Читать книгу 📗 Зверь внутри - Хаммер Лотте

— Garfield, слеш, а не бэкслеш, код, и у меня в руках ее логин и пароль.

— Верно. Если ты хочешь подключиться как она, то сперва выключаешь комп, а потом включаешь, не вынимая вот эту дискету из дисковода. Разницы для тебя никакой, зато потом никто не сможет определить, какой комп ты использовала.

— Вставляю шпионскую дискету, если мне надо подключиться как она.

— Точно. И последнее. Если нажмешь последовательно Control, Alt, Escape, ты уничтожишь мои программы, и никто не сможет определить, чем ты на самом деле тут занималась. Конечно, в таком случае больше пользоваться ими уже будет нельзя. Но ты не пожалеешь.

— Control, Alt, Escape — и я чиста, как свежевыпавший снег.

— Именно.

— Быстро мы управились!

Анита Дальгрен спрыгнула с письменного стола и крепко поцеловала Мальте Борупа.

— Зачем ты это сделала?! Нас же никто не видит!

— Подстраховаться никогда не мешает.

Она нежно ему улыбнулась, и он ответил смущенной улыбкой.

Над городом разнеслись удары курантов на ратуше. Новый день начался.

Глава 66

Конрад Симонсен пылесосил квартиру. Он сам накликал на себя лишние хлопоты. Уборщица приходила к нему лишь каждое второе воскресенье, а это означает, что в квартире уже почти две недели никто не убирался. И надо же было договориться с Анни Столь о встрече у него дома! Он не мог допустить, чтобы многие тысячи читателей «Дагбладет» вдруг узнали, какой у него бардак. Пылесос вдруг засосал носок, и Конрад Симонсен решил, что это знак свыше. Все правильно: лучшее — враг хорошего. Да и не следовало впадать в крайность, а то публика еще заподозрит его в болезненном стремлении к стерильной чистоте.

В дверь позвонили. Это был его вчерашний собеседник в больничной палате.

— Доброе утро, господин Симонсен! Что я могу сказать: все получилось гораздо быстрее, нежели я ожидал. Ваш молодой сотрудник действительно талантлив, ему бы еще опыта поднабраться, и из парня выйдет толк, только вы уж не мешайте ему получить образование.

Конрад Симонсен пригласил его войти, но гость остановился в прихожей, сделав знак, что не станет снимать верхнюю одежду, и вынул из кармана конверт.

— Мы обнаружили сорок одного мужчину, которые более одного раза звонили на коммутатор Национальной больницы в период с 2002 по 2005 год и проживали в муниципальном образовании Трундхольм с 1965-го по 1980-й. Если мы исходим из того, что нужный нам человек в возрасте от двадцати пяти до сорока одинок и никогда не лежал в Национальной больнице, список сокращается до четырех, из которых один эмигрировал из Дании весной 2005-го, так что его, видимо, не следует принимать во внимание. Тем не менее мы оставили его в списке, поскольку он проживал в том же поселке, что и два убитых брата. Он значится под номером один.

Конрад Симонсен взял конверт и поблагодарил гостя, который продолжил:

— Да, вот еще что. Спешу сообщить, что ваша гостья из «Дагбладет» задерживается. У нее возникли проблемы с фотографом. Он проспал, и она еще даже не выехала из дома. — С этими словами он передал Конраду Симонсену мобильный телефон.

Тот хмыкнул:

— Я вижу, ваши технические штучки функционируют без помех.

— Разумеется. Все это не так сложно, как представляется, надо всего лишь знать, как это делается, и иметь доступ к соответствующим системам. Кстати, он легок в обращении. Он звонит всякий раз, когда она говорит по своему мобильному, вне зависимости от того, с кем, вам остается только включить его на связь, и вы услышите, о чем речь. Ни она, ни ее собеседники вас не услышат, а по окончании разговора или в случае, когда вы сами более не желаете слушать, вы просто отключаетесь. Правда, использовать его как обычный телефон нельзя, впрочем, это вы и сами знаете.

— А нет опасности, что вас обнаружат?

— Нет, в таком случае я обнаружу сам себя. А вот вы рискуете, вы у нас — слабое звено. В общем, если что случится с этим, я принесу вам другой.

