Читать книгу 📗 Зверь внутри - Хаммер Лотте

Она говорила медленно и чеканно, смотря Стигу Оге Торсену прямо в глаза. Он все больше отклонялся от нее, насколько позволяла спинка стула, но так и не смог избежать ее взгляда. Когда она закончила, он ответил, даже не подумав, что его ни о чем не спрашивали:

— Да, это жуткая история, и никому нет до этого никакого дела!

Графиня его прервала. Голос ее прозвучал резко и безапелляционно:

— Вы переводите деньги в «Санлаап», чтобы психическую индульгенцию заслужить, не так ли? Вы проходили курс лечения у Джереми Флойда, потому что сами не в состоянии держаться подальше от малолеток, верно?

Адвокат возмущенно возопил:

— Что здесь происходит?!

Но с еще большей силой отреагировал Стиг Оге Торсен.

— Нет-нет, что вы, все как раз наоборот, это я… Это меня в детстве обижали.

Полину Берг слова Графини вывели из себя, и она тоже повысила голос:

— Ты заблуждаешься! Он детям зла не причинял. Ты что, вообще фишку не сечешь?

Словно защищая свидетеля, она положила руку ему на плечо.

Графиня не стала скрывать конфронтации с коллегой:

— Ерунда! Он был в группе самопомощи вместе со школьным сторожем Пером Клаусеном и этой, ну, медсестрой… как ее… Хелле… Хелле… Как же ее там? Хелле…

Вспоминая, она пару раз щелкнула пальцами, ожидая помощи со стороны Стига Оге Торсена, и чудо случилось:

— Йоргенсен, Хелле Смит Йоргенсен, но это мы…

Однако закончить фразу ему не удалось. До адвоката наконец дошла суть происходящего, и он остановил допрос, закрыв рукой рот своему клиенту.

— Достаточно, дорогие дамы! Более чем достаточно! Я вообще не понимаю… это просто ни на что не похоже! — Он был в бешенстве. И обращаясь в пространство, громко произнес, чтобы соблюсти формальности: — В записи на пленке будет зафиксировано, что я закрыл рукой рот своему клиенту, тем самым рекомендуя ему прервать допрос.

Он поднялся и практически потащил за собой Стига Оге Торсена, защищая его рукой от женщин. И наконец, обращаясь к зеркальной стене, произнес:

— Иди сюда, Симон! Это форменный психологический террор!

Конрад Симонсен с трудом поднялся с места:

— Придется их навестить, подлить масла в огонь. Ты имя запомнил, Арне?

— Медсестра Хелле Смит Йоргенсен.

— Разыщи ее, сколько бы времени это ни заняло.

Глава 60

Графиня подловила своего шефа в коридоре, где терпеливо поджидала его после допроса Стига Оге Торсена, пока он вел переговоры с адвокатом.

— Симон, нам надо поговорить!

Конрад Симонсен удивленно обернулся: слишком уж настойчивым, если не сказать резким тоном она произнесла эту фразу. Он, однако, попытался вежливо уклониться от беседы.

— Сожалею, Графиня, но придется немного подождать. У меня брифинг с руководством, а потом…

Она взяла его за руку и привела в его же кабинет. К своему собственному удивлению, он фактически не сопротивлялся, более того, он подчинился, когда она скомандовала:

— Садись!

Сама она при этом стояла рядом. Он покосился на нее и спросил:

— Что случилось?

— Со мной-то ничего, а вот с тобой что-то произошло.

— Что ты имеешь в виду?

— По-моему, как только у тебя возникает десятисекундная пауза в работе, ты начинаешь думать о чем-то другом. Давай без обиняков, расскажи, что случилось!

Сдаться его заставили не ее слова, а то, что она положила руку ему на плечо. Он открыл ящик письменного стола и передал ей полученный утром конверт. Потом поднялся и встал у окна. Вскоре он услышал, как она села на его место, а затем установилась мертвая тишина. Такая глубокая, что он едва не вздрогнул, когда Графиня обняла его и тихо, но отчетливо сказала:

— Ну и что ты предпринял?

Конрад Симонсен не ответил. Слова застряли у него в горле, поскольку во рту внезапно возник какой-то кисло-сладкий привкус. Точно такой же привкус оставляли леденцы, которые он в детстве покупал в киоске на главной улице по пять или, может, по два эре за штуку. Привкус лимона с сахаром оставался во рту надолго. И теперь, много лет спустя, он словно заново его ощутил.

