Читать книгу 📗 Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Я поискал небольшой бугорок на неровной земле, чтобы использовать его как мешок с песком, и после проверки на наличие тварей лёг за ним в положение лёжа. Стальная затыльник приклада упёрлась в мягкую ткань моего правого плеча, а мой указательный палец лёг на спусковую скобу. Моё левое предплечье опиралось на бугорок, и я позволил руке найти естественное положение вдоль ложа винтовки, чуть впереди целика. На ложе с каждой стороны были прорези для лучшего хвата.

Ваши кости — это фундамент для удержания оружия; ваши мышцы — это амортизация, которая плотно удерживает его на месте. Мне нужно было сделать треногу из локтей и левой стороны грудной клетки. У меня было дополнительное преимущество: моё предплечье опиралось на бугорок. Я должен был убедиться, что поза и хват достаточно прочны, чтобы удерживать оружие, и что мне также удобно.

Я посмотрел в прицел, убедившись, что по краям оптики нет затемнения. Не было проблем с закрытием левого глаза: половина работы уже была сделана за меня вчера. Самая большая ошибка, которую делают начинающие стрелки, используя прицельную пеньку, — это думать, что точка прицеливания находится там, где горизонтальная линия пересекает пенёк. Это не так, это вершина пенька, прямо там, где точка. Горизонтальная линия нужна, чтобы проверить, нет ли завала оружия.

Я прицелился в центр не очень круглого чёрного кружка, затем закрыл глаза и перестал дышать. Я немного расслабил мышцы, одновременно выдыхая воздух из лёгких. Через три секунды я открыл глаза, начал нормально дышать и снова посмотрел в прицел. Я обнаружил, что моя точка прицеливания сместилась к левому краю листа бумаги, поэтому я повернул корпус вправо, затем проделал то же самое ещё дважды, пока не оказался естественно направленным на цель.

Бесполезно было пытаться заставить своё тело принять неудобную позу: это повлияло бы на выстрел. Теперь я был готов сделать первый выстрел.

Я сделал три глубоких вдоха, чтобы насытить организм кислородом. Если вы не насыщены кислородом, вы не можете правильно видеть; даже если вы не стреляете, если вы просто стоите и смотрите на что-то вдалеке, перестав дышать, вы очень быстро увидите, как оно расплывается.

Изображение в прицеле поднималось и опускалось вместе с моим телом, когда я вдыхал воздух, и успокаивалось до более лёгкого движения, когда я начинал дышать нормально. Только тогда я снял оружие с предохранителя, оттянув его назад и повернув вправо. Снова получив хорошую картинку в прицеле, я навёл оружие, прежде чем выбрать первую ступень спуска. В то же время я перестал дышать, чтобы стабилизировать оружие.

Одна секунда, две секунды... я плавно нажал на вторую ступень.

Я даже не услышал щелчка, так был занят поддержанием концентрации и отсутствием реакции, пока оружие подпрыгивало и утыкалось мне в плечо. Всё это время я держал правый глаз открытым и сопровождал выстрел, наблюдая, как точка прицеливания возвращается в центр цели. Это было хорошо: значит, моё тело было правильно сориентировано. Если бы нет, точка прицеливания сместилась бы туда, куда естественно указывало моё тело.

Выстрел нужно сопровождать, потому что, хотя между нажатием на вторую ступень, посыланием ударника вперёд и ударом по капсюлю и вылетом пули из ствола под действием газов может пройти меньше секунды, малейшее движение приведёт к тому, что точка прицеливания в момент вылета пули из дульного среза не будет совпадать с моментом выстрела. Нехорошо, если пытаешься убить кого-то одним выстрелом.

На этом последовательность выстрела закончилась. Я заметил разные цвета и размеры стай птиц, поднимающихся с деревьев. Кроны зашевелились, когда они с криками захлопали крыльями, пытаясь улететь.

В реальности не всегда можно использовать эти упражнения. Но если вы их понимаете и использовали для пристрелки оружия, у вас есть хороший шанс поразить цель, если представится возможность.

