Читать книгу 📗 Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси

Она досадовала на себя, но сделанного не воротишь.

И потому она просто ушла спать в хвост автобуса.

В предвыборном штабе Брюса Янсена теперь оставалось лишь несколько человек из тех, кто пережил ту роковую поездку в Пекин шестнадцать лет назад. Это были преданные люди, прошедшие с Янсеном весь его триумфальный путь: сначала губернаторство, затем членство в Палате представителей, где он лоббировал самые громкие и спорные законопроекты, после — кресло сенатора, и наконец, нынешнюю президентскую гонку — одну из самых ярких в истории страны.

Люди буквально боготворили Янсена, что заставило всерьез занервничать его соперника-республиканца — родного брата уходящего президента. Все соцопросы отправляли политику действующей администрации ко всем чертям, и источники в окружении президента утверждали, что тот пребывает в шоке — и у него были на то все основания. С каждым днем наступательный шарм Янсена добавлял седых волос политтехнологам его оппонента, не говоря уже о соперниках самого сенатора внутри Демократической партии. Еще до начала партийного съезда неофициальные подсчеты сулили сенатору Брюсу Янсену поддержку 61 процента делегатов, покоренных его простыми и логичными доводами. Это был сокрушительный натиск.

Впрочем, штаб Янсена тоже не прохлаждался. Месяцами все вкалывали на износ под началом жесткого, костлявого руководителя кампании Томаса Сандерленда. Неудивительно, что именно этот ветеран команды укрепил свои позиции сильнее прочих. Сандерленд, сухопарый и неулыбчивый бывший офицер с боевыми наградами, неотлучно следовал за Брюсом Янсеном и в горе, и в радости, всегда оставаясь в тени своего патрона. И теперь заслуженная награда — один из высших государственных постов в стране — была у него практически в кармане. Строились разные прогнозы, но должность главы администрации Белого дома казалась наиболее вероятной.

Догги присоединилась к команде сразу после получения диплома юриста и за пару месяцев преданной работы заслужила твердое обещание получить теплое местечко в Белом доме в случае победы на выборах. Перспективы ее вполне устраивали.

Уэсли Бэрфут, преданный сторонник Янсена еще со времен того злосчастного визита в Пекин, окончил юрфак на четыре года раньше Догги и, скорее всего, должен был стать ее непосредственным начальником в Западном крыле. Он обладал блестящим умом и феноменальным даром убеждения, который не раз демонстрировал в Гарварде, где они оба учились. Популярный, обаятельный и чертовски привлекательный, он с легкостью кружил головы самым красивым и умным студенткам, чьи цели в университете изначально были куда более приземленными. Короче говоря, Уэсли получал любую женщину, какую только желал.

За глаза его называли бабником и Дон Жуаном, но подобрать ключик к Догги и подобраться к ней так близко, как ему хотелось, Уэсли пока не удавалось. Разумеется, она чувствовала его магнетизм и находила его компанию приятной, однако между легким флиртом и постелью лежала дистанция, преодолеть которую было не так-то просто.

Когда они снова пересеклись в Гарварде, она решила, что рано или поздно между ними завяжется что-то по-настоящему серьезное, и не отказывалась от этой мысли до сих пор. Если ей хотелось секса, возможностей вокруг хватало с избытком, и для этого вовсе не обязательно было привлекать Уэсли. Красивая девушка ее возраста и ее круга могла выбирать кого угодно, чем она и пользовалась. Уэсли же она приберегала на десерт.

Она потерла глаза и взглянула на часы. Она проспала всего двадцать минут, хотя показалось, что прошла вечность. Приподняв голову, она с удовлетворением увидела, что Уэсли в другом конце салона увлеченно отбивается от репортеров, которые в сотый раз обсасывали все те же пять вопросов, что задавали на протяжении последних недель.

Ей нравилось просто смотреть на него, наблюдая за движением его губ.

Да, говорил он слушателям, он мог подтвердить, что Брюс Янсен более чем удовлетворен стремительным падением рейтингов действующего президента и его ставленника. Да, выдвижение Янсена единым кандидатом от демократов теперь кажется делом решенным. И да, теперь он наконец может официально подтвердить, что Мими Тодд Янсен беременна.

Догги подскочила так резко, что ударилась головой о потолок автобуса, а журналисты подняли такой визг, словно их резали. Что только что ляпнул Уэсли? Мими Янсен беременна?! Боже всемогущий, это была сенсация года, и все поняли это в долю секунды. Тот самый губернатор, который потерял первую жену при столь ужасающих обстоятельствах, который годами безутешно скорбел и никого к себе не подпускал... Человек, который наконец обрел душевный покой и обрел счастье в объятиях новой избранницы после красивейшего романа, теперь станет отцом? Журналисты лихорадочно застрочили в своих блокнотах.

— Когда ей рожать?! — выкрикивали они. — Это точно?! Как давно об этом известно?! Что говорит сенатор Янсен о позднем отцовстве?! Не пугает ли его перспектива завести первенца в пятьдесят пять лет?! Пол ребенка уже известен?!

Все прежние вопросы о лоббизме, сельскохозяйственных субсидиях и колеблющихся юго-западных штатах мгновенно испарились. Мими Тодд Янсен беременна! Черт возьми! Если Янсен выиграет выборы — а эта новость стала семимильным шагом на пути к триумфу, — в Белом доме снова зазвучит детский смех. С ума сойти! Такого не было со времен президента Кеннеди. [19] «А случалось ли подобное вообще когда-либо в истории?» — допытывался самый молодой из репортеров. Боже, они были просто в восторге!

К ней сквозь толпу протиснулся Джон Бугатти, сияя во весь рот какой-то странной улыбкой. Догги сонно улыбнулась ему в ответ.

— Догги! Черт подери, почему ты мне ничего не сказала?

Она лишь покачала головой, и он всё понял. Для нее это тоже было полной неожиданностью, чистейшей правдой.

На следующее утро все газеты мира вышли с этой новостью на первых полосах. «USA Today» опубликовала смонтированный снимок Мими Янсен с младенцем на руках. В «Вашингтон пост» напечатали подробный аналитический разбор того, как это событие повлияет на социальную и семейную политику будущей администрации. Все уже априори считали победу Брюса Янсена решенным делом; новые соцопросы сулили ему небывалый взлет рейтингов даже в самых консервативных штатах. Да что там — Техас, родная вотчина действующего президента, заметно зашатался в своих потертых ковбойских сапогах.

Одним словом, беременность Мими Тодд Янсен стала невероятной сенсацией. Настоящим подарком как для избирательного штаба Брюса Янсена, так и для прессы. Мими являла собой образ идеальной первой леди: она заняла место покойной Кэрол Янсен не просто с достоинством и смирением, но и с авторитетом, который обычно присущ лишь умудренным опытом политикам.

Еще в тот день, когда они публично объявили о своих отношениях, стало ясно, что Мими Тодд — женщина незаурядная. Она смотрела людям прямо в глаза, уверенно отвечала на любые вопросы и никогда не уходила от неудобных тем, включая ее юношеский пацифизм и участие в акциях протеста против первой войны в Персидском заливе. Напротив, она охотно шла на открытый диалог с репортерами, и те обожали ее за это — о ней всегда было приятно писать. Мими Тодд была олицетворением настоящей, сильной Америки, женщиной с характером первопроходца, не боявшейся абсолютно ничего. Об этом писали на каждом углу.

Журналисты пересказывали истории о том, как в детстве она наперекор отцовским запретам гоняла на велосипеде по самым мрачным закоулкам Ричмонда в темное время суток; о том, как она срывала голос на трибунах во время открытия нового стадиона «Сиэтл Сихокс» и каталась на сноуборде в окрестных горах. Буквально за пару дней газетной шумихи вся страна узнала, что Мими с отличием окончила экономический факультет в Нью-Йорке и когда-то расплакалась на глазах у всех в хосписе города Сейлем. И конечно, свеж еще был в памяти ее триумфальный дебют на федеральном телевидении: тогда ее, новоиспеченную супругу богатого и влиятельного сенатора с неоднозначной репутацией, пригласили высказаться по ряду острых вопросов. По ее собственному настоянию съемки проходили прямо на ступенях приюта для бездомных в Анакостии — самом неблагополучном, криминальном районе Вашингтона. Казалось, с первой секунды всё пошло наперекосяк: Мими Тодд в своем элегантном дорогом костюме выглядела вопиюще чуждо на этом фоне, а у входа быстро собралась толпа агрессивных подростков, которые принялись выкрикивать издевки, обвиняя ее в том, что она наживает политический капитал на их нищете. Было заметно, что эти слова задели ее за живое, однако вместо того, чтобы прервать эфир и перенести интервью, Мими, наплевав на предостережения телевизионщиков, спустилась со ступеней прямо к толпе. Она дружески приобняла самых крикливых за плечи и спокойно заговорила с ними. Она ходила среди них до тех пор, пока крики не смолкли. Наконец, она снова поднялась на крыльцо и произнесла импровизированную речь о том, как люди должны уживаться друг с другом и уважать ближнего — просто, искренне, так, что у присутствующих мурашки побежали по коже. Когда она закончила, повисла мертвая тишина; даже ко всему привыкшие репортеры онемели. Телекамеры продолжали работать, транслируя на всю страну кадры, доказавшие: перед Америкой женщина совершенно особого масштаба.