Читать книгу 📗 Зверь внутри - Хаммер Лотте

— Единственное, чем мы располагаем, это два свидетельства соседей, из которых существенно только одно. Соседи неоднократно в течение последнего года видели, как к братьям приходил некий человек лет тридцати. Они полагают, что у него имелся свой ключ от дома. Но вот описание внешности далеко не полное: светловолос, выше среднего роста, стройный, хорошо сложенный. Он либо пешком приходил, либо приезжал вместе с Франком Дитлевсеном в его машине.

Конрад Симонсен прервал ее:

— Изложи, что нам известно об убийстве Аллана Дитлевсена, особенно обрати внимание на то, как преступник свалил дерево.

Голос его прозвучал неожиданно резко, и Полина Берг поглядела на него с недоумением. Никто из других ее коллег не сказал ни слова, но по выражению их лиц она догадалась, что они изумлены не меньше, чем она. Тем не менее она приняла вызов. Да и ничего иного ей не оставалось, коли уж шефа какая-то муха укусила, просто ее удивила и обеспокоила резкая перемена в его настроении. К счастью, данные о том, что случилось в Аллерслеве, она помнила почти наизусть:

— Убийца сделал восемь надрезов на стволе с четырех часов до четырех пятидесяти в ночь со среды на четверг на прошлой неделе, а упало дерево в пять тридцать восемь. Незадолго до этого Аллан Дитлевсен был убит ударом дубины, сделанной из буковой ветки. Киоск был разбит вдребезги, убийца забрал все вещи, которые принес с собой, и исчез в одном из подъездов многоэтажного жилого дома на улице Вед Торвет 18. Там он спустился в подвал и вышел из заднего хода на Гарвергаде. На этом пути повсюду видны опилки от дерева, но дальше его следы теряются. Лучшее, что у нас есть, это по-прежнему четыре отпечатка его обуви в подъезде восемнадцатого дома. Дом, кстати говоря, расселен, готовится к сносу.

Графиня наконец поняла, в чем дело. Она поднялась и вышла из комнаты, а Полина Берг продолжила свое выступление. Даже отчет экспертов она процитировала без шпаргалки. Графиня вскоре вернулась, таща за собой изумленного Мальте Борупа. Конрад Симонсен остановил Полину Берг так же внезапно, как заставил говорить. И обратился к продюсеру:

— Твой ассистент, похоже, трудится весьма усердно. Но скажи-ка, что это она там все время записывает?

Изумленное, слегка оплывшее лицо продюсера сразу освободило его от любых подозрений в конспирации.

— Да меня это тоже поражает! И правда, что ты там все время записываешь, Мария?

Мария перестала стучать по клавишам и быстрым движением потянулась к мыши. Графиня перехватила ее руку в нескольких сантиметрах от зверюшки. Мальте Боруп взял клавиатуру и…

— Черт побери! — ахнул Андре.

Встречу перенесли на вторую половину следующего дня, при этом продюсер обещал привести с собой другого ассистента. Он был потрясен до глубины души — если только не предположить, что продюсер был феноменально одаренным актером. По его словам, он понятия не имел, кому она передавала свои сообщения через сеть. Настроение у следователей было препоганейшим. И дело даже не в том, что ассистентка нанесла серьезный ущерб следствию. То, что внутренние дискуссии следаков стали достоянием киберпространства, конечно, неприятно, но не смертельно. Главное, эпизод со всей наглядностью показал, что часть населения — и значительная часть — противодействует полиции. И если кто-то из присутствующих до сих пор в этом сомневался, теперь таковых не осталось.

Конрад Симонсен попробовал подбодрить членов своей команды:

— Ущерб невелик. Ситуация все время меняется, и если газеты получат немного информации о том, что происходит у нас в отделе, мир от этого не рухнет. В любом случае мы обязаны работать дальше.

Ко всеобщему удивлению, вдруг заговорил Мальте Боруп:

— Она не в газеты информацию передавала, а скорее всего, на одну из многочисленных anticop pages [31], которых в сети видимо-невидимо. А некоторые из них читает значительное число людей.

