Читать книгу 📗 Под завесой страха - Шарифф Самия

— Что случилось, моя прекрасная Самия?

— Не хочет уезжать, не попрощавшись с подружкой! — возмущенно воскликнула мать.

— Подожди, Варда! Я разбужу Амину. Это очень важно.

Я продолжала плакать, требуя своего мишку. Амина быстро сбежала по лестнице и бросила в сторону моей матери взгляд, полный ненависти.

— Я здесь, я здесь, не плачь больше, — повторяла подруга тем голосом, каким обычно старшие утешают младших.

Я зарыдала еще сильнее:

— Лапочка остался на шкафу в коридоре. Я не смогла его оттуда забрать и теперь не смогу ему ничего рассказать, и он ничего мысленно не передаст твоим куклам. Как же мы будем общаться?

— Поторапливайся и выходи! Иначе сильно пожалеешь, — пообещала мне мать, буквально клокоча от гнева.

Амина едва успела сказать, что пойдет и заберет Лапочку и что всегда будет о нем заботиться. После этого я вышла, опустив голову, чтобы никого не видеть.

Я села в совсем новую красивую машину отца. Господи, как же я была несчастна без Амины! А теперь у меня не было и Лапочки — единственного утешения. Мне уже не хватало лучшей подруги. Я снова и снова думала о наших играх и обо всем, что мы пережили вместе. Как же несправедлива ко мне жизнь!

Что со мной будет там — в стране, о которой я совсем ничего не знаю? Все вокруг меня улыбались, а мое сердце буквально разрывалось от горя. Братья пребывали в радостном возбуждении, предвкушая, сколько хорошего ожидает их в Алжире. Устроившись на передних сиденьях, родители говорили о нашем новом доме на берегу моря, обсуждали, что там нужно будет сделать. Все строили планы на будущее, я же думала только о прошлом, о котором уже тосковала! Стоило мне лишь подумать о своей новой стране, как я чувствовала смутное беспокойство, охватывающее меня, казалось бы, без всякой видимой причины.

Вместе со своими родными я поднялась на борт огромного парома, сойти с которого через сутки нам предстояло уже в Алжире. Мне не хотелось выходить из каюты, которую я делила с младшими братьями. Однажды в полдень, когда они бегали по палубе, мать спустилась за мной. Она велела мне отправиться в роскошный ресторан, находящийся здесь же, на пароме, но я не захотела даже подняться на ноги. Мать впала в ярость. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, она резко схватила меня за руку.

— Вставай! — крикнула она, занося ладонь для удара.

Я закрыла лицо, но, к моему большому удивлению, мать передумала меня бить.

— Знаешь, почему мы покидаем Францию? Какова главная причина? — неожиданно спросила она.

— Нет… — чистосердечно призналась я.

— Мы делаем это ради вас, наших детей, и в особенности ради тебя! — торжественно объявила мать.

— Ради меня?

— Да, ради тебя! Франция — не самая подходящая страна, чтобы воспитывать детей. И еще меньше она подходит для воспитания нашей дочери. Мы хотим дать тебе правильное воспитание, достойное хорошей мусульманки.

Я не представляла, что означают слова «хорошая мусульманка». Вскоре мне предстояло открыть это для себя.

Наступила ночь, и все отправились по своим каютам. Мать пошла укладывать моих братьев, приказав мне укрыться одеялом, что было немедленно выполнено. Затем, погасив свет, она вышла из комнаты.

— Самия, как ты думаешь, в Алжире очень жарко? — спросил Камель, самый младший из моих братьев.

— Думаю, да.

— Как по-твоему, люди там добрые? — снова спросил он.

— Конечно добрые. Там живут наши бабушки и дедушки, они наверняка будут нас баловать. Спи, братишка.

Закрыв глаза, я снова представила Амину. Сейчас она уже, безусловно, забрала моего мишку со шкафа. Не сомневаясь, что Лапочка в безопасности, я спокойно уснула.

Ранним утром нас разбудил пронзительный крик матери:

— Вставайте, быстро! У нас всего два часа, чтобы позавтракать и собраться. Самия, помоги Малеку одеться, а потом — живо в ресторан!

Я помогала Малеку, который был на год младше меня, она же в это время одевала Камеля.

— Самия, я люблю тебя, — очень серьезно заявил Малек. — Мне так грустно, когда мама на тебя злится. Когда я вырасту, буду тебя защищать и никому не позволю тебя ударить.

— Ты такой добрый, Малек! А теперь идем, иначе мама будет недовольна.

Смеясь и крича, мы побежали подлинному коридору парома догонять остальных. Каждый занял место за столом, чтобы позавтракать. Вскоре нам предстояло ступить за землю предков.

— Проезжайте! Проезжайте! — кричал капитан парома, раздраженно махая на нас руками.

На большой красивой машине вся наша семья въехала на территорию Алжира [1].

Мы разглядывали людей своей новой родины: как же они отличались от французов, которых мы до этого знали! На набережной грязные дети играли рядом с мужчинами в джеллабах [2]. Брат спросил, почему на дяденьках длинные платья.

— Это не платья, — с улыбкой ответила мать. — Здесь мужчины так одеваются, чтобы легче было переносить жару.

Увидев женщину, с ног до головы закутанную в белую ткань, так что оставались видны только глаза, я не могла поверить собственным глазам.

— Это привидение? — не на шутку перепугавшись, спросила я.

— Нет же, глупая! Так одеваются все хорошие мусульманки. А через несколько лет и ты тоже так оденешься.

Мать повернулась к моему отцу в поисках одобрения. Взглянув в зеркало заднего вида, тот перехватил мой взгляд.

Помню, в то самое мгновение я решила, что никогда не оденусь как та женщина, будь она хоть образцом мусульманки.

Чем дальше мы двигались вперед по улицам города, тем больше меня пугала окружающая обстановка. Слишком жарко, повсюду грязь. Люди вокруг говорят по-арабски. Улицы полны «хороших мусульманок», мужчин в длинных платьях и детей, играющих посреди дороги, даже совсем малышей. Прямо среди проезжающих машин они забавлялись со своими волчками и воздушными шариками.

Ослы тащили телеги, полные овощей и фруктов. Впервые в жизни увидев осла, Камель расплакался. Я успокоила его, погладив по щеке и объяснив, что осел — очень доброе домашнее животное, похожее на лошадь. По мере того как мы продвигались, все вокруг менялось. Дороги делались шире, становились спокойными и тенистыми. Мы были уже не в центре Алжира, а скорее в пригороде.

По узенькой улочке мы доехали до нашего дома, который показался мне огромным и прекрасным. Никогда мне не доводилось видеть ничего подобного, разве что в телефильмах. Раскрасневшись от волнения, с блестящими глазами, мы с братьями помчались в сад и обежали вокруг нашего восхитительного дома.

Выплеснув избыток энергии, мы вошли в этот сказочный замок. Внутри все сияло великолепием! Все комнаты были просторными и очень светлыми. Я никогда раньше не видела так хорошо освещенных комнат, тем более что и стены у них были выкрашены в белый цвет. Братья разбрелись по дому, каждый был полон решимости выбрать себе комнату. Последовав их примеру, я остановила свой выбор на одной, показавшейся мне особенно красивой.

— Вот эта! Это моя комната! — закричала я так, чтобы все меня услышали.

— Я хочу эту комнату! — возразил мой брат Нассим. — Она большая, и я смогу разместить здесь свою электрическую железную дорогу.

— Нет, это я хочу сюда. Я ее первой увидела! — настаивала я.

С приходом матери наш спор очень быстро закончился.

— Хватит ругаться! — отрезала она, отстранив меня и взяв на руки моего брата. — Дорогой, эта комната будет твоей, и ты сможешь разместить здесь свою прекрасную железную дорогу. А ты, Самия, займешь комнату в глубине коридора, рядом с комнатой своего младшего брата Камеля. Если он начнет плакать, ты услышишь и придешь его успокоить.

Отправившись спать, я поняла, что у меня самая маленькая комната в доме. Я рассердилась, но мой гнев быстро исчез при мысли, что мне совсем нечего здесь разместить, даже мишки нет. Я со своими воспоминаниями занимала лишь ничтожный уголок огромного дома.