Читать книгу 📗 Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси

— Что ты сделаешь, если нас остановят, а я закричу?

— Не закричишь.

— Я бы на твоем месте не была так уверена.

— С перерезанным горлом особо не покричишь, верно? — Он достал самокрутку изо рта и швырнул ее на пол.

— Зачем я вообще тебе нужна?

Он впервые широко улыбнулся. Заметив щербинку между его передними зубами, она едва сама не улыбнулась ему в ответ.

— За твою голову назначена награда, и очень приличная. Не знаю, живой или мертвой они хотят тебя получить, но лично мне без разницы.

Она снова посмотрела на люк. Чисто теоретически она могла бы дотянуться локтями до внешнего края цистерны, нужно было лишь подпрыгнуть на полметра. Она напрягла мышцы бедер. Если он вытащит нож, она рискнет прыгнуть.

— Ладно, обещаю молчать, если ты скажешь, куда мы едем, — произнесла она как можно спокойнее. — Я всё равно всё увижу, когда мы прибудем на место. Смысл скрывать?

Он снова смачно сплюнул на пол:

— В Вашингтон! И больше никаких вопросов.

В Вашингтон! Значит, надежда еще оставалась.

— Хорошо. — Она посмотрела на его грязные армейские сапоги, подумав, что в чистом столичном городе они будут выглядеть дико. — Зачем тебе в Вашингтон? Там что-то готовится?

— Что я тебе только что сказал?

— Да, верно. Всё, молчу.

Ровно в шесть утра взошло солнце, и к вою полицейских сирен снаружи примешался гул моторов другой техники. Несколько раз казалось, будто они проезжают мимо постов досмотра, где копы шмонали остановленные машины. Наверняка так оно и было. С улицы то и дело доносились чьи-то отрывистые команды и крики, и молоковоз заметно сбросил ход. Сделав пару резких поворотов, грузовик поехал быстрее, а шумы снаружи стихли. Спустя пару минут водитель несколько раз нажал на тормоз, и машина окончательно замерла.

— Какого хера он творит? — Ополченец, называвший себя Бенсоном, присел на корточки, готовый в любую секунду рвануть вверх.

— Наверное, мы перед блокпостом, — прошептала она. — Не высовывайся.

Несколько секунд они сидели затаив дыхание, пока в проеме люка не показалось лицо водителя.

— Мне нужно закрыть люк, — быстро проговорил он. — Впереди затор, похоже, там блокпост. Собралась пробка из машин. Нельзя, чтобы они увидели молоковоз с нью-йоркскими номерами и открытым люком.

Ополченец поднялся во весь рост и выхватил пистолет:

— И не думай его закрывать, понял? Не смей!

Догги посмотрела на водителя.

— Нам до сих пор просто везло. На дорогах было не так много военных и копов. Но халява кончилась.

— Да что там происходит? — спросила она.

— На одной из пиратских радиостанций передали, что все военные части и копы сейчас стянуты в Вашингтон. Через пару часов к президенту прибывает британский премьер, и они перестраховываются по полной. Но впереди нас ждет жесткий досмотр, и люк должен быть закрыт.

Он ухватился за крышку люка и начал опускать ее.

— Эй, ты совсем дебил, что ли? — Бенсон наставил пистолет ему прямо в переносицу. — Я сейчас сделаю один звонок, и твою семью пустят в расход, дошло?

Рука водителя замерла. Солнечные лучи, отражаясь от стального борта цистерны, снизу вверх осветили его лицо, придав ему странное, почти призрачное выражение. Похоже, молоковоз остановился на возвышении.

Он приоткрыл рот, словно собираясь сделать последнюю в своей жизни ставку:

— Я обещаю, что открою его снова, как только проедем пост, — тихо произнес он. — Честное слово.

— Пошел ты на хер, чернокожий ублюдок!

Мимика водителя мгновенно изменилась. Словно набежавшее облако разгладило все морщины и складки на его лице. В его взгляде больше не было ни страха, ни сомнений.

— То есть... ты хочешь сказать, что еще никому не звонил насчет моей семьи?

— Еще нет, но сделаю это прямо сейчас, если ты не закроешь пасть и не поедешь дальше. А ну быстро убрался в кабину и погнал! — Дуло пистолета Бенсона уперлось водителю прямо в лоб.

— Хорошо, хорошо. Раз так, то пусть так и будет, — тихо ответил водитель и медленно отступил от люка назад.

«Если он не закроет люк, нас схватят уже через пятнадцать минут», — успела подумать она за долю секунды до того, как черная рука водителя стремительно опустилась внутрь цистерны и оглушительный грохот трех выстрелов, сделанных в упор один за другим, заставил стальные стены молокосборника завибрировать. Она не видела, как упал Бенсон, но почувствовала, как его теплая кровь брызнула ей в лицо, залепив веки. В следующую секунду крышка люка с грохотом захлопнулась.

У водителя, оказывается, был припрятан второй пистолет, и он сделал свой выбор. Теперь его семья была в безопасности.

И вот она сидела в кромешной тьме, медленно двигаясь навстречу блокпосту. Рядом с ней лежало изрешеченное пулями тело, а мрак вокруг казался чернее прежнего.

Глава 35

Если говорить начистоту, Уэсли был не просто в тупике — он пребывал в полнейшем, беспросветном отчаянии. Куда ни глянь, повсюду воцарилось безумие, и ни один человек, абсолютно никто, не мог избежать этого сокрушительного чувства тревоги, пробиравшего до самых костей. На улицах вчерашние друзья внезапно превращались в заклятых врагов, а давние соперники неожиданно сходились во взглядах; ополченцы всех мастей шагали плечом к плечу и выкрикивали лозунги, в то время как здесь, в цитадели демократии, где должны были трудиться лучшие умы на благо граждан, люди едва осмеливались шепотом высказывать свое мнение.

По углам шушукались о дезертирстве и планах военного переворота. Несколько офицеров уже были казнены за измену, но многим удалось бежать. Председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Пауэрс уже не раз являлся в Ситуационную комнату, чтобы дать объяснения и лично заверить Совет национальной безопасности в своей верности.

Нет, не осталось больше ничего святого. Законы страны, общечеловеческая этика и мораль, Десять заповедей — любые правила и нормы теперь существовали лишь для того, чтобы их нарушали, растаптывали и оскверняли. И Уэсли не мог с этим смириться.

С тех пор как Дональд Беглаубтер погиб при взрыве, а Догги бесследно исчезла, у него в Белом доме остался единственный союзник — Лэнс Бёртон. Но Лэнс был уже пожилым человеком, и колоссальная нагрузка наложила глубокий отпечаток на его лицо. Последнюю неделю они вкалывали минимум по шестнадцать часов в сутки, и даже в это воскресное утро им пришлось явиться на службу ни свет ни заря. Лэнс жаловался на легкую давящую боль в груди, но всё равно, как обычно, сидел у себя в кабинете, пытаясь разгрести самые неотложные дела и одновременно удержать под контролем все секреты, запертые в его электронном тайнике.

С момента заключения их тайного уговора — согласно которому хотя бы один из них должен будет предать огласке записи прослушки из кабинетов президента и Сандерленда, когда придет время, — они возвращались к этой теме лишь однажды. Но кто знает, когда наступит это самое время? Уж точно не Уэсли. Сама мысль об этом соглашении вызывала у него сильную тревогу.

Завтра, в понедельник, когда стекольщик закончит работу, начнется прослушка Овального кабинета. «А там посмотрим, к чему это приведет», — сказал Бёртон. Думать об этом не хотелось.

Он сидел, уткнувшись в черновик «позитивного обращения дня», когда в кабинет вошла его секретарь. Ее глаза были опухшими от слез, что казалось совершенно неестественным для женщины, чьим главным жизненным навыком было умение выглядеть безупречно при любых обстоятельствах. Ее мать работала директором по связям с общественностью в издательстве «Бьюти Парлор», выпускавшем еженедельные журналы с советами по уходу за собой для женщин всех возрастов, и этим всё было сказано. Элеанор Поппинс с пеленок знала уловки, способные склонить любого мужчину к выгодному для нее решению, но сейчас она стояла перед ним, напрочь позабыв всё, чему ее учили.