Присутствующие молча воззрились на него. Вопрос за всех задала Полина Берг:

— Anticop pages? Что ты имеешь в виду?

— Вы что, не в курсе, что у вас под носом творится?

Слова эти сорвались у него с языка сами собой, но он тут же слегка покраснел и принялся извиняться:

— Я не то хотел сказать… Конечно, вы следите за событиями… А что касается этих страниц… — он замялся.

На помощь ему пришел Конрад Симонсен:

— Да нет, Мальте, боюсь, мы следим не за всем, за чем нужно. Расскажи нам, что ты имел в виду.

— Ну вот, к примеру, Gabestokken [32].dk и SeksSyvSytten [33].com, ну и, конечно, этот, который сделал заявление в газете, что его… насиловали в детстве. У него самая большая страница — VitladerDem.dk.

— А чем они занимаются? — спросила Полина.

— Каждый желающий может вступить в группу поддержки. Они хотят, чтобы ввели строгое наказание для тех… ну, тех… кто плохо обращается с детьми.

Он покраснел и запнулся. Полине Берг даже захотелось его пожалеть. После короткой паузы он заговорил снова:

— То есть, чтобы это было окончательно запрещено. Как в Штатах, где за такие дела наказывают очень жестко.

Теперь наступила очередь Графини:

— А еще что, Мальте?

— К сожалению, ответить не могу.

В двери возник Арне Педерсен с целой кипой распечаток в руке. Вид у него был чрезвычайно серьезный.

— Они предпочитают, чтобы беззащитных людей избивали до полусмерти или доводили до самоубийства… Тридцать два случая по всей стране. От Гёсера до Скагена [34] — и это не поговорка, а в буквальном смысле!

Он швырнул бумаги на стол, остальные склонились над ними. Наступившее молчание прервал Мальте Боруп:

— Я могу удалить все их страницы из сети, если вы…

Полина Берг закрыла ему рот рукой, и его лицо полыхнуло так, что еще секунда — и, казалось, дым повалит. В этот момент зазвонил мобильник Симонсена.

Он резким движением схватил его, прижал к уху. Разговор был коротким. Когда он закончил, все посмотрели на него с надеждой, что хотя бы на сей раз новости хорошие. И в кои-то веки их надежды оправдались.

— Троульсен нашел женщину в красном, и она много чего может рассказать. Они едут сюда.

Глава 51

Владелица агентства оказалась весьма дружелюбной и приятной женщиной. Поуль Троульсен знал, что ей под тридцать. Он заранее нарисовал в своем воображении образ деловой, самоуверенной дамы, целеустремленно делающей карьеру, этакой классической бизнес-леди с безупречной прической и макияжем. А перед ним предстала добродушная толстушка, явно не уделяющая должного внимания ни своей внешности, ни обстановке офиса. Она провела его в переговорную, скорее походившую на подсобку, нежели на конференц-зал, и, не спрашивая, плеснула в пластиковый стакан уже остывший кофе. Он поблагодарил и из вежливости сделал глоток. Вкус был ужасающий.

— Как вы знаете, речь идет о школьной жизни Хелены Клаусен. Насколько я понимаю, вы одна из тех девушек, которые прекрасно разбирались во взаимоотношениях между вашими одноклассниками.

— Можно и так выразиться. Вообще-то я была, мягко говоря, злюкой. Когда мы с одноклассниками собираемся, я сразу вижу, что некоторые девочки меня до сих пор ненавидят, и я их прекрасно понимаю. Вы верно подметили, во взаимоотношениях между одноклассниками я разбиралась.

— А вы в одном классе с Хеленой Клаусен сколько учились, год?

— Да. Потом она утонула. В общем-то я не очень хорошо ее помню. Когда мы встретились в первый раз, я сразу насторожилась. Она ведь была и красива, и умна, так что я слегка поиздевалась над потенциальной соперницей. — Она покачала головой, словно осуждая саму себя. — Такой я тогда была, к сожалению… Впрочем, переживать уже поздно. Хелена была необщительной, замкнутой, и я от нее быстро отстала. Вот ее смерть я помню хорошо… Мы все тогда ревели. Но забыли о ней довольно быстро и продолжали жить дальше.