Читать книгу 📗 Искатель, 2011 №3 - Соколов Владимир Николаевич

«Что со мной? Почему меня вдруг парализовало? К моему бедру еще не прикасалась чужая рука... И этот холодный кусок внутри... Вот-вот он сольется с его рукой, но нельзя, нельзя им этого позволить!»

Девушка размахнулась и ударила. Ударила в пустоту и открыла глаза. Юрца рядом не было. Он уже сидел рядом с дружками и, не глядя в ее сторону, рассматривал доставшиеся карты.

...Медовый Ткач, пролетев над всем составом, опустился на крышу второго от конца вагона, словно притянутый магнитным полем. Сев, он отпустил остатки порванной паутины: тонкая нить сложилась одним концом в спираль прямо перед ним, вторым же свободно повисла на уровне окон вагона. Медовый Ткач ждал. И чуткие кончики пальцев, и тонкие перепонки ушек, и светло-коричневые чешуйки на хвосте — все-все подсказывало ему: «Близко!»

Парни резались в карты. Желтоватый свет заполнял вагонное пространство, а Ольга смотрела на заоконную чернильную пустоту и представляла, как войдет в вагон капитан милиции, как она нарочно поздоровается с ним по имени-отчеству и какое при этом лицо станет у Юрца. Ведь они все трусы! Трусы!

Между тем Анатолий Сергеевич, дойдя до середины состава, в очередном тамбуре наткнулся на заклинившую дверь. В ожидании следующей остановки он достал свою ментоловую пшикалку и освежил рот.

— Зяма-то наш опять проиграл, — услышала девушка голос одного из парней, — давай, чувачок, действуй! Но, прошу тебя, Зямок, с вдохновеньем!

«Взз-тляямп, взз-тляямп», — какие-то незнакомые звуки заполнили вагон. Оля повернула голову и увидела, что тощий Зяма, подпрыгивая как кузнечик, перемещался от сиденья к сиденью и ловко чиркал по ним небольшим ножичком. Кожзаменитель на сиденьях расползался, словно кожура взрезанных помидоров.

— Зачем ты портишь? — закричала девушка и тут же увидела прямо перед собой хищно-птичье, перекошенное лицо.

Сталь лезвия сверкнула между их лицами и исчезла. И проволочки усов, неровный белый бантик на черном фоне, острые ушки, испуганные желтые пуговки глаз, — вместо ножичка в руке Зямы кулечком болтался Пуська.

— Не трогай! Отпусти котенка! — Оле показалось, что эти слова выкрикнула не она, а кто-то гигантский и невидимый воспользовался ее ртом, как метательным орудием, и швырнул их в лицо парню.

— Отпустить? Да с удовольствием! — Зяма ухмыльнулся, обнажив желтые прокуренные зубы, выставил руку с котенком в окно и разжал пальцы.

— Ну, ты прямо как Шварценеггер отпускаешь! — заурчал толстый Пон.

...Медовый Ткач дождался своей первой добычи. Это был хороший мед, очень свежий и мягкий. Медовый Ткач вошел в него легко и беззаботно, и даже позволил себе немного порезвиться, поплавать и понырять, прежде чем впитать его в себя. Медовый Ткач сжал и разжал пальчики, свернул и развернул хвостик, приоткрыл глаза и, аккуратно переставляя лапки, начал движение по крыше...

— Гад! Гадыыы! — Оля отпихнула Зяму и бросилась по проходу в конец вагона. Там, на стене, в обрамлении желтого ящичка с прорезями, была большая черная кнопка. Но на пол пути кто-то схватил ее за воротник и рванул назад с такой силой, что зубы с клацаньем ударились друг о друга. Девушка попробовала развернуться, но чьи-то цепкие пальцы обхватили шею, и — вперед, вперед, вперед наклонялась голова. Оля упала, предварительно получив хлесткий удар коленом ниже спины. Трое парней схватили Ольгу за руки и волоком вытащили в тамбур. Юрец шел сзади. Там они прислонили девушку к стенке, и Зяма, больно защемив грудь, дохнул ей в лицо чем-то кислым.

— Еще раз откроешь рот, выбью зубы, — прошипел он.

Оля дернулась, но Слон и Пон крепко держали ее за руки.

— Джентльмены, отпустите даму, — сказал Юрец. — Не собираетесь же вы, в самом деле, совершать прямо здесь акт разнузданного насилия. У вас на это времени, между прочим, совсем нет. Вон Хлюпино на подходе. Отпустите-ка ее.

