Читать книгу 📗 "«Франкенштейн» и другие страшные истории - Стивенсон Роберт Льюис"

– А он не захочет подчинить тебя себе?

– Больше всего я хочу отдать ему свою свободу, – засмеялась Сибила.

В это время из-за деревьев выехал открытый экипаж, запряженный четверкой великолепных лошадей. В экипаже сидел красивый золотоволосый молодой человек, при виде которого Сибила воскликнула:

– Это он!

– Кто? – удивленно спросил Джеймс.

– Сказочный Принц! – ответила ему сестра, провожая взглядом коляску.

– Я запомню его. Он хорош собой, не спорю, но… клянусь Богом, если он тебя обидит, если ты из-за него прольешь хоть одну слезу, я найду этого Сказочного Принца и убью.

– Что ты такое говоришь, Джеймс?! – воскликнула Сибила в растерянности и страхе. – Я устала, пойдем отсюда. Я хочу домой.

Она отпустила его руку и, поникнув головкой, пошла к дому, а Джеймс с подозрительным и мрачным видом направился за ней.

Глава 4

В это утро Дориан проснулся с чувством огромного счастья. Солнце проникало в спальню сквозь густую зелень сада. Дориан вспомнил, что сегодня вечером он увидит свою любимую, и его с головой накрыла волна радости. «Однако мы договорились встретиться с лордом Генри и Бэзилом, мне надо поторопиться», – подумал он и позвал слугу Виктора, сказав, что хочет одеваться.

Лорд Генри и Бэзил ждали его в отдельном кабинете ресторана.

– Я не знаю, слышал ли ты последнюю новость, Бэзил? Дориан Грей собирается жениться.

Бэзил недоверчиво посмотрел на него:

– Жениться? Ты, верно, шутишь?

– Да, на какой-то актрисе. Боже мой, это же такой неравный брак. Это ужасно. Впрочем, лишь бы она оказалась славной девушкой. Не хочется думать, что Дориан свяжет себя цепями с недостойной женщиной.

В это время дверь распахнулась, и к столу быстрыми шагами подошел Дориан. Глаза его блестели от волнения и радости, он был еще красивее, чем обычно.

– Будьте счастливы, Дориан, – сказал художник, – чтобы только это не было ошибкой.

– Ошибкой! – повторил Дориан. – Вы так говорите потому, что не видели мою Сибилу.

И он снова начал рассказывать о том, как был поражен, увидев ее в первый раз на сцене.

– Она была как белоснежный цветок. Нет слов, чтобы описать ее прелесть. Представьте себе только, я целовал Корделию и обнимал Джульетту. Я благословляю вас, сады Италии. Поверьте, для меня весь мир без нее пуст и ничтожен!

– Никогда не любил преувеличений, – засмеялся лорд Генри.

Дориан посмотрел на него почти с обидой:

– Вы как будто смеетесь надо мной, не верите мне. А я хочу только одного – никогда с ней не расставаться. Когда Сибила со мной, я забываю все, чему вы, Генри, учили меня. Я преображаюсь. Я отказываюсь принимать ваш дар: тушить свет и все подвергать сомнению, все ваши ядовитые теории.

– Ну что ж, – согласился лорд Генри, – я скажу вам одно: женщины вдохновляют нас на подвиги, но они же всегда мешают их совершить.

– Генри, вы несносный циник! – воскликнул Дориан. Он взглянул на часы: – Наш кабриолет уже ждет у входа.

Они все сели в кабриолет. Бэзил был молчалив и печален, он не мог привыкнуть к мысли о том, что Дориан влюблен и хочет жениться. Но, взглянув на его сияющее лицо, он почувствовал, что Дориан весь поглощен этой любовью. И, глядя на уплывающие вдаль деревья, он ощущал чувство потери, как будто никогда больше Дориан не будет для него таким, как прежде.

Наконец они подъехали к дверям театра, освещенным тусклыми фонарями.

Глава 5

Толстый директор театра с почтением встретил друзей у входа. Низко кланяясь, он провел их в ложу.

Театр был полон, даже в первых рядах не было ни одного свободного кресла. На галерке молодые люди громко переговаривались, скорлупки от орехов падали вниз. Они сняли пиджаки и жилеты, повесили их на барьер, как вешают белье на веревку.

– И здесь вы нашли свое сокровище? – брезгливо спросил лорд Генри, в то время как Бэзил с изумлением оглядывался.

