Читать книгу 📗 Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив » Страница 56

Когда он думал о матери, перед глазами возникали именно это лицо и это выражение. Теперь, лёжа в ванне огромного особняка отца на Манхэттене, он задумался: действительно ли лицо в его памяти принадлежит матери? После её смерти отец велел убрать все её фотографии из домов. Может, Патрик сам придумал этот образ.

Возможно, он давно забыл мать и теперь ему осталось лишь созданное воображением изображение.

Вода в ванне давно остыла.

Патрик посмотрел на пальцы: от долгого пребывания в воде подушечки сморщились и покрылись извилинами. Руки у него были тонкие, изящные. Ни дня в жизни он не работал. Мозоли, заработанные во время студенческих занятий греблей, давно исчезли благодаря ежедневному крему по шестьсот долларов за баночку.

Он рассматривал ладони, морщинки у суставов и тонкие линии приближающегося среднего возраста. До пятнистых старческих рук отца им ещё было далеко, но сходство уже проявлялось. Эти руки причиняли боль и дарили любовь. А иногда, когда он очень сильно злился, они словно переставали ему принадлежать. Становились руками другого человека.

Может быть, отца.

Он вышел из ванны, вытерся мягким белым полотенцем и оделся.

На верхней площадке лестницы прислушался, пытаясь определить, где отец. В любом доме его местонахождение выдавал голос — низкий, хриплый и слышный отовсюду. Кажется, Джулиан был внизу, хотя Патрик не мог утверждать наверняка. На кухне старика искать точно не стоило: вряд ли он когда-нибудь туда заходил.

У подножия лестницы Патрик свернул к кухне и услышал знакомый голос:

— Чем ты занимался?

Отец говорил из гостиной. Патрик взглянул на часы. Почти девять. Весь день он провёл наверху за ноутбуком: искал новости о процессе, листал социальные сети и чувствовал себя заключённым. Отец настоял, чтобы он не высовывался до конца суда. Сейчас любое упоминание в прессе означало вопросы о Молли Грин и процессе над женой. В каждом сообщении в интернете, теленовостях или газетах будут их имена. Патрику следовало избегать всего этого до вердикта. И даже потом можно снова разговаривать с прессой, лишь если присяжные вынесут нужное решение.

Отец развалился на белом кожаном диване. В одной руке пульт, в другой — неизменная сигара. На журнальном столике лежало несколько мобильных телефонов, будто он, чёрт возьми, торговал наркотиками. Большой экран над камином показывал принадлежащий ему новостной канал. Джулиан взглянул на сына, вскинул бровь, ожидая ответа.

— Следил за новостями о процессе Ванессы. Не высовывался.

— Прокуратура не сообщала, когда тебя вызовут свидетелем?

— Я в списке, но пока ничего не слышал.

Джулиан кивнул.

— Хорошо. И за кампанию не беспокойся. Через месяц или около того возобновишь, когда всё забудется.

— Через месяц? Я теперь не смогу баллотироваться. Думаю, стоит сняться с выборов, папа. Может, попробовать в следующем цикле. Может...

Ему хотелось сказать: может, заняться чем-нибудь другим. Возможно, политика вообще не для него. Возможно, он уедет из города как можно дальше от мерзавца-отца. Скажет, что отец — чудовище, которое хочет сделать из Патрика своё подобие, а он больше не станет в этом участвовать.

Разумеется, ничего этого он не сказал.

— Всегда ты был тряпкой, — сказал Джулиан и вновь посмотрел на телевизор. — Гляди.

Ведущий говорил о военных действиях США в Южной Америке. Бегущая строка внизу экрана сообщала о войне на Ближнем Востоке, угрозах правительства вторгнуться в страну союзника по НАТО ради безопасности США, гибели пятерых подростков при стрельбе в техасской школе, новых обвинениях членов правительства в торговле детьми для сексуальной эксплуатации, российской бомбе, убившей тридцать мирных жителей... И так без конца.