Оля почувствовала, что хватка парней ослабла.

— Но в то же время девушка вела себя крайне нехорошо. Ей, видите ли, не понравилось, что мы плохо обращаемся с электричеч-кой. Портим государственное имущество. Ей, конечно же, не нравится, что и надписи на стеклышках изменены: «не прислоняться» кто-то исправил на «не писоться». — Юрец почесал подбородок.

— Я думаю, краля, чтобы разойтись мирно, так сказать, завершить партейку как бы вничью, надо одним мирром помазаться. То есть чтобы и ты, красотка, порядочек нарушила. Придется тебе пописать, в нарушение всех местных правил. — И Юрец ткнул пальцем в исковерканную надпись.

— Нет!

— Ты не поняла, или нам показалось, или вправду сказала «нет»?

— Отпустите меня!

— Ну, конечно, отпустим! Одну прелестную тварь уже отпустили.

Зяма как-то странно дернул локтем, и Ольга почувствовала обжигающую боль в низу живота.

— Ну, так как? Ждем-с!

И вновь толчок боли.

— Постой-ка, Зяма, не увлекайся! Девочка молчит, а молчание, как известно, знак согласия.

Боль переместилась на внутреннюю поверхность левого бедра и стала образовывать теплое пятно, а пятно выпустило длинное щупальце, побежавшее вниз. И зажурчало...

— Ты смотри, пись-пись сделала! — В голосе Юрца послышались удивленно-радостные интонации.

Слон, Зяма и Пон захлопали в ладоши.

— А ведь девушку предупреждали: «не писоться»! Ай-ай-ай, как нехорошо получается! Стыдно!

— Бессовестная, — сказал Слон. — Нарушила и даже глазом не моргнула.

— На ее месте я бы просто со стыда сгорел, — вставил Пон.

— И я хочу вас спросить, братаны, а место ли бессовестным в наших прекрасных электричках?

— Не-а, не место, — почти хором ответили братаны.

— Я тоже так считаю. Ну-ка, взяли за ручки и в стоечку ее. — Парни схватили девушку, наклонили лицом к двери, и, когда у платформы «Хлюпино» двери открылись, Юрец с размаха наподдал Оле ногой. Девушка выпала на платформу, ободрав колени и локти.

...Вторая добыча оказалась намного крупнее. Очень сладкий и душистый мед, хотя немного тяжеловат. Но сил после первой порции прибавилось, и Медовый Ткач смог затащить мед на крышу. Это была настоящая удача — целых две добычи за короткое время. И охотничье чутье подсказывало, что это еще не все. Но пока надо было управиться со второй добычей, и существо принялось плести вокруг нее узор из полупрозрачных нитей...

Развалившись на свежепорезанных сиденьях, Юрец и Пон курили импортные ароматизированные сигареты.

— Зря мы, Юрец, девчонку отпустили. Могли бы неплохо с ней покувыркаться. — Пон засунул руку под мышку, почесал, а потом понюхал пальцы.

— Утихни, Пон. — Юрец картинно затянулся и выпустил колечко дыма. — Сейчас в общаге без проблем накувыркаешься. А с этой кралей на криминал можно было нарваться. Видал, как она к ментовской кнопке рванула?

— Это она к стоп-крану рванула, чтобы электричку остановить и кота своего найти. Дура сердобольная.

— Вот пускай и ищет его трупик. Только сначала надо бельишко застирать. — Юрец улыбнулся.

— А если она взаправду сейчас ментам звонит?

— Откуда? Даже если и найдет работающий автомат, то что она им скажет? Что в тамбуре наделала? А? Подумай своей дурьей башкой!

— Все равно зря отпустили. — Пон прищемил пальцами прыщ на щеке.

Увидев набрякшую желто-зеленую каплю гноя, Юрец отвернулся к проходу между сиденьями и сплюнул.

— Где там наши лохи запропастились?

В это время худосочный Зяма и флегматик Слон, оставшиеся в тамбуре, придумали новую забаву: им удалось разжать двери, вставив между ними пустую пивную бутылку, и Зяма, высунув руку в образовавшуюся щель, скоблил снаружи все тем же ножичком некоторые буквы в еще никем не тронутой надписи «не прислоняться». Слон страховал Зяму, держа за руку, хотя вероятность, что тот вывалится была небольшой.

— Ты, Слоник, пока не подсматривай, потом увидишь, что получится. Это тебе сюрпризик такой будет, — сказал Зяма приятелю, и тот покорно отвернулся.