Конрад Симонсен ухмыльнулся:

— Вообще-то, если бы я мог пользоваться такой штуковиной каждый день, это сильно облегчило бы мне работу.

Ответ гостя подразумевал, что он не строит иллюзий на сей счет:

— Зачем так скромно? Мыслите более масштабно. Представляете, какой будет эффект, если в каждого из нас внедрят микрочип, чтобы государство могло пасти своих граждан?!

Это было явно сказано для того, чтобы подчеркнуть, что гость ни на минуту не забывает, на какую тропу они вступили.

Тут зазвонил двойник телефона Анни Столь, и Конрад Симонсен с блеском выдержал боевое крещение. Пока он слушал, им овладело неведомое ему прежде замешательство, и он повернулся к гостю спиной. Разговор вышел коротким. Анни Столь договорилась с другим, более мобильным фотографом и уже находилась в пути.

Общение Конрада Симонсена с пишущей прессой в лице специального репортера криминальной хроники «Дагбладет» с самого начала предполагалось как не особо приятное занятие. Фотограф быстренько сделал свою работу и был таков. Наедине остались два бойца, и каждый ощущал свое превосходство. Но очень скоро выяснилось, что у них много точек соприкосновения — пусть даже и под разными углами зрения, и первые четверть часа они посвятили неформальной беседе о том о сем. Напряженная атмосфера сменилась чуть ли не обезоруживающей, а временами дело доходило до улыбок и даже смеха.

Потом они приступили непосредственно к работе, и Анни Столь предложила поделить диалог на две части.

— Начнем со сбора материала к твоему портрету. Я спрашиваю — ты отвечаешь, а потом я сведу их вместе. Затем мы сделаем классическое интервью о деле, которым ты сейчас занимаешься. Я буду цитировать тебя напрямую, практически не редактируя.

Конрад Симонсен согласился, и следующий час они довольно мирно беседовали о его личности и трудовых буднях. Ее вопросы свидетельствовали о том, что она понимает толк в его работе, и хотя некоторые отдавали банальщиной или основывались на слухах, невозможно было не отдать должное ее профессионализму. Поражало и то, что она помнила детали расследования различных дел. Тем не менее Конрад Симонсен не расслаблялся: с одной стороны, он следовал своему тайному плану, а с другой — несмотря на ее якобы благодушное расположение к нему, он все же чувствовал себя как на экзамене. А может, дело объяснялось тем, что обычно именно он режиссировал беседой: решал, какие вопросы задавать и как загнать собеседника в угол.

Только два вопроса Анни Столь оказались сугубо неприятными:

— Ты время от времени пользуешься услугами парапсихологов. Неужели ты веришь в заклинание духов и полтергейст?

И все же ему удалось вывернуться. Дескать, особо на парапсихологов он не ставит, однако может, не называя имен, привести несколько примеров, когда они оказали существенную помощь следствию.

Другая тема, заставившая напрячься, касалась его отношения к прессе.

— У тебя в журналистских кругах слава человека заносчивого и не желающего сотрудничать с прессой. Негативного, а зачастую и грубого. Чем это объясняется?

Не желая сейчас говорить о желтой прессе, газетных тиражах и телерейтингах, Конрад Симонсен честно признался:

— Это одна из моих слабых сторон. Я больше гожусь для роли следователя, нежели специалиста по связям с общественностью.

Обсуждать эту тему более не имело смысла.

Внезапно едва не наступила катастрофа. Зазвонил мобильный телефон Анни Столь, она извинилась и включила связь. И практически сразу же зазвонил его двойник, лежавший на подоконнике и дублировавший оригинал. Конрад Симонсен поспешил вырубить его. Анни Столь ничего не заметила, а когда закончила разговор, он был уже на кухне. Вернувшись в гостиную, он закончил мысль, которую не успел донести до нее, когда его прервал звонок:

— Как я уже говорил, бывает, что и неряшливо проведенное расследование позволяет довести дело до предъявления обвинения и решения суда, а в другой раз такого не случается, даже если следствие проведено блестяще. Приходится с этим мириться и вообще стараться поскорее забыть, что профессия наша бывает порой несправедливой. Да, сейчас будет готов свежий кофе!