Читать книгу 📗 "«Франкенштейн» и другие страшные истории - Стивенсон Роберт Льюис"
Я узнал, что зовут его Виктор Франкенштейн. Я целую неделю слушал его повесть, самую странную и страшную из всех, которые я слышал за всю свою жизнь. Было очевидно, что это человек, глубоко образованный во всех сферах науки. В своей речи он обнаруживал изрядную остроту суждений. Даже на пороге смерти он был благороден и величав. Несомненно, он был предназначен для великих дел. Он создал подобие человека и оживил его. Что может быть в науке выше?! Но, к несчастью, это существо оказалось настоящим чудовищем. Оно уничтожило всех, кого нежно любил этот возвышенный, поистине гениальный человек.
Франкенштейн разворачивал все новые и новые картины своей жизни. Я чувствовал, что он искренен и правдив, что он доверяет мне все самое сокровенное. Но когда я спросил его, какими препаратами он пользовался, чтобы вдохнуть жизнь в сотворенное им, пока еще мертвое тело, его лицо изменилось, глаза вспыхнули, он приподнял руку:
– Никогда, – воскликнул он, – никогда об этом не узнает ни одно живое существо! Нельзя допустить, чтобы хоть один человек сделал попытку повторить мой трагический опыт и снова создать безжалостного убийцу! Нет! Эта тайна умрет вместе со мной. Дорогой друг, – продолжал Франкенштейн, – я чувствую, что умираю. И остаюсь неотомщенным.
Голос его постепенно слабел. И вот он умолк. Исхудавшей рукой он благодарно коснулся моих пальцев, глаза его в последний раз блеснули и навек погасли. Жизнь отлетела от него.
Дорогая Маргарет, не могу описать тебе, как я был опечален его смертью. Но то, что произошло дальше… Великий Боже! Что за сцена потом разыгралась передо мной! Я все еще ошеломлен, не могу прийти в себя.
Я сидел у смертного ложа моего несчастного друга. Вдруг я увидел, что над его гробом склонилось какое-то странное существо, которое не опишешь простыми словами. Это был громадный человек, чрезвычайно уродливый, неуклюже сложенный. Он протянул огромную руку, напоминающую руку мумии, к Франкенштейну и с необъяснимой нежностью коснулся его лба.
Сейчас я смог разглядеть его лицо. Никогда я не видел ничего столь отталкивающего и уродливого. Он замер, глядя на меня с удивлением, но тут же, обернувшись к телу своего создателя, казалось, забыл обо мне.
– Вот еще одна моя жертва! – воскликнул он. – Этим замыкается круг моих злодеяний. О Франкенштейн! Тщетно было бы мне сейчас молить тебя о прощении. Ты мертв. Ты мне уже не ответишь.
– Твое раскаяние бесполезно! – сказал я. – Если бы ты слушался голоса совести и не довел свою адскую месть до последней черты, Виктор был бы сейчас жив.
– Ты думаешь, что я не испытывал мук и раскаяния, когда вел его к гибели, – отозвался демон. – Но это не так! О Франкенштейн, ты – последняя нить, связывающая меня с жизнью. Разве передо мной не виновен весь человеческий род? Я мечтал о подруге, но получал в ответ лишь ненависть и отвращение. Не опасайся, что я кому-нибудь еще причиню зло. Моя жизнь мне ненавистна. Я отправлюсь дальше на север. Там я воздвигну себе погребальный костер и превращу в пепел свое проклятое тело. Я умру, я больше не буду ощущать тоску, дыхание ветра развеет по волнам мой прах. Где я могу найти покой, если не в смерти? Прощай, Франкенштейн! Если бы ты был жив и желал мне отомстить, ты бы обрек меня на еще более жестокие муки. Я спокойно взойду на свой погребальный костер. Я жажду смерти, как освобождения. Прощай, прощай навек!
