Читать книгу 📗 Ровно в четыре утра (СИ) - Хренов Алексей » Страница 10

За ним заходил третий.

Лёха проводил их взглядом. Одна из летающих лодок уходила, снижаясь и волоча за собой жирный шлейф чёрного дыма, который быстро растягивался над моряками, атакующими проклятые Гробини.

Немецкий истребитель, наверное, мог догнать МБР-2 почти на холостых оборотах, но недостаток скорости их экипажи явно компенсировали отсутствием инстинкта самосохранения.

После прохода третьего МБР-2 немецкие пулемёты ненадолго притихли. Моряки тут же начали приподниматься из канав, но прежде чем кто-нибудь успел решить, что можно двигаться дальше, где-то за спиной тяжело бухнуло.

Первый снаряд разорвался за крайними домами.

Второй лёг заметно ближе к дороге, подняв над крышами чёрный фонтан земли и дыма, а после третьего немецкая огневая точка в каменном доме внезапно замолчала.

— За Родину! Вперёд! Ура-а! — заорал политрук, первым поднимаясь из канавы.

— Бля-я-ять! Суки-и-и! Долбоёбы-ы-ы! — дружно поддержали его остальные моряки и полезли следом.

Цепь поднялась почти одновременно и рванула к следующей канаве. Курсанты справа тоже двинулись вперёд, кто-то начал стрелять на ходу, причём Лёха сильно подозревал, что единственной гарантированной жертвой такой стрельбы оставался боекомплект.

Лёха раздал пинков, и его портовики тоже без азарта поднялись вслед за остальными, явно считая, что арьергард наступления прекрасно справлялся со своими обязанностями и без подобных инициатив.

— С детства бег ненавижу, — задыхаясь, сообщил Лёха. — Особенно по пересечённой местности. С физкультуры при первой возможности сваливал.

Бежавший рядом латыш посмотрел на него с неожиданной надеждой.

— Сейчас не можно?

— Сейчас учитель строгий.

Впереди снова замелькали серые фигуры.

Где-то впереди коротко и резко свистнули.

Почти сразу несколько немцев поднялись из-за изгороди и начали откатываться к следующему ряду домов. За ними двинулись остальные, пулемёт ещё несколько раз огрызнулся и тоже замолчал.

Немцы перебегали от дома к дому небольшими группами, задерживались у заборов, давали несколько выстрелов и снова отходили, не собираясь дарить наступающим даже сотню метров просто так.

Лёха приподнялся над канавой и с некоторым удивлением наблюдал за происходящим. Выходило, что немецкому командиру не требовалось надсаживаться, размахивать руками и посылать связных — достаточно было дунуть в свисток, и все вокруг сразу понимали, куда именно им следует бежать.

Один из портовиков проводил их завистливым взглядом.

— Старшина, а у тебя такой свисток есть? Чтоб сразу назад.

Возле первого же занятого дома мечта латышского воина материализовалась. Там обнаружился мёртвый немецкий фельдфебель, у которого на шнурке совершенно предусмотрительно висел небольшой металлический свисток.

Лёха снял находку, повертел в пальцах и посмотрел вперёд.

Любопытство, как известно, сгубило кошку.

Он набрал побольше воздуха и свистнул изо всех сил.

За соседним двором что-то закричали по-немецки, после чего несколько серых фигур поспешно перебежали ещё на пару домов назад.

Лёха посмотрел на свисток с уважением и повесил свисток на шею.

— Шикарная вещь.

Воодушевлённый успехом, новоявленный старшина 2-й статьи товарищ Хреновас перебежал к дому впереди и свистнул снова. Впереди опять началось движение, немецкий расчёт даже потащил пулемёт назад, и Лёха уже начал подозревать, что обнаружил чрезвычайно эффективный способ ведения войны, по какой-то причине не описанный ни в одном советском уставе.

Способ показался Лёхе подозрительно удобным.

На третий раз получилось хуже.

Сначала впереди ответил другой свисток. Потом ещё один. После этого немцы почему-то перестали отступать, а рядом с Лёхой прошлась длинная пулемётная очередь из окна дальнего дома.

Музыкальный гений мгновенно рухнул в канаву.

Похоже, немецкая система управления войсками всё-таки предусматривала защиту от несанкционированного доступа.