— Новости никогда не сменяли друг друга так быстро. Мир летит вразнос. Через экраны телефонов на каждого круглосуточно направлен пожарный шланг, из которого хлещут смерть, коррупция, война, насилие и убийства. Когда на человека выливают тысячи галлонов дерьма, он не заметит пары небольших кучек. Таких мелких засранцев, как ты. Сколько бы ни говорили об этом процессе, большинство твоих избирателей даже не знает, что Ванессу арестовали. А уж что убили кого-то из твоей команды — тем более. Подожди месяц после вердикта и возвращайся.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но...

— Это не тебе решать. Я могу сделать тебя губернатором, сын. Но ты поступишь по-моему. Иначе вообще не баллотируешься. Иди готовь перезапуск кампании.

Патрик застыл, потеряв дар речи. Словно снова стал мальчишкой, лишившимся матери и выросшим в страхе перед отцом. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы понимать: бояться этого человека разумно. Его следовало бояться.

Всем.

По плиточному полу коридора застучали приближающиеся сапоги.

Патрик повернулся. К нему шёл Деккер в чёрном кожаном пальто. Лицо его покраснело — то ли от холода, то ли от злобы, которую вызывают чрезмерные дозы анаболических стероидов, когда некого разорвать на части. Южноафриканец даже не удостоил Патрика взглядом. Прошёл мимо, словно тот был частью обстановки.

При виде Деккера отец выпрямился на диване.

— Выйди, Патрик.

Он подчинился. Но заметил, что Деккер не закрыл дверь. Патрик сделал вид, что направляется к лестнице, затем остановился, задержал дыхание и прижался спиной к стене всего в нескольких футах от двери, прислушиваясь к разговору.

Первым заговорил Деккер. Разобрать удавалось не всё: он, по крайней мере, говорил тихо.

Какие-то слова, потом: «...трупы... Хэмптонс... ФБР на месте».

— Твою мать, — сказал отец.

Вот это Патрик расслышал без труда.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет. Мы сменили машину ещё до выезда из города.

— Кто из спецагентов руководит расследованием? — спросил отец.

— Билл Кеннеди. Старый друг Флинна.

— Твою мать.

— Что мне...

— Убери Флинна. Как можно скорее.

Тишина.

Патрик и раньше находился в комнате, когда воцарялась такая тишина. Отец умел словно вытянуть из воздуха весь кислород, и оставалось лишь сделать паузу, подумать и убедиться, что ответишь именно то, что он хочет услышать.

— Это может быть сложно. И в конечном счёте невыгодно, — сказал Деккер.

— Почему?

— Если Флинн исчезнет, подсудимая добьётся переноса заседаний. Я думал, ты хочешь быстрее закончить.

— Нет, всё не так. У Ванессы есть второй защитник, Гарри Форд. Он займёт место Флинна. Просто проследи, чтобы Таннер не отложила процесс и не назначила новый. Пусть Ларкин скажет ей: ещё сто тысяч, если в ближайшие три дня она обеспечит нужный вердикт. Это должно её убедить.

— Ларкин притих. Придётся поговорить с ним лично.

— Надеюсь, у нашего продажного копа не проснулась совесть. Скажи, что он должен довести дело до конца.

— А Блок и Лейк?

— Сейчас вокруг них слишком много шума. Разберёмся позже, через месяц или два. Флинн — главная цель. Мне всё равно, как ты это сделаешь и как это будет выглядеть. Через сорок восемь часов он должен быть мёртв.

Глава 53

Эдди

— Этот офис куда лучше той дыры на Западной Сорок шестой улице, — произнёс мужской голос.

Голос человека, которого я давно не слышал вживую.

Гарри ушёл домой выгуливать Кларенса, а мне нужно было заглянуть в офис и разобраться с работой. Блок и Лейк стояли возле своих столов с кружками горячих напитков. У Блок — кофе. У Лейка — какой-то травяной чай, прошедший через пищеварительную систему гватемальской кошки. За их спинами в кресле Блок развалился мужчина, положив обе ноги на её стол. На нём был светлый плащ поверх тёмно-синего костюма, белая рубашка, золотой зажим для галстука. В нагрудном кармане торчала серебристая шариковая ручка. Он был худ, рубашка почти висела на нём, а круги под глазами казались глубже и темнее, чем при нашей последней встрече несколько лет назад.

— Помнишь, чем кончилось твоё последнее вторжение в мой офис на Западной Сорок шестой? — спросил я.