Читать книгу 📗 Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

«Мама, картинка с замком закрылась».

«Всё в порядке, дорогая, я знаю».

«Но, мама, ты же говорила, что она всегда должна быть...» — Керри резко перебила её:

«Знаю, милая, я просто передумала, хорошо?»

«О, хорошо». Луc отступила, выглядя озадаченной.

«Мы учим её всему остальному на дому. Это позволяет ей поддерживать связь с дедушкой, они очень близки».

Я пожал плечами.

«Звучит неплохо, — сказал я, поскольку меня не очень волновало, что она не ответила на мой вопрос. Были дела поважнее. Пришло время перейти к последней странице. — Та винтовка в спальне — она в рабочем состоянии?»

«Ничего ты не упускаешь, да, горячка? Конечно... зачем?»

«Для защиты. Мы можем попросить у твоего куратора другую, это не проблема. Просто у меня мало времени, и я хочу приступить как можно скорее».

Она оперлась руками о стол.

«Неужели вы, такие люди, никогда не чувствуете себя в безопасности без оружия?»

Эти интенсивные зелёные глаза впились в меня, требуя ответа. Проблема в том, что, по моему мнению, её вопрос был сложнее, чем казалось.

«Всегда лучше перебдеть, чем недобдеть — для того оно у вас и висит, не так ли? Кроме того, Чарли — не мистер Хороший».

Она встала и направилась в спальню. «Конечно, смерти подобен, но если он поймает тебя за тем, что ты собираешься делать, тебе понадобится больше, чем старая винтовка».

Она скрылась за дверью. С этой стороны комнаты я видел изножье кровати и противоположную стену. Она была покрыта фотографиями, как старыми, так и новыми, улыбающиеся взрослые и дети, запечатлённые в очередной семейной любовной возне. Я слышал, как движутся механизмы, и звон латунных гильз, падающих друг на друга. Я предположил, что она держит оружие заряженным и готовым, иначе зачем оно на стене в спальне?

Она появилась с винтовкой с продольно-скользящим затвором в одной руке и жестяной коробкой с тканевыми ручками в другой. Крышки не было, и я видел картонные пачки с патронами.

Мои глаза приковались к оружию. Это был очень старый образец: деревянное ложе тянулось от приклада почти до самого дула.

Она положила его на стол. «Это Мосин-Наган. Мой отец снял его с тела вьетконговского снайпера во время войны».

Я знал это оружие: это была классика.

Прежде чем передать его, она повернула его, показывая открытый затвор, чтобы продемонстрировать, что патронник и магазин пусты. Я был впечатлён, и это было заметно.

«Мой отец — какой смысл иметь оружие, если не умеешь им пользоваться?»

Я проверил пустоту патронника и взял оружие у неё.

«В каких войсках он служил?»

Она села и взяла свою кофейную кружку.

«В армии. Вышел в отставку в звании генерала». Она кивнула на холодильник. «Пляж? Это его армейские приятели».

«Чем он занимался?»

«Техническая работа, разведка. По крайней мере, про Джорджа можно сказать одно хорошее — он умён. Сейчас он в Агентстве оборонной разведки».

Она позволила себе улыбку гордости, глядя на фотографию. «Там есть старший советник Белого дома и ещё два генерала, один до сих пор на службе, на этой фотографии».

«Это ужасный шрам на конце. Он один из генералов?»

«Нет, он ушёл со службы в восьмидесятых, как раз перед слушаниями по Иран-Контрас. Они все были так или иначе вовлечены, но весь удар на себя принял Олли Норт. Я так и не узнала, что с ним случилось».

Если он был частью дела Иран-Контрас, Джордж знал бы всё о таких работах, как эта. Чёрные операции, о которых никто не хотел знать, и такие люди, как он, всё равно не рассказали бы.

Связь между ними, Джорджем и Пицца-Меном, начинала вызывать у меня беспокойство. Но я был мелкой сошкой и не хотел ввязываться в то, что здесь происходит. Мне просто нужно было быть осторожным, чтобы не наткнуться на это, вот и всё. Мне нужно было попасть в Мэриленд на следующей неделе.

Луc позвала из другой комнаты: «Мама, дедушка хочет с тобой поговорить».