Серые фигуры снова начали появляться между домами, только теперь двигались уже в сторону Лёхи. Заговорил пулемёт, справа затрещали винтовки, и бой за два дома, которые немецкий свисток несколько минут назад так любезно им подарил, разгорелся с неожиданной силой.

Лёха перебежал за очередной забор, рухнул в канаву и только тогда вдруг понял, что место кажется подозрительно знакомым.

Впереди был тот самый перекрёсток. Чуть дальше виднелась крыша сарая, в который вчера въехал их «Форд».

Рядом кто-то из латышей тихо выругался.

— Старшина… это тот сарай?

Это уже начинало приобретать характер дурной традиции.

Вчера Лёха попал в Гробиню случайно и всеми силами пытался из неё выбраться. Сегодня он пришёл сюда по приказу и всеми силами пытался забраться обратно.

К вечеру наступление окончательно выдохлось. Немцы получили подкрепление, снова полезли между домами и начали понемногу отжимать моряков обратно. Сначала пришёл приказ удерживать занятые позиции, через полчаса — отходить к окраине, а ещё немного погодя вдоль цепи передали наконец совсем понятное:

— На исходные!

Лёха воспринял распоряжение с облегчением. За последние сутки Гробиня успела надоесть ему значительно больше, чем некоторые города за всю предыдущую жизнь.

Отходили уже в сумерках, перебегая между канавами и время от времени отстреливаясь. Немцы особенно не наседали, и к ночи потрёпанный сводный отряд добрался до старых, заброшенных фортов Либавской крепости.

Крепость начали строить ещё при Александре III для защиты Либавской военно-морской базы, но меньше чем через два десятилетия признали стратегической ошибкой, разоружили и даже пытались взорвать. К счастью, получилось не до конца.

Из заросших валов торчали огромные куски серого бетона, тёмные проходы вели в сырые казематы, а перед укреплениями до самого шоссе лежало открытое поле. После Гробини Лёхе всё это показалось почти курортом.

Здесь они и закрепились на ночь.

На рассвете двадцать пятого июня Лёха сидел у бетонной стены, жевал кусок чёрного хлеба и время от времени запускал ложку в одну из двух банок тушёнки, выданных его отделению на четверых. Рядом в помятом котелке остывал чай, пахнувший главным образом дымом.

После двух суток суматошной войны завтрак казался почти роскошным.

Вдалеке, над Гробиней снова загудели моторы, только теперь звук был совсем другим — быстрым, злым, рваным. Лёха поднял голову и увидел, как в небе сцепились четыре «Мессершмитта» и три И-153. «Чайки» крутились между ними почти неприлично резво, проваливаясь вниз, снова забираясь наверх и заставляя немцев то и дело проскакивать мимо.

Лёха невольно перестал жевать.

И-153 свалился в крутой вираж, поставив истребитель почти вертикально на крыло, и «Мессершмитт», державшийся у него на хвосте, проскочил вперёд.

«Чайка» тут же довернула за немцем, на секунду поймала его в прицел и дала короткую очередь. «Мессершмитт» резко полез горкой, и И-153 потянулся следом.

— Не тянись… — пробормотал Лёха. — Куда? В вираж… давай…

Второй «Мессершмитт» уже падал сверху ему на хвост. Пилот «Чайки» будто услышал Лёху, нырнул вниз, круто развернулся и вышел из-под атаки. На несколько секунд Лёха даже решил, что парень выкрутился.

Потом третий «Мессершмитт» зашёл со стороны встающего солнца.

«Чайка» дёрнулась в сторону, но поздно. К ней потянулись короткие трассы, самолёт вдруг вспыхнул и, заваливаясь на крыло, пошёл вниз. Лёха ещё несколько секунд смотрел, как горящая машина уходит к домам.

Где-то вдалеке поднялся чёрный столб дыма.

Лёха мрачно посмотрел туда.

Опять Гробиня. Проклятое название.

Мысль пришла до смешного простая. Он уже второй день бегал по канавам, стрелял из винтовок, командовал портовыми рабочими, ездил на паровозах и вообще занимался всем, кроме собственной профессии.

Лёха ещё раз посмотрел в небо.

Нет, решительно пора было возвращаться в авиацию. На земле он, конечно, тоже понемногу осваивался, но для человека, которого столько лет учили летать, карьера морского пехотинца начинала принимать несколько затяжной характер.