Читать книгу 📗 Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона - Балашова Оксана

^{Село Кидекша.}

^{longtaildog / Shutterstock}

Все эти преимущества и достоинства были и остаются яркими географическими и архитектурными доминантами для трансляции разнообразных кидекшских преданий и легенд. Именно вокруг них и о них складывались всевозможные истории, и именно они способствовали концентрации и удержанию этих историй в памяти старожилов. Возможно, только благодаря тому, что в устных преданиях фигурируют и доныне существующие конкретные материальные объекты и вещественные реалии тех далеких веков, кидекшские предания и удалось зафиксировать. Они, словно живые свидетели времен, — своеобразная опора, на которой зиждется сюжетная конструкция.

Особый интерес представляют предания, которые преподносятся информантами как «семейные», «родовые», что, безусловно, придает им определенный вес, значимость. К таковым относятся предания о якобы произошедшем сражении при Кидекше и силаче, по-видимому воине, отличившемся на поле боя. Упоминания о таких, казалось бы, далеких событиях не вызывают сомнений: Суздальская земля на протяжении двух с половиной столетий испытывала разорительные набеги татаро-монгольских отрядов. Факт, что Кидекша подвергалась разорениям, подтверждают не только раскопки, но и летописные свидетельства (Лаврентьевская, Троицкая, Ипатьевская, Симеоновская летописи). Год нашествия (1238-й) и последующие даты набегов (1281-й, 1293-й и др.) в XIV–XV веках, в частности на Суздаль, пунктуально фиксируются летописцами. За перечислениями сожженных, разграбленных, оскверненных городов, сел, погостов, монастырей, храмов следует перечисление людских жертв и нанесенного христианским святыням урона. Масштабность разорения подчеркивается упоминанием окрестностей: «…и нѣсть мѣста, ни вси, селъ тацѣхъ рѣдко, идѣже не воеваша на Суждальской земли; и взяша городовъ 14, опрочь слободъ и погостовъ…»; «все пусто сътвориша», «испустошиша и городы, и волости, и села, и погосты» и т. д. Так что Кидекша, расположенная недалеко от Суздаля, к тому же еще на важном пути всевозможных передвижений, вполне соответствовала удобному месту для совершения грабительского набега и вытекающих отсюда последствий.

Летописные сообщения, по сути авторские, изобилуют стандартными на то время языковыми формулами, «ибо не жанр произведения определяет собой выбор выражений, выбор формул, а предмет, о котором идет речь. Именно предмет… требует для своего изображения тех или иных трафаретных формул» [38]. Каждый летописец, привнося свое личностное авторское «я», следовал определенным правилам летописания. Поэтому в описаниях, связанных с татаро-монгольским периодом, в основном и на первый взгляд однообразно используются одни и те же глаголы, в которых, однако, заключены емкость, полнота и самодостаточность для обозначения действий, связанных с воинственными набегами иноземцев или распрями русских князей: «взяша», «разграбиша» — «пограбиша», «пожгоша», «изсѣкоша», «повоеваша», «все пусто сътвориша» — «испустошиша», «поругашася», «оскверниша», «ведоша въ станы своѣ» — «поведоша въ полонъ» и т. д.

В летописях нет прямых упоминаний о сражении в Кидекше, зато есть свидетельства о нападениях на Суздаль, о сражениях в Суздале. Об одном таком сражении «О побоище под Суздалем», состоявшемся в 1445 году, рассказывается на страницах Симеоновской летописи: «В лѣто 6953… на поле близъ Еуфимiева манастыря…» [43] Возможно, в сознании хранителей народных преданий произошло определенное смешение — замещение или совмещение событий, связанных с Суздальским краем: и Суздаль, и Кидекша слились в понятиях «город» = «поселение», «сражение» = «битва», «татары» = «бандиты» = «басурманы» = «иго». Но допустима ли такая аналогия? Думается, да, поскольку примеры говорят сами за себя. К тому же таковы уникальные законы механизма памяти и передачи фольклорной информации. Во всяком случае, людская коллективная память донесла, сохранила до наших дней удивительные рассказы о тяготах тех лет. Устные предания кидекшан XX века повествуют о времени и людях средневекового прошлого: