Читать книгу 📗 Моряк (ЛП) - Кеплер Ларс

— Ужасные вещи, — отвечает она, не глядя на него, и набивает патронами два магазина.

— Ты всегда говорила, что ордер на арест связан с иранской диктатурой… что они мстят тебе за побег.

— Постарайся мне доверять, — серьёзно говорит она.

— Я доверяю.

— Меня завербовали принудительно, примерно как тебя… Но я делала то, что была вынуждена, пока не появился шанс бежать, — говорит она, и в голосе слышится мрачный надлом.

— Я всегда тебе доверял, — отвечает он.

Уже почти час ночи, когда они останавливаются на парковке перед унылым четырёхэтажным домом из грязно-жёлтого кирпича.

Мона открывает маленькую стеклянную трубочку и втягивает носом белый порошок, прежде чем они выходят из машины. Вокруг совершенно тихо. Кошка бесшумно пересекает дорожку и исчезает среди кустов шиповника.

— Я хочу, чтобы пистолет был у тебя, — говорит она.

— Нет, — улыбается он.

— Я не рассчитываю, что ты им воспользуешься. Всё сделаю сама… но послушай внимательно: может случиться что-то неожиданное, и тогда я хочу, чтобы оружие было у тебя. Будь готов. Это займёт несколько минут — я поговорю с Кристиной и узнаю, что ей известно.

Эрика охватывают тревога и отвращение, когда он берёт пистолет. Чувствует его вес в большой ладони, направляет ствол к земле, рассматривает предохранитель. Он отлично знаком с разными охотничьими ружьями, но стоять ночью в спящем жилом квартале с заряженным пистолетом кажется ему совершенно диким.

Мона встаёт на цыпочки и целует его в губы, затем отворачивается, застёгивает тёмно-красную толстовку и идёт к дому.

Эрик следует за ней. Шаги отдаются эхом от плоского фасада. Вдали на дереве тревожно кричат несколько галок.

— А если она просто защитница животных? — спрашивает он.

— Ха-ха… нет, она агент, — отвечает Мона.

Они подходят к подъезду и входят в лестничный холл, где расположены комнаты для сортировки отходов и хранения колясок, поднимаются на лифте на третий этаж и идут по открытой галерее мимо велосипедов, круглых грилей и выставленных мешков с мусором.

Мона останавливается перед дверью, жестом велит Эрику отойти назад и прижаться спиной к фасаду.

Она достаёт дымовую гранату и чиркает верхушкой о тёрочную пластину. С шипением валит густой чёрный дым. Мона осторожно открывает почтовую щель и направляет дым внутрь квартиры. Когда начинает пищать пожарная сигнализация, она мягко закрывает щель, бросает гранату в металлическое ведро с окурками и становится сбоку от двери, держа армейский кинжал обратным хватом.

Изнутри слышатся быстрые шаги.

Дверь открывается наполовину.

Кристина Линд прижимает к телу спрятанный пистолет.

Не дав ей среагировать, Мона ударом ноги распахивает дверь, и молодая голубоволосая женщина вываливается на галерею.

Она ловит равновесие у перил и резко разворачивается.

В тот же миг, когда Кристина начинает поднимать пистолет, Мона вонзает кинжал ей в плечо.

Кристина судорожно втягивает воздух, пистолет со звоном падает на бетон, вращаясь, проскальзывает под перилами и ударяется о землю шестью метрами ниже.

Кристина прижимает ладонь к ране.

Мона резко разворачивается всем корпусом; тёмное лезвие вспыхивает и оставляет глубокий разрез на лбу Кристины над бровями.

Кристина не обращает внимания на боль и молча пригибается, как боксёр. Кровь течёт по лицу и капает на босые ступни.

Она яростно бросается на Мону, но плохо видит из-за крови, заливающей глаза.

Мона отступает, сосредоточенно следит за её движениями, отводит следующий удар, разворачивается и бьёт её локтем в затылок.

По направлению удара разлетаются кровь и слюна.

Кристина плашмя падает вперёд на пакет с пустыми бутылками и ошеломлённо шарит руками в поисках опоры.

Стекло звенит о стекло.

Прежде чем Кристина успевает прийти в себя, Мона хватает её за волосы и втаскивает в прихожую.

Та брыкается и пытается дотянуться до руки Моны.

Падает зонт.

Эрик смотрит вдоль галереи на ряд закрытых дверей.

Всё неподвижно и тихо.

Мона часто дышит через нос, садится верхом на Кристину и коленями блокирует ей обе руки.

На ресницах Кристины дрожат капли крови, она часто моргает.

Подошвы грязные.

Мона держит кинжал, как скальпель, остриё — прямо перед левым глазом Кристины.

— Где мальчик? — спрашивает она.

— Какой мальчик?

— Кристина, ты работаешь на «Фауст» и участвовала в похищении мальчика в Мёрруме в прошлую…

— О чём ты говоришь? — перебивает она. — Я полицейская и понятия не имею…

Кристина кричит, когда Мона вдавливает кончик ножа ей в глаз. Гелеобразное содержимое стекловидного тела медленно вытекает на щёку и смешивается с быстро текущей кровью.

Мона зажимает ей рот.

Кристина содрогается всем телом, затем начинает дышать рывками, в шоке. Мона убирает руку с её рта и направляет нож к другому глазу.

— У тебя осталась одна попытка ответить правильно — если не хочешь провести всю жизнь в полной темноте.

Когда они возвращаются в машину, от Моны резко пахнет потом. На рукавах и груди тёмно-красной толстовки — чёрные брызги крови. Она сидит на пассажирском месте с закрытыми глазами, а Эрик ведёт машину и ночное небо постепенно светлеет.

Он держит руль обеими руками, чтобы они не так сильно дрожали. Во рту сухо, сердце бьётся тяжело и будто отстранённо.

Они едут по трассе E22 вдоль южного побережья и приближаются к Карлсхамну.

Кристина Линд была напугана, измучена болью и глубоко потрясена, когда на полу прихожей отказалась от всякого сопротивления.

Она рассказала то немногое, что знала, сбивалась и снова и снова клялась Моне, что говорит правду.

Кристину завербовали недавно, и обучение ещё продолжалось.

Отвлечь Эрика на ярмарке вместе с настоящей активисткой-защитницей животных было её первым оперативным заданием.

Она даже не знала о корабле в международных водах и вообще почти ничего не знала об организации. До сих пор единственным её контактом был Майлз — Кристина со слезами уверяла, что даже не встречала его отца.

— Мне нужно место, — сказала Мона, уперев кончик ножа в тонкую кожу под её правым глазом.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— Где тебя тренировали? — перебила Мона.

— Тренировали? В одном месте за Рюдом… там в лесу куча металлолома, кладбище машин. Я толком не поняла.

— Как там всё выглядело? — спросила Мона.

— То место?

— Да.

— Большое, много комнат… высокий забор, гравий… не знаю, было темно.

— Ты понимаешь, что я вернусь, если ты солгала, — сказала Мона и поднялась.

Эрик съезжает с автострады, поворачивает на шоссе 29, проезжает под линиями электропередачи и направляется на север. Кажется, все силы исчерпаны, а мозг при этом работает на пределе. Шок от того, что Мона сделала с Кристиной, смешивается с сильной надеждой, что это поможет им найти Орландо.

Не открывая глаз всю дорогу, Мона снова прокручивает допрос и известные им подробности о «Фаусте», пытаясь составить картину происходящего.

— Я начинаю думать, что Майлз — сын Фредрика Белля, — говорит Эрик.

— Из-за того, что сказала девушка? Я забыла уточнить, слишком сосредоточилась на поиске места, — отвечает Мона и смотрит на него сбоку.

— И из-за этого тоже… Но помнишь, вчера я говорил с Орландо? Он произнёс имя Майлз и одновременно руками показал «сын Белля».

— Правда?

Эрик кивает и пытается объяснить, что сначала решил: это просто детская логика — младший всегда кажется ребёнком старшего.

— Но я сразу почувствовал… между ними было какое-то особое напряжение. Не знаю, как объяснить… Белль вёл себя с Майлзом вроде бы терпеливо, но в то же время… не знаю, как наставник, — говорит Эрик.

Они въезжают в западную часть Рюда — виллы, спортивная площадка, промышленные здания. Эрик снижает скорость, поворачивает налево на шоссе 119 и снова разгоняется. Всего через несколько минут, миновав густой лес, они подъезжают к пустой парковке с указателем на автомобильное кладбище Чюркё-Моссе.