С этими словами он выпрыгнул из окна каюты на ледяной плот, причаленный вплотную к нашему кораблю. Тяжелые волны унесли его, и он исчез в темной дали…
ШАГРЕНЕВАЯ КОЖА
По роману О. де Бальзака
Глава 1
Лавка древностей
Рафаэль был красив. В его глубоких глазах внимательный взгляд мог прочитать тайную грусть, раннее разочарование. Светлые вьющиеся волосы обрамляли его нежное лицо. Изящно очерченные губы были изогнуты в горькой улыбке, говорящей о тщетных обманутых надеждах и привычной обреченности. Он шел по левому берегу, направляясь к столь известному в Париже Пале-Руаялю.
Ненадолго от мрачных мыслей его отвлекло закатное солнце, озарившее бледное золото Сены, пробудив в нем далекие детские воспоминания. Их родовой особняк стоял на берегу озера, и Рафаэль, еще будучи ребенком, любил по вечерам смотреть с балкона, как гаснут легкие волны, набегая на берег.
Рафаэль рано потерял мать, ему не было и четырех лет, когда ее не стало. Она сохранилась в его душе как тайный туманный свет, чувство уверенности и покоя, нежный поцелуй на ночь.
У отца был мрачный деспотичный характер. Его воля всегда подавляла проявления беспечной радости, детских фантазий, мечтательных иллюзий, так свойственных юности. Рафаэль жил под его тяжелым гнетом, вынужденный покоряться. И все-таки он любил отца. И когда тот внезапно скончался, Рафаэль тяжко переживал утрату. Он шел за его бедным гробом. Незадолго до смерти отец окончательно разорился, потеряв последние остатки растраченного состояния.
Итак, обретя свободу, Рафаэль оказался под давлением беспощадной нищеты. Все было продано: и старинный дом, где так много было чудесных воспоминаний, будящих в ребенке сказочные мечты и фантазии, и мебель из красного дерева, которую он помнил с детства, и любимые картины, и все, все… Коротконогий равнодушный человек вручил ему тысячу франков – это было все, что осталось от прошлой жизни. Ему разрешили взять только старое фортепьяно просто потому, что на него не нашлось покупателя. Оно было бесконечно дорого Рафаэлю. Сколько раз после гнетущих ссор с отцом он находил утешение, погружаясь душой в прекрасный мир, который дарили ему Моцарт, Бетховен, Шуберт…
Итак, Рафаэль остался без средств, без надежды и без крыши над головой.
Преданный Рафаэлю с детства старый слуга Ионафан сказал ему:
– Сударь, послушайте меня, старика, будьте экономны, берегите каждый франк.
Они стояли на улице возле дома, уже не принадлежавшего Рафаэлю, из окна которого выглядывали новые хозяева.
Рафаэль приложил все усилия, стараясь найти недорогую комнату. Наконец в гостинице «Сен-Кантен» хозяйка предложила ему мансарду, которую она уже давно тщетно пыталась кому-нибудь сдать. Это было поистине убогое жилище, где он смог не без усилий разместить в углу свое фортепьяно. Стены были грязные с желтыми подтеками, кровля шла покатым углом, но все же света хватало, и днем можно было читать, сидя за столом. А вечером небольшая лампа тускло освещала открытую книгу.
Хозяйка, госпожа Годэн, была славная женщина со следами былой красоты. Ничто так не пожирает молодость, как нищета. Но и бедность не могла прогнать с лица хозяйки выражение кротости и доброты.
У госпожи Годэн была дочь Полина, поистине очаровательное создание, которое можно было определить одним словом: прозрачность. В ней было что-то неземное, обворожительное. Легкие светлые кудри обрамляли ее прелестное лицо. Огромные серо-голубые глаза излучали особый свет. Она была тонка и воздушна, напоминая распустившийся цветок, в своем развитии остановленный холодом. Вероятно, бедность и голод задержали расцвет этого необыкновенного существа. Иногда вечером она приносила Рафаэлю кувшинчик теплого молока. Но он и не догадывался, что это был ее ужин.