Керри встала, вежливо сказав: «Я сейчас», и исчезла в соседней комнате.

Я воспользовался случаем, чтобы внимательнее рассмотреть высокого, широкоплечего, мускулистого Джорджа, улыбающегося с Луc на веранде. Было легко понять, от кого у неё такие большие зелёные глаза. Я проверил цифровую дату в правом нижнем углу снимка. Он был сделан в апреле 1999 года, всего восемнадцать месяцев назад. Он всё ещё выглядел как американский парень с короткой стрижкой и пробором, и, что было странно, он выглядел моложе Аарона. Пицца-Мен, с другой стороны, выглядел как смерть по сравнению со своей чёрно-белой прошлой жизнью. Он был более худым, более седым и, вероятно, его лёгкие были похожи на нефтяное пятно, судя по тому, как он поглощал никотин.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Я вернулся к реальности и осмотрел оружие. Оно выглядело простым и неотесанным по сравнению с тем, что сегодня в ходу. Не то чтобы основы изменились за столетия: спусковой крючок, предохранитель, прицел и ствол.

Я не был оружейным маньяком, но достаточно хорошо знал историю этого русского оружия, чтобы понимать: несмотря на внешний вид, такие штуки в сороковых годах отправили на тот свет тысячи немцев на Восточном фронте. Клейма арсенала, выбитые на стали затворной коробки, показывали, что она была изготовлена в 1938 году. Возможно, это была одна из них. У неё, должно быть, богатая история, включая ликвидацию американских целей во Вьетнаме.

Винтовка в моих руках была прекрасно содержана. Деревянное ложе было покрыто лаком, а затвор слегка смазан и не ржавел. Я прицелился и посмотрел в довольно необычный оптический прицел, не уверенный, оригинальный ли он. Это была прямая чёрная и потёртая трубка длиной около восьми дюймов и диаметром около дюйма, установленная сверху на оружии.

Это должен был быть прицел с фиксированным увеличением, так как не было кольца трансфокатора для изменения увеличения, только два барабанчика на половине длины прицела — верхний для корректировки по вертикали, а правый — по горизонтали. На барабанчиках не было никаких делений — верхние диски отсутствовали — только царапины в тех местах, где его пристреливали.

Глядя в прицел и целясь в размытый корешок книги на этой короткой дистанции, я увидел, что у меня прицельная пенька. Толстая чёрная линия поднималась от нижней части прицела и заканчивалась точкой в центре картинки. Чуть ниже точки была горизонтальная линия, пересекающая всю ширину прицела.

Мне никогда не нравились прицельные пеньки: сама пенька перекрывала цель ниже точки прицеливания, и чем дальше цель, тем она становилась меньше и тем больше пенька её перекрывала. Но нужда заставляет, и, пока она стреляет, когда я нажимаю на спуск, я буду наполовину счастлив. На оружии были и обычные механические прицелы — целик, расположенный чуть впереди затвора, примерно там, где моя левая рука лежала бы на ложе. Целик можно было установить на дистанции от 400 до 1200 метров. Он стоял на универсальной «боевой» установке в 400 метров. Мушка была защищена цилиндрическим кожухом на дульном срезе.

Я положил оружие на стол и пошёл налить себе ещё кофе. Думая о возможной истории этой винтовки, я вспомнил, что много лет назад, в начале восьмидесятых, когда я был пехотным солдатом в Британской армии на Рейне, у меня был штык Второй мировой, который подарил мне один старый немец. Он сказал, что убил им более тридцати русских на Восточном фронте, и я гадал, не втирает ли он мне очки, поскольку большинство немцев того поколения говорили, что воевали с русскими, а не с союзниками. Я убрал его в шкаф в доме в Норфолке и забыл о нём; потом, вместе со всем остальным, он был продан, чтобы оплатить лечение Келли. Какой-то скинхед с лотка на рынке Камдена дал мне за него двадцать фунтов.

Я почти закончил наливать, когда Керри вернулась.

— Ты знаешь, как регулировать прицел?

— Нет. — Это сэкономило бы мне много времени, если бы не пришлось экспериментировать.

— У него ДПВ на триста пятьдесят ярдов, — сказала она, подходя к столу. — Знаешь, что это?