Я посмотрел в прицел, чтобы проверить, куда попала моя пуля. Я попал в верхнюю часть основного листа: примерно на пять дюймов выше. Это было нормально, на такой короткой дистанции она должна быть выше: прицел был установлен на 350. Главное, что она была не выше семи дюймов.

Проблема была в том, что, хотя пуля была на более или менее правильной высоте для данной дистанции, она ушла влево от центральной линии примерно на три дюйма. На 300 ярдах это превратится в девять дюймов. Я бы промахнулся мимо груди и, если бы повезло, попал бы в руку, если бы он стоял неподвижно. Это было не годится.

Я откинулся на спину и наблюдал, как птицы возвращаются в гнёзда. Я подождал около трёх минут, прежде чем перезарядиться, потому что мне нужна была пристрелка холодного ствола: когда я сделаю следующий выстрел, ствол должен быть таким же холодным, как и предыдущий. Изменения температуры ствола деформируют металл. Учитывая нестабильность боеприпасов, было бы глупо пристреливать горячим или даже тёплым стволом, так как при стрельбе он будет холодным.

Это заставило маленького снайпера в моей голове зашевелиться. Он напомнил мне, что влажный воздух плотнее сухого, из-за чего пуля падает быстрее. Горячий воздух даёт обратный эффект, потому что он тоньше, создаёт меньшее сопротивление и заставляет пулю лететь выше. Что мне делать в очень жаркий день в очень влажных джунглях? К чёрту, я оставлю это как есть, я только что избавился от головной боли, не хочу её возвращать. Пять дюймов — должно быть нормально. Я всё равно проверю на трёхстах метрах.

Я сделал ещё один выстрел и сопроводил его, моя точка прицеливания осталась на кружке. Моя пуля снова пробила бумагу левее, менее чем на четверть дюйма от первой. Выстрелы легли хорошо сгруппированными, так что я понял, что первый был не просто шальным; прицел действительно нуждался в регулировке.

Птицы были очень недовольны, что их потревожили во второй раз, и я сел и смотрел на них, ожидая остывания ствола. Именно тогда я увидел Керри, направляющуюся ко мне из-за дома.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

Она была примерно в ста пятидесяти метрах, помахивая в правой руке двухлитровой бутылкой воды. Я помахал ей. Когда она посмотрела на меня и помахала в ответ, я заметил блик солнечного света на её очках-«мухах». Я снова прислонился к дереву и смотрел, как она приближается.

Она, казалось, плыла над маревом жары.

Когда она подошла ближе, я увидел, как её волосы раскачиваются в такт каждому шагу.

— Как там пристрелка?

— Нормально, немного влево уходит.

Она протянула мне бутылку с улыбкой. Конденсат блестел на пластике: она была только что из холодильника. Я благодарно кивнул и встал, поймав своё отражение в её очках-«мухах».

Я снова сел, прислонившись к дереву, и отвинтил крышку.

Она посмотрела вниз, заправляя волосы за уши.

— Сегодня настоящая жара.

— Точно. — Это была рутина, всякая фигня, которую люди говорят, когда не знают друг друга, плюс я пытался держать её подальше от упоминаний о прошлой ночи. Я поднёс бутылку к губам и сделал несколько долгих, жадных глотков.

Пластик сжался в моих пальцах; я не впускал воздух сквозь плотно сжатые губы.

Она стояла надо мной, руки на бёдрах, в той же позе, что и «Мистер Да» несколькими днями ранее, но без высокомерия.

— Прицел, должно быть, за эти месяцы получил несколько ударов. Я пользуюсь механическими прицелами, они никогда не подводят — кто бы ни был в пределах досягаемости.

Я перестал пить. Раздался хлопок и бульканье, когда воздух хлынул в вакуум, и пластик принял свою обычную форму.

— Приходилось когда-нибудь?

Её очки скрывали любые намёки, которые могли бы выдать её глаза.

— Однажды, несколько лет назад. Здесь такое случается. — Она протянула руку за водой.

Я смотрел, как она запрокидывает голову и делает пять-шесть глотков, её горло двигалось при каждом глотке. Я слышал, как жидкость течёт вниз, и видел, как напрягаются мышцы её правой руки, когда она наклоняет бутылку. На её коже была лёгкая влажность; на мне это выглядело бы просто как пот.