Читать книгу 📗 Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Я мог: в моей собственной голове было много картинок, которых я бы предпочёл не иметь. Самая последняя — залитый кровью ребёнок, смотрящий открытым ртом в небо.

Когда я вышел, птицы уже вовсю пели: рассвет почти наступил. Задержав дыхание, я открыл заднюю дверь и вытащил Диего за подмышки, волоча его к деревьям. Я сосредоточился на том, чтобы не смотреть на его лицо и не испачкаться в его крови.

Примерно в десяти метрах внутри сумрачного полога леса я закатил его и вытертое мачете под гнилую упавшую ветку, прикрыв щели листьями и мусором.

Мне нужно было спрятать его только до субботы. Когда я уйду, может, Аарон вернётся и сделает то, что хотел изначально. Найти его будет нетрудно; к тому времени вокруг будет столько мух, что они будут звучать как радиосигнал.

Закрыв задний борт, я забрался в кабину и хлопнул дверью. Я ждал, когда он тронется, но вместо этого он повернулся.

— Знаешь что? Думаю, Керри не должна знать об этом, Ник. Тебе не кажется? Я имею в виду—

— Приятель, — сказал я, — ты прямо слова из моего рта вынул. — Я попытался улыбнуться ему, но мышцы щеки не слушались.

Он кивнул и снова вырулил на дорогу, пока я пытался свернуться калачиком, закрывая глаза, пытаясь избавиться от головной боли, но не осмеливаясь уснуть.

Минут через пятнадцать мы наткнулись на скопление хижин. В одной из них раскачивалась масляная лампа, бросая свет на комнату, полную выцветшей разноцветной одежды, развешанной для просушки. Хижины были сделаны из шлакоблоков с дверями из грубых досок, прибитых к раме, и волнистым железом, наброшенным сверху. В окнах не было стёкол, нечем было сдержать дым от небольших костров, тлевших у входов. Тощие куры бежали прочь, когда «Мазда» приближалась. Это совсем не походило на картинки в бортовом журнале.

Аарон кивнул через плечо, когда мы проезжали.

— Когда лесорубы уходят, появляются эти парни — фермеры-арендаторы, тысячи их, просто бедные люди, пытающиеся вырастить себе что-то на еду. Проблема только в том, что, когда деревья исчезают, верхний слой почвы смывается, и через два года на ней ничего не растёт, кроме травы. Так что, думаешь, кто приходит следующим? Скотоводы.

Я увидел несколько жалких коров с опущенными головами, пасущихся. Он снова кивнул.

— Будущие гамбургеры.

Без предупреждения Аарон резко повернул руль направо, и мы съехали с Панамериканского шоссе. На гравийной съезде не было никаких знаков, как и в городе. Может, им нравится держать население в замешательстве.

Я увидел кучку волнистых железных крыш.

— Чепо?

— Ага, плохая и печальная сторона.

Утрамбованная гравийная дорога провела нас мимо ещё нескольких основных фермерских хижин на сваях. Под ними куры и несколько старых кошек бродили среди ржавых куч металлолома и старых консервных банок. Из некоторых лачуг валил дым из глиняных или ржавых металлических дымоходов. Одна была сделана из шести или семи консервных банок из-под кейтеринга, открытых с обоих концов и сбитых вместе. Кроме этого, не было никаких признаков человеческой жизни. Плохая и печальная сторона Чепо не спешила встречать рассвет. Не могу сказать, что я их винил.

Петухи делали свою раннюю утреннюю работу, пока хижины постепенно уступали место более крупным одноэтажным зданиям, которые, казалось, были просто брошены на любой доступный участок земли. Дощатые настилы, вместо тротуаров, вели туда-сюда, поддерживаемые камнями, наполовину утопленными в грязи. Мусор был собран в кучи, которые затем развалились, содержимое было разбросано. Ужасная вонь доносилась в кабину «Мазды». Это место делало ночлежку в Камдене похожей на «Кларидж».

В конце концов мы проехали мимо автозаправочной станции, которая была закрыта. Насосы были старыми и ржавыми, образца 1970-х годов, с овальным верхом. За эти годы вокруг было пролито столько дизельного топлива, что земля выглядела как слой скользкой смолы. Вода стояла в тёмных, маслянистых лужах. Логотип «Пепси» и какая-то выцветшая гирлянда висели на крыше самой станции, рядом с вывеской, рекламирующей «Файрстоун».

Мы проехали мимо прямоугольного здания из таких же некрашеных шлакоблоков. Раствор, сочившийся между блоками, не был затерт, и строитель, конечно, не верил в отвесы. Худощавый старый индеец в зелёных футбольных шортах, майке-сетке и резиновых шлёпанцах сидел на корточках у двери, с самокруткой размером с растафарианский «Олд Холборн», свисающей изо рта. Через окна я увидел полки с консервами.

Дальше по дороге стоял большой деревянный сарай, тоже на сваях, как и некоторые хижины. Когда-то он был выкрашен в синий цвет, и вывеска гласила, что это ресторан. Когда мы поравнялись, я увидел четыре шкуры леопарда, растянутые и прибитые к стене веранды. Под ними, на цепи, в клетке, сидела самая тощая большая кошка, которую я когда-либо видел. Там было достаточно места только для того, чтобы развернуться, и она просто стояла, выглядя невероятно раздражённой, — как и я был бы, если бы мне приходилось весь день смотреть на своих лучших друзей, прибитых к стене. Мне никогда не было так жалко животное за всю мою жизнь.

Аарон покачал головой. У этой истории была своя предыстория.

— Чёрт, они всё ещё держат её там! — Впервые я слышал гнев в его голосе. — Я точно знаю, что они продают и черепах, а она охраняется. Они не могут так делать. Даже попугая в клетке держать нельзя, это закон... Но полиция? Чёрт, они всё время только и делают, что беспокоятся о наркотиках.

Он указал немного впереди и вверх налево. Мы ехали к тому, что напомнило мне армейскую базу безопасности в Северной Ирландии. Высокое, волнистое железное ограждение защищало всё, что было внутри. Мешки с песком были навалены друг на друга, образуя бункеры, а ствол и прицел высокого профиля американского пулемёта М-60 торчали из того, который прикрывал большие двойные ворота. Большая вывеска с военной эмблемой гласила, что это полицейский участок.

Четыре огромных грузовика были припаркованы на другой стороне участка с такими же массивными прицепами, полными голых стволов деревьев. Голос Аарона теперь был полон гнева.

— Только посмотри на это — сначала они вырубают каждое дерево, до которого могут добраться. Затем, прежде чем сплавить брёвна вниз по реке для этих парней, они пропитывают их химикатами. Это убивает водную жизнь. Нет никакого натурального хозяйства, нет рыбы, ничего, только скот.

Мы оставили депрессию Чепо позади и поехали по грубой травянистой равнине, изрытой бассейнами ржавой воды. Моя одежда всё ещё была влажной в некоторых местах, довольно мокрой в других, где тепло тела не справлялось. Моя нога начала чувствовать себя нормально, пока я не вытянул её и не нарушил хрупкое заживление. По крайней мере, то, что Аарон завёлся из-за происходящего в Чепо, отвлекло его от Диего.

Дорога становилась всё хуже, пока наконец мы не свернули с неё и не выехали на колею, которая вела к возвышенности примерно в трёх-четырёх километрах. Неудивительно, что «Мазда» была в таком ужасном состоянии.

Аарон указал вперёд, когда машина подпрыгивала и кренилась, а подвеска стонала.

— Мы почти у цели, за тем холмом.

Всё, чего я хотел, — это добраться до дома и привести себя в порядок — хотя, судя по тому, как Аарон разглагольствовал своим эко-воином Билли Грэмом, я наполовину ожидал, что они живут в вигваме.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

«Мазда» раскачивалась из стороны в сторону, подвеска скрипела, как старый бриг, когда обороты двигателя то поднимались, то падали. К моему удивлению, Аарон вёл машину с заметным мастерством. Похоже, нам предстояло ещё не меньше полутора часов такой тряски — так далеко было до «того самого холма».

Мы продолжали путь сквозь туман, наконец достигнув вершины крутого, неровного холма. Открывшаяся передо мной сцена представляла собой полную противоположность той грубой травянистой равнине, по которой мы ехали. Внизу простиралась долина, окружённая высокими холмами справа и слева, и насколько хватало глаз, ландшафт был усеян поваленным, гниющим лесом. Ближайшие к нам стволы были почти серыми от старости. Казалось, кто-то опрокинул огромную коробку спичек над пустыней из ржаво-красной грязи. Низкий туман в долине делал всё ещё более зловещим. Затем, в дальнем конце долины, там, где земля выравнивалась, километрах в пяти-шести, виднелись пышные зелёные джунгли. Я не мог понять этого контраста.