Читать книгу 📗 "Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович"

Опасными же секретами, а рецепт «огненных стрел», безусловно, относился именно к таким, торговать ещё сложнее. Грядущая польза для покупателей в этом случае сомнительна, а вот опасность дальнейшей утечки — высока, поэтому тут легко не только остаться без награды, но и лишиться, как минимум, свободы. Но это если очень повезёт, и тот, с кем ты торговался, осмотрительно пожелает сохранить возможность задавать тебе уточняющие вопросы. Однако мир переполнен любителями простых решений, поэтому куда более вероятно сразу лишиться жизни.

В том числе и поэтому Ильдар собирался продавать не технологию, а сами «огненные стрелы». Но и тут имелось препятствие. Люди по природе своей консервативны и недоверчивы. «Ежели оно при дедах-прадедах так делалось, так и нам негоже отступать. Предки мудрее, они жизнь прожили!»

Поэтому для потенциальных покупателей у него был заготовлен яркий показ товара. Можно сказать, зажигательный!

«Твоя главная задача — продать им эти стрелы, и продать дорого!» — говорил Титу тот человек. — «Но они не купят, если не поразить их до глубины души. Ты же в Афинах был? Театр видел? Так вот, им нужно устроить яркое зрелище. Буквально зажечь их!»

Разумеется, Тит Синопский не раз бывал в Афинах, не преминул он посетить театр, чьё новое мраморное здание с колоннами было предметом тщеславия афинян[4], и прекрасно осознавал, что хорошее зрелище требует тщательной подготовки.

Он и расстарался. Перед плаванием они тщательно очистили корпус корабля от наросших раковин, просмолили и законопатили корпус, а затем — выкрасили свинцовым суриком, купленным у Еркатов. Хоть и не очень велика от этого прибавка в скорости, но в его затее нет мелочей. Команду усилили двумя десятками ребят, ловко обращающихся с составными луками, способных стрелять часто, далеко и метко.

— Не могу я тебя постигнуть, Тит! — раздался вдруг со спины голос их кормчего Идоменея Критянина. — Ты боишься моря. И каждый раз, приставая к берегу, возносишь хвалу Посейдону, что он отпустил тебя, всех нас и наш корабль. Но при этом не просто торгуешь в самых опасных водах, но и будто специально дразнишь богов дополнительным риском. Как в тебе это уживается?

Вопрос был по существу, ведь их «Дельфинёнок», названный так в память «Чёрного дельфина», его прежнего корабля, погибшего в сражении пиратов с флотом Еркатов, сначала специально уклонился к югу, где был большой риск нарваться на пиратов, а после этого несколько часов тащил их за собой к Панормосу[5]. Правда, карфагеняне, захватившие его лет за тридцать-сорок до этого, иногда называют его Зизом, как было заведено при финикийцах, но особо на этом не настаивают.

[4] Строительство мраморного театра с колоннами было начато в 338 и завершено в 326 г. до н.э., это был исторически первое здание отвечающее сложившемуся образцу.Сиденья были каменные, в первом ряду стояли кресла художественной работы для почётных зрителей, передняя стена «сцены» была украшена колонами. Перед этим зданием для каждого представления возводилась временная деревянная стена — просцений.

[5] Панормос — город на территории современного Палермо. Первое поселение на этом месте основали финикийцы в VIII веке до н.э., оно называлось Зиз, т.е. «Цветок». К моменту, описываемому в романе, город был захвачен Карфагеном, но тем не менее название Панормос продолжало использоваться.

— Море — это смерть! И поэтому я каждый раз радуюсь, что остался жив и не лишился корабля, — серьёзно объяснил Тит Синопский. — Но оно же — жизнь! Посмотри на эти волны, они то поднимают наш корабль, то опускают. Так же бывает и в жизни, причём без разницы, бороздишь ли ты опасные воды или спокойно живёшь на берегу.

Он знал, о чём говорил. Партнёрство с Савлаком Мгелисделало Тита намного богаче, но затем пиратская флотилия попала в ловушку Еркатов, что лишило его сразу двух прекрасных кораблей, включая любимого «Чёрного дельфина»[6].

[6] Тит Синопский и упомянутые события описаны в романе «Война, торговля и пиратство…»

Затем Волк договорился с Русой. А там и замолвил за него словечко Вардану Рыжему, бывшему пирату, пошедшему на службу к Еркатам. И его снова «подняло» — Еркаты освободили из плена выживших моряков с его кораблей, дали бирему новой постройки, с парусным вооружением «трапезундского образца» и взяли к себе на службу. Тогда, кстати, Идоменей и появился в команде.

Но через несколько лет, как это всегда и бывает, «волна пошла вниз». Корабли Еркатов и сами стали ходить на север, менять там свои товары на янтарь, так что доходы от рейсов «Дельфинёнка» упали. А ведь Тит и так был младшим партнёром Еркатов, и отдавал им две трети прибыли. Команда начала ворчать и смотреть на сторону, и тут как раз и появился тот человек. Помог выкупить корабль, подсказал новые направления торговли, а взамен требовал сущую малость — внимательно слушать сплетни, смотреть по сторонам, делать выводы и делиться с ним всем, что узнал.

Тит правила игры принял и не остался в накладе. Среди его товаров появились «холодильники», причём на очень интересных условиях, а потом — и нашатырь для них. Да и партнёр, надо сказать, не жадничал, делилсяв ответ сведениями, очень полезными для торговца.

Поэтому уроженца Синопа, а ныне — гражданина Херсонеса всё устраивало. Он потихоньку рассчитывался с долгами и выкупал корабль, не забывая откладывать на «чёрный день», щедро вознаграждал команду и хорошо ухаживал за кораблём. А что ходить приходилось по самым опасным местам — то в страну Пунт, то в Аден накануне захвата его войсками Македонского, то в далёкую Индию или, как сейчас, на Сицилию, где уже три четверти века то затихала, то возобновлялась война Карфагена с эллинами — так это просто издержки их профессии. Корабль у них быстрый и надёжный, команда — проверенная, а плавать по морям — опасно по определению!

— Не стоит ли нам немного прибавить? — уточнил он у кормчего. — Вон та пентеконтера слишком уж близко.

— Иначе нельзя! — с напускным равнодушием ответил тот. — До порта час хода остался, если увеличим дистанцию, пираты не рискнут нас преследовать и повернут домой.

— Эх-х! — вздохнул судовладелец. — А на словах всё было так просто.

На словах всё было просто: «Дедушка, испорти плавку!»

Ага, «вот прямщаз!», как любили говорить мои ученики в прошлой жизни. Да у нас тут даже железоделательных печей не было! Железо высокой чистоты получали электролизом по уже отлаженной на Хураздане технологии, а потом плавили в электропечах под флюсом, добавляя углерод и, при необходимости, легирующие добавки.

Для легендарной стали Еркатов ничего лучше и не придумаешь, но для выделки чугуна пришлось для начала возвести печь. А точнее — немного доработать самую продвинутую из версий блауофена[7], что у нас имелись.

Пришлось дополнительно выпускать огнеупорный кирпич и плиты искусственного динаса, отливать и шлифовать цилиндры и поршни воздушных насосов и коленца для системы предварительного подогрева воздуха, пересчитывать систему подачи сырья в печь в ходе плавки и — «вишенка на торте» — эту печь строить.

Но вот, наконец, к летнему солнцестоянию у нас всё готово к первой плавке.

[7] В ранних произведениях Цикла упоