Читать книгу 📗 Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром - Эпплбаум Энн

Это были журналистские расследования, но задуманные и поданные так, чтобы вызвать у людей живую реакцию, объяснить им связь между дворцами, построенными далёкими правителями, и ими самими, — и затея сработала. Некоторые видео набрали сотни миллионов просмотров. Теперь представьте себе такой же проект, но при поддержке демократических правительств, СМИ и активистов по всему миру. Не просто расследования, не просто судебные процессы, а кампании по их огласке, показывающие, как всё это влияет на жизнь обычных людей. Подобно тому как демократический мир когда-то создал международный антикоммунистический альянс, Соединённые Штаты с союзниками могут создать международный антикоррупционный альянс, организованный вокруг идей прозрачности, подотчётности и справедливости, подкреплённый творческими подходами, которые рождаются и в самих демократических странах, и в диаспорах автократий.

Обезвредить бомбы информационной войны

Современные автократы серьёзно относятся к информации. Они понимают, как важно не только контролировать умы внутри своей страны, но и влиять на общественное мнение по всему миру. Поэтому они вкладываются в телевизионные каналы, местные и национальные газеты, «фабрики троллей». Они обхаживают политиков и ведущих бизнесменов в демократических странах, чтобы получить заступников и проводников своих идей на местах. Они объединяют усилия, стремясь распространять одни и те же теории заговора и одни и те же темы на разных платформах.

На протяжении трёх десятков лет после холодной войны Соединённые Штаты и их союзники полагали, что им нет нужды конкурировать в этой сфере, поскольку правдивая информация так или иначе победит на «рынке идей». Но никакого рынка идей не существует, во всяком случае свободного. Наоборот: некоторые идеи искусственно продвигались с помощью кампаний по дезинформации, с помощью огромных вложений в социальные сети, чьи алгоритмы способствуют распространению контента, давящего на эмоции и разжигающего рознь; часть алгоритмов была, возможно, разработана для продвижения российских или китайских нарративов. Впервые столкнувшись внутри собственных обществ с российской дезинформацией, мы вообразили, что сможем победить её без специальных усилий — хватит наших обычных форм коммуникации. Но никто из исследователей автократической пропаганды не считает, что достаточно проверять факты или быстро реагировать на ложь. К моменту, когда будут внесены поправки, она уже облетит весь мир. Наши старые модели не учитывали того печального факта, что многие люди стремятся к дезинформации. Их привлекают теории заговора, и они вовсе не обязательно ищут достоверные новости.

Чтобы дать всему этому отпор, для начала мы можем признать, что отмывание информации превратилось в эпидемию, и постараться при любой возможности разоблачать ложь. В 2023 году правительство США так и поступило. Центр глобального взаимодействия Госдепартамента (GEC) упорядочил разведданные и информацию, собранную остальными подразделениями правительства, и начал разоблачать кампании [320], запланированные россиянами, ещё до запуска. Эту тактику Джеймс Рубин, который руководит GEC с 2022 года, называет «предопровержением». Центр раскрыл кампанию по распространению дезинформации о здравоохранении в Африке, выяснив имена вовлечённых в неё россиян, а затем проинформировал СМИ в наиболее пострадавших африканских странах. Кроме того, GEC раскрыл российский план по координации дезинформации в Латинской Америке через Pressenza и другие сайты и проинформировал испаноязычные СМИ. Французское правительство вместе с несколькими институтами ЕС разоблачило RRN, группу, создавшую сеть «тайпсквоттинга» во Франции и Германии. Правительство Германии раскрыло [321] ещё одну операцию, направленную на немецкоговорящую аудиторию: около пятидесяти тысяч поддельных аккаунтов в Twitter, которые в конце 2023 года разослали за месяц более миллиона сообщений, нередко намекавших, что власти Германии пренебрегают немцами, предоставляя оружие и помощь Украине. Разоблачая подобные кампании заранее, американское, французское и немецкое правительства надеются предупредить хотя бы некоторых людей об их существовании.

