Читать книгу 📗 Две Кореи. Рождение разделенных наций - Ю Теодор Чжун

Танец Psy, имитирующий езду на лошади, стал такой же неотъемлемой частью истории поп-музыки, как «Макарена» и «лунная походка» Майкла Джексона. Когда песня «Gangnam Style» находилась на пике популярности в США, ее постоянно крутили во время спортивных мероприятий и в знаменитых телешоу, таких как «The Ellen DeGeneres Show», «Today», «Saturday Night Live» и «MTV Live». В то время как другие лейблы К-pop пытались выйти на американский рынок, вкладывая миллионы долларов в таких артистов, как Wonder Girls, G-Dragon, Rain и CL, и создавая песни на английском языке, Psy сломал все стереотипы, поскольку его песня была на корейском и при этом транслировалась по всему миру. Он проложил путь для BTS, крупнейшего южнокорейского бойз-бэнда с миллионами поклонников по всему свету, который тоже не переводит свои песни с родного языка в угоду англоязычной аудитории.

В отличие от первой корейской волны, основу которой составляли телесериалы, такие как «Зимняя Соната», и видеоигры, культурный экспорт второй волны, начавшейся в 2008 году, включает в себя популярную музыку в стиле K-pop, анимацию (например, вебтуны ¹⁶², о которых речь пойдет ниже) и онлайн-игры, например, Lineage и PUBG (Playerunknown's Battlegrounds). Эти культурные товары, стоящие миллиарды долларов, достигают глобальной аудитории благодаря цифровым технологиям и стратегическому взаимодействию артистов, корпораций и правительства, для которого «корейская волна» — неотъемлемая часть национальной экономики. Последнее время исследователи склоняются к мысли, что «корейская волна» — это новая политика «мягкой силы», которую Южная Корея использует для расширения своего влияния и конкурентоспособности на мировой арене. Подобно тому, как «Зимняя Соната» вызвала увлечение всем корейским, так и «Gangnam Style» пробудил интерес к корейской культуре, еде, индустрии туризма и красоты, причем последняя пропагандирует неолиберальные ценности выбора, самопомощи и расширения прав и возможностей.

K-Beauty: Мировая столица косметической хирургии

При всей кажущейся легкомысленности клип «Gangnam Style» недвусмысленно раскритиковал одержимость корейцев пластической хирургией, макияжем и уходом за кожей. Этот феномен, более известный сегодня как K-beauty — многомиллиардная индустрия, охватившая все мировые рынки. Дебаты о корейских стандартах красоты уже вспыхивали в обществе после выхода таких фильмов, как «200 фунтов красоты» (англ. 200 Pounds Beauty, 2006) режиссера Ким Ён Хва (Kim Yonghwa, 1971 г. р.), адаптации популярной манги (комикса) Юмико Судзуки «Большой успех Канны!» (англ. Kanna’s Big Success!). Фильм мгновенно стал хитом в прокате и был номинирован на несколько национальных кинопремий. По всей стране было продано более шести миллионов билетов, а кассовые сборы превысили $4,1 млн. Фильм рассказывает о жизни Канны, которую сыграла Ким А Чжун (Kim Ajung, 1982 г. р.). Оставаясь за кулисами, девушка поет вместо известной певицы Ами, чей голос куда менее привлекателен, чем внешность. Будучи «певицей-призраком», Канна живет заурядной жизнью и постоянно подвергается насмешкам и дискриминации из-за лишнего веса (она весит 95 килограммов при росте 169 сантиметров). Сексуальный голос позволяет ей анонимно работать оператором службы «секс по телефону», скрывая свою фигуру и предлагая мужчинам на другом конце линии использовать воображение. Пока Канна пела за кулисами, она сильно увлеклась режиссером Сан Чжуном, отец которого владел развлекательной компанией, нанявшей Ами. Друзья Канны, знающие, насколько она талантлива, уговаривают ее сделать пластическую операцию, чтобы привести гротескное тело в соответствие с вкрадчивым, бархатным голосом. После операции Канна возрождается как Дженни, певица, чья дебютная песня «Maria» мгновенно становится хитом. В то время общественное мнение разделилось. Одни критиковали фильм за то, что он позиционирует косметическую хирургию как единственный способ добиться успеха для женщин, не обладающих идеальным телом, тогда как другие, напротив, утверждали, что картина повышает осведомленность о сильном социальном давлении на женщин, вынуждающем их идти под нож ради признания.

Южная Корея завоевала репутацию мировой Мекки пластической хирургии, сделав Каннам одной из самых популярных локаций в Азии благодаря наличию более пятисот эстетических центров. Некоторые занимают целых шестнадцать этажей и пестрят вывесками «До и после», «Возрождение» и «Перерождение». Сегодня по соотношению эстетических пластических операций на душу населения Корея занимает первое место в мире. Процедуры включают в себя не только популярную блефаропластику ¹⁶³, но и ринопластику, V-line хирургию (сужение нижней челюсти для получения V-образного овала лица), контурирование лица, остеомию скул, приподнятие носа, инъекции ботокса, «aegyo sal» («улыбка глаз») ¹⁶⁴, создание ямочек на щеках и уменьшение икр. Эти процедуры настолько распространены, что даже несколько президентов, включая Пак Кын Хе (Park Geun-hye, 1952 г. р) и Но Му Хёна, прибегали к услугам пластических хирургов во время своего пребывания у власти.

«Лукизм» ¹⁶⁵, поощряющий дискриминацию на рабочем месте, заставляет корейцев совершенствовать свою внешность, начиная с самого юного возраста. Сегодня типичным подарком корейскому подростку на окончание средней школы является либо рино-, либо блефаропластика, чтобы повысить шансы молодых людей на успешный брак и удачную карьеру. Практически каждый документ обязательно сопровождается фотографией (от заявлений о приеме в колледж или на работу до резюме), что делает людей заложниками внешности с момента вступления во взрослую жизнь. В условиях жесткой конкуренции, как мужчины, так и женщины ощущают потребность изменять свою внешность, тем более что рекламодатели называют инвестиции в «работу над телом» залогом успеха. Выходит, что потребители находятся во власти неолиберального режима красоты, который прикрывается лозунгами свободы выбора и стремления взять судьбу в свои руки.

Стройная фигура K-pop идола не всегда была идеалом красоты в Корее. В период Чосон (1392–1910 гг.) жесткая патриархальная система наряду с конфуцианскими идеалами навязывала соответствующие гендерные стереотипы: образ мужественного и сильного мужчины и покорной женщины. Изучение картин периода династии Чосон свидетельствует о том, что по мнению элиты того времени, обладательницы круглого лба были экономными и добродетельными хозяйками, а тонкие брови в форме полумесяца свидетельствовали о мудрости. Идеальная женщина должна была иметь широкие плечи, глубокий пупок, пышный живот и плоские бедра. В отличие от знатных дам, которые на протяжении дня скрывали свою фигуру шалью, женщины из низших классов скромностью не отличались и спокойно обнажали грудь в общественных местах, например, чтобы покормить ребенка. Самой спорной реформой в мужской моде конца периода Чосон стал Закон о коротких волосах (1896 г.), который предписывал знатным мужчинам (янбанам) обрезать пучок на макушке, признак высокородности и мужественности. Реформа прически многим показалась кощунством и вызвала волну негодования и протестов. Во время японского колониального правления «новая женщина» начала коротко стричься, носить цельнокроенные юбки и пользоваться косметикой, следуя западной моде 1920-х годов. В отличие от традиционной женщины (мудрой матери и хорошей жены), «новая женщина» бросила вызов социальным устоям, публично заявив о своей сексуальности, интеллекте и индивидуальности. Столь эгоистичное потакание тщеславию без учета интересов семьи и колонизированной нации вызвало гнев корейских националистов.