Читать книгу 📗 Моряк (ЛП) - Кеплер Ларс

Белль смеётся и поднимает обе дрожащие ладони, словно джазовый танцор.

Эрик смотрит в его блестящие голубые глаза. Тёплый ветер приподнимает редкие пряди волос на голове.

— Можно ненадолго войти?

Эрик медленно отступает. Белль входит в прихожую и закрывает дверь.

— Я бы выпил стакан воды, если можно, — улыбается Белль.

Эрик ничего не отвечает и не делает ни малейшего движения к кухне.

— Как прошёл первый день?

Эрик молчит.

— Можешь не рассказывать. Мы уже знаем, что ты работал как положено, хотя был молчалив и замкнут. Все, разумеется, относятся к этому с пониманием.

— Вы забрали моего сына.

— Знаю. Поэтому я здесь — напомнить, что тебе предстоит задание, важное для безопасности Швеции… Лично мне хотелось бы, чтобы одной этой причины хватало для мотивации, — объясняет Белль. — Но моим начальникам чрезвычайно важен результат… и потому ради подстраховки они сделали то, что в моих глазах почти… непростительно.

— Я хочу, чтобы сына вернули мне прямо сейчас.

— Этого не будет. Но, думаю, могу устроить так, чтобы ты с ним поговорил, если хочешь, — доброжелательно говорит Белль.

— Очень хочу, — шепчет Эрик.

Белль делает несколько звонков, говорит тихо, в какой-то момент повышает голос, а потом снова поворачивается к Эрику и сообщает, что им разрешили воспользоваться зашифрованным видеоканалом.

Он набирает на телефоне длинный цифровой код и смотрит на экран, пока на лице не появляется улыбка.

— Привет, Белль, — раздаётся светлый голос Орландо.

— Сейчас немного поговоришь с папой, — говорит Белль.

— Спасибо.

Эрик берёт телефон и видит маленькую комнату с синими стенами. Заправленная кровать с цветными подушками и мягкими игрушками бесшумно проплывает в кадре, затем камера поворачивается к Орландо, который сидит перед компьютером.

— Привет, папа… я играю в Sims, которая ещё даже не вышла, — улыбается он, одновременно показывая жестами.

— Ты в порядке? — спрашивает Эрик и с трудом сглатывает.

— Всё отлично, только скучаю по тебе, — отвечает Орландо и немного поправляет слуховой аппарат.

— Скоро ты вернёшься домой, — говорит Эрик, одновременно переводя слова на язык жестов.

— Почему ты грустный? Что-то случилось? — спрашивает Орландо.

— Нет, просто… я за тебя переживаю. Боюсь, что тебе одиноко.

— Всё нормально. Мне дают пиццу и мороженое, и я смотрю много смешных фильмов.

— Шикуешь…

— А ещё Майлз учит меня играть в шахматы, — говорит он и продолжает жестикулировать.

Белль протягивает руку к телефону, показывая, что разговор окончен.

— Орландо, я люблю тебя, — торопливо говорит Эрик. — Я ради тебя сделаю что угодно, никогда этого не забывай…

Изображение внезапно исчезает, экран чернеет. Рука Эрика дрожит, когда он возвращает телефон.

— С ним всё хорошо, — говорит Белль. — До завтра он в безопасности… но если ты по какой-то причине провалишь задание, я уже не смогу ему помочь.

— Я сделаю то, что должен, — тихо отвечает Эрик.

— Я знаю, — улыбается Белль. — Прими снотворное, ложись не позже половины десятого… а в пятницу просто иди по плану шаг за шагом и не думай наперёд. Обычно так лучше.

Белль выходит. Эрик запирает за ним дверь, идёт в ванную, принимает душ, чистит зубы и ложится. Закрывает воспалённые глаза и думает о том, что, рассказывая, как «Майлз» учит его играть в шахматы, Орландо руками показал знак «сын Белля».

Эрик ощущает себя чужим самому себе и пугающе пустым изнутри, потому что всерьёз думает о том, чтобы завтра убить человека.

Полная луна бросает ржавый свет на луг с ромашками. Белые лепестки сливаются в гладкую поверхность озера.

Эрик нагишом бредёт среди высоких цветов, и всё его тело пронизывает тягучее предчувствие катастрофы.

Он останавливается и прислушивается: кажется, совсем рядом за спиной прозвенел чей-то смех.

Осторожно оборачивается.

Теперь тихо.

Метров в десяти от него покачивается несколько ромашек.

Потом — чуть ближе.

Эрик думает, что надо пригнуться и уйти под поверхность цветов, когда резко просыпается от того, что кто-то зажал ему рот.

Он моргает в темноте и смотрит в чёрные глаза Моны. Та отпускает его.

Мона жестами велит молчать и не включать свет, снимает его телефон с зарядки, относит в ванную, открывает кран над раковиной и, вернувшись в спальню, закрывает дверь.

Ещё только вечер.

Эрик даже не успел принять снотворное — заснул сразу, как лёг.

Он садится и не сводит с неё глаз. Волосы туго зачёсаны назад и собраны узлом на затылке. Под тёмно-красной толстовкой на ней футболка с надписью «К чёрту UEFA».

— Ты пришла, — говорит он.

— Я получила твоё сообщение. Какого чёрта происходит?

Мона придвигает стул и садится. Эрик, плача, рассказывает обо всём, что случилось. Она слушает, потом спрашивает о людях на корабле: называли ли они подразделение или ведомство, к которому принадлежат.

— Нет. Только повторяли, что речь идёт о безопасности государства, — отвечает он.

— СЭПО, военная разведка, Управление специального сбора, — вслух перебирает она.

— Ясно было только одно: мой наставник Фредрик Белль говорил о начальстве так, что… не знаю, я представил организацию с чёткой цепочкой командования.

— Почему?

— Потому что он не мог отступить от протокола, — отвечает Эрик. — Каждый раз, когда хотел мне помочь, ему требовалось разрешение начальства.

— Судя по тому, что я знаю о подобных подразделениях, сомневаюсь, что Белль пытался тебе помочь.

— Но ведь именно он устроил разговор с Орландо.

— Он хочет, чтобы ты верил, будто он на твоей стороне.

— Зачем?

— Кто из них был старше — Белль или Майлз?

— Я бы сказал, Белль.

— И всё же он просил Майлза не бить тебя, не показывать эти записи.

— Ладно, ты права, — признаёт Эрик.

— Единственный приоритет Белля — чтобы ты выполнил задание, и цена на самом деле неважна… Я почти уверена, проектом руководит он, — говорит Мона. — Он выбрал тебя и принял решение забрать Орландо… и он решит, жить нашему сыну или нет…

— Но…

— Зачем вмешивать в это высокое начальство? Здесь не будет официальных решений правления, надзорных комиссий и согласований… Никто не хочет ничего знать о происходящем, тем более о том, что нарушает закон.

— Нет, — шепчет он.

— Эрик, давай пройдём всё ещё раз, каждую деталь…

— Ты голодна?

— Нет.

— Может, пойдём на кухню?

— У нас нет времени. Снова расскажи про девушек, которые облили тебя краской.

— Это были две активистки…

— Перестань, не глупи. Их наняли. Опиши обеих, каждую мелочь.

— У одной через бровь шёл шрам…

Эрик как можно точнее пересказывает всё, что произошло на ярмарке, последующие поиски, полицейский автобус, огромный корабль в международных водах, задание, чудовищные видеозаписи, тренировки, обратный полёт на вертолёте, визит Белля и видеозвонок Орландо.

— Поспи ещё, — говорит она. — Я поговорю с несколькими старыми призраками и выясню, что всё это значит. Нам надо знать, чего ждать, чтобы завтра быть максимально готовыми.

— Хорошо, спасибо.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит она и кладёт ладонь ему на грудь, потом отворачивается и уходит.

Эрик познакомился с Моной Адели, когда она работала в баре нелегального танцевального клуба в Копенгагене. Они влюбились и постепенно узнали друг друга. Однажды ночью она рассказала, что её принудительно завербовала иранская служба безопасности и пять лет она работала агентом, прежде чем получила шанс бежать.

Она никогда не рассказывала подробно, что именно была вынуждена делать в те годы. В редкие моменты, когда Эрик спрашивал, Мона просила поверить ей: он не захочет это знать.

Моне дали временный вид на жительство в Швеции. Она переехала к Эрику, забеременела и родила Орландо.

Через три года она подала на постоянный вид на жительство, но вместо этого по наводке немецкой службы безопасности на её имя выписали международный ордер на арест.