаль их, добавил Бенсон, ведь у него самого подрастают две дочери. Но правила есть правила.