– Что ж, порой богини появляются среди простых смертных, – отозвался Дориан Грей, – и тогда особенно чувствуешь их сияние. Совсем скоро вы ее увидите.

И вот наконец наступило это мгновение. Вышла Сибила Вэйн, встреченная громкими рукоплесканиями. Нет сомнения, она была ангельски хороша.

– Пожалуй, я никогда еще не видел столь очаровательной девушки. В ее застенчивости проявляются одновременно чистота ребенка и прелесть раскрывающегося бутона, – сказал лорд Генри.

– Да, не спорю, она достойна вас, – негромко добавил Бэзил.

Фальшиво и мерзко заиграл оркестр. Появился Ромео, одетый в костюм монаха. Он был неуклюж, его жесты напоминали движения марионетки. Сибила Вэйн начала танцевать. Она была прелестна, каждое движение рук напоминало взмах крыла. Но лицо ее было спокойно и безучастно, оно не выражало никакого волнения, когда Ромео взял ее за руку.

Она заговорила, но слова ее звучали тускло и фальшиво, голос был нежный, но слишком спокойный, и потому все интонации были пусты и безжизненны. Дивные стихи в таком исполнении оставались мертвыми. Лицо Дориана Грея становилось все бледнее, он был в недоумении, и с каждым ее словом недоумение постепенно сменялось тревогой. Лорд Генри и Бэзил боялись даже заговорить с ним. Сибила Вэйн оказалась пустой и бездарной. Они бросали вопрошающие взгляды на Дориана, но сдерживались и молчали. Для всякой играющей Джульетту актрисы подлинный экзамен – ее монолог на балконе, и поэтому они с нетерпением его ждали. Она была прелестна, юная, нежная, когда вышла на балкон в полупрозрачном платье, освещенная лунным светом, но каждый ее жест был нестерпимо фальшивым, почти смешным.

Она перегнулась через перила балкона, протянула Ромео руки и начала свой самый знаменитый монолог. Она произносила эти великие слова с тупой старательностью ученицы. Казалось, она не понимает их смысла. Теперь ничем нельзя было скрыть, что она глупа и бездарна. Зрители утратили всякий интерес к пьесе. Все громко переговаривались, смеялись, и наконец послышались даже свистки. И только одна Джульетта на сцене оставалась спокойна и равнодушна.

Вот наконец занавес опустился, лорд Генри встал и надел пальто.

– Ну что ж, мой милый Дориан, что я могу сказать… да, девушка прелестна, но она не создана для сцены и совершенно бездарна. Пойдемте.

– Нет, я выдержу эту пытку до конца. – Дориан проговорил это с необъяснимой горечью. – Простите, что вы из-за меня смотрели это гнусное зрелище. Я вижу, она холодна и равнодушна. Она сегодня другая. Что с ней случилось?

– Простите ей это, Дориан, – стараясь утешить его, проговорил Бэзил. – Ведь любовь – высшее искусство.

– Мы уходим, – лорд Генри отвернулся от сцены, – и вам, Дориан, не стоит здесь оставаться. Смотреть такую игру вредно для души. Девушка очень хороша, но на сцене напоминает деревянную куклу. Это еще не катастрофа. Если вы женитесь на ней, она уйдет со сцены, и все. Поедем-ка лучше в клуб. Я хочу выпить за Сибилу Вэйн, за ее красоту.

– Вы бросаете меня? В такую минуту, когда у меня сердце разрывается от боли?.. – Дориан отошел вглубь ложи и закрыл лицо руками.

– Пойдем, Бэзил, – сказал лорд Генри, и оба они вышли из ложи.

Дориан заставил себя вернуться. Снова поднялся занавес. Дориану казалось, что этому не будет конца. Зрители уходили, громко разговаривая и бранясь. Провал был полный. Как Дориан досидел до конца, он не помнил.

Как только занавес опустился, Дориан бросился бегом за кулисы. Подняться по кривой шаткой лестнице было тяжело, будто он поднимался на вершину горы. Сибила Вэйн была одна в своей уборной. Лицо ее сияло осознанием свершившейся мечты. Ее губы улыбались, словно она овладела какой-то тайной. Она посмотрела на Дориана и радостно воскликнула:

– Как плохо я сегодня играла, правда, мой Сказочный Принц?

– Чудовищно, ужасно! Как я страдал!

– Но вы поняли? – с улыбкой полного счастья проговорила она. – Ну конечно же вы поняли.