Конечно, проблема гораздо глубже: ни одна из этих кампаний не имела бы шансов на успех, если бы социальные сети, в которых они проводятся, не были такой лёгкой добычей. Реформа этих платформ — обширная тема, выходящая далеко за рамки внешней политики, и даже самый цивилизованный разговор о регулировании соцсетей вызывает огромное сопротивление. Эти платформы относятся к числу самых богатых и влиятельных компаний в мире, и, как и предприятия по отмыванию денег, они лоббируют против изменений; так же действуют и многие политики, считающие нынешнюю систему приемлемой, — особенно ультраправые. Вместе они препятствуют любому продуктивному разговору, даже несмотря на то, что общение в интернете стало заметно хуже. После того как Илон Маск купил Twitter, эта платформа быстро превратилась в мощный рупор экстремистских, антисемитских и пророссийских нарративов. TikTok — платформа, созданная в Китае, — остаётся мощным и недостаточно изученным источником дезинформации, не в последнюю очередь потому, что она совершенно непрозрачна. Мы не знаем, используется ли она для влияния на американскую политику или для сбора данных о пользователях и каким образом. Американские ультраправые тем временем перевели обоснованные политические дебаты о регулировании онлайн-платформ в плоскость споров о «запретах» и «свободе слова», нападая на учёных и других исследователей, которые стремятся понять, как функционирует интернет и как сделать его более прозрачным.

Но информационная система, как и финансовая, опирается на ряд законов, правил и норм, и все они могут быть изменены, если у наших политиков будет к тому воля. На смену скрытности может прийти прозрачность. Пользователи социальных сетей должны сами быть хозяевами своих данных и решать, как ими распоряжаться. Они должны иметь возможность напрямую влиять на алгоритмы, определяющие, что они видят. Законодатели демократических стран могут разрабатывать технические и юридические средства, дающие людям больше контроля и выбора, или привлекать компании к ответственности, если их алгоритмы продвигают контент, связанный с терроризмом. Гражданские учёные должны иметь доступ к платформам, чтобы лучше понимать их влияние на общество, подобно тому как в прошлом они работали с пищевыми компаниями, чтобы обеспечить более высокий уровень гигиены, или с нефтяными компаниями, чтобы предотвратить ущерб окружающей среде.

Как и борьба с клептократией, борьба за доказательную дискуссию требует более широких международных коалиций. Соединённым Штатам и их союзникам, возможно, придётся объединить усилия друг с другом и с медиакомпаниями, чтобы сделать Reuters, Associated Press и другие надёжные издания стандартным источником мировых новостей вместо «Синьхуа» и RT. Для того, чтобы китайские программы и новостные сайты не всегда оказывались самым доступным вариантом в Африке или Латинской Америке, могут потребоваться совместные действия правительств и частных компаний. Ни одно демократическое правительство не должно считать аргументы в пользу демократии или верховенства закона чем-то ясным и самоочевидным. Авторитарные нарративы последовательно подрывают естественную привлекательность этих идей, изображая диктатуру как стабильность, а демократию — как хаос. Демократические СМИ, общественные организации и политики должны дать им отпор и привести доводы в пользу прозрачности, подотчётности и свободы — в своих странах и во всём мире.

Кроме прочего, объединёнными усилиями можно помочь гражданам автократий лучше понять мировой контекст, в котором существуют их режимы. Если российская, гонконгская, венесуэльская и иранская диаспоры помогут друг другу в распространении идей, вместе они смогут оказать большее влияние на общество, чем любая отдельная группа сама по себе. Кое-где это уже было опробовано. Ныне запрещённое кыргызское новостное издание «Клооп» многие годы успешно выстраивало связи между независимыми журналистами Центральной Азии, чтобы даже люди в очень закрытых странах могли разобраться, что происходит в регионе, в том числе узнать о попытках России захватить их информационное пространство. Несколько российских независимых изданий, таких как «Медуза» и Insider, переводят свои лучшие материалы на английский язык, чтобы донести их до широкой аудитории по всему миру. На открытых и закрытых встречах, подобных той, что проходила под Вильнюсом, активисты из автократических стран уже обмениваются опытом, планируют совместные стратегии и рассказывают друг другу, как получить доступ к заблокированным сайтам. Если мы их поддержим, они помогут друг другу доносить информацию лучше и убедительнее, а затем научат и нас.