Это испугало его, но картины, появившиеся у него при этом перед глазами, оказались еще хуже. В одно мгновение пред ним предстала Анна Мия с глазами, полными предсмертной тоски. Видение длилось едва ли больше секунды, но его уже подхватила волна ненависти. В голове промелькнули кадры сладкой мести: выбитое колено, сломанные большие пальцы на руках и — что еще лучше — сильнейший удар ногой в затылок лежащему на асфальте, лицом к бордюрному камню преступника. Никто не смеет угрожать его дочери! Графиня повторила вопрос и тем самым вернула его к действительности.

— Симон, что ты предпринял?

— Анна Мия сейчас у своей матери на Борнхольме. У тебя нет леденцов? Обычно у тебя бывают, ну эти, «Гайоль»… Или дай воды, что ли.

— Она там надолго?

— Кто?

— Сколько еще Анна Мия пробудет на Борнхольме?

— До пятницы, кажется.

— Ты с ней говорил?

— Нет.

— А с кем-нибудь еще?

— Только с тобой.

Некоторое время они стояли в полной тишине, пока не зазвонил его мобильник и он с неохотой освободился от ее объятий. Графиня села на стул напротив и с удовольствием отметила, что он без каких-либо объяснений перенес начало брифинга на пятнадцать минут. Он указал на конверт, который она держала в руке, и спросил:

— Ну и что ты собираешься предпринять?

Она ответила как-то вскользь, словно не придавала этому делу особого значения:

— Начну обычную процедуру, Симон.

— Я и сам могу это сделать!

— Нет. Это сделаю я. Но не надо нервничать, он послал это письмо, просто чтобы пошевелить тебе нервишки.

— Думаешь? Мне ведь и раньше присылали письма с угрозами.

— Именно. Поэтому не парься.

— По-моему, он сделал так потому, что я взял на допрос Полину Берг, ну, ты понимаешь, они ведь ровесницы с его дочерью. Это, скорее, месть за то мое решение… Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Разумеется понимаю. Ладно, иди на свой брифинг и не нервничай.

Конрад Симонсен кивнул, а Графиня, забрав конверт, поспешила покинуть кабинет. Когда дверь за ней закрылась, он вдруг почувствовал, что его клонит в сон.

Глава 61

Толк в кулинарии Анита Дальгрен не знала и потому решила приготовить что-нибудь простенькое. Креветочный коктейль на закуску, а на горячее — говяжье филе с гарниром из вареного картофеля с зеленым маслом и купленным в магазине соусом «Бернез» плюс салат из брынзы и оливок. А на десерт, разумеется, ванильное мороженое. Такие блюда даже она не могла испортить.

Конрад Симонсен по меньшей мере в пятый раз воздал ей хвалу:

— Пальчики оближешь!

Арне Педерсен с ухмылкой добавил:

— Да уж, ты сегодня расстарался, Планк.

Каспер Планк не обратил на их слова внимания и серьезно заявил:

— Я пригласил вас не только для того, чтобы провести вечер в приятной компании. У меня возникла идея, которую следует обсудить, но сперва я вынужден предупредить вас, что больше никогда не появлюсь в ШК. Я в последнее время стал прихварывать, и у меня просто сил не осталось вас там навещать.

Настроение у гостей явно испортилось.

— Да ладно вам, перестаньте хмуриться, — продолжил Планк. — Я ведь не планировал дожить до ста лет. А у тебя, Анита, почему глаза на мокром месте? Вытри-ка слезы! Я ведь не завтра прикажу вам долго жить.

— Извини, больше не буду. Просто я так тебя полюбила!

— Да и ты мне нравишься, девонька моя. Давай-ка уберем со стола, а вот эти двое до безобразия талантливых господ пусть пока попробуют разгадать небольшую загадку. Наш друг с бензопилой — как вы его там кличете, Симон?

Конрад Симонсен ответил не сразу. Он бросил взгляд на Аниту Дальгрен, что не ускользнуло от внимания Каспера Планка.

— С сегодняшнего вечера Анита играет в нашей команде.

— Хм, ну раз уж ты это говоришь… Мы называем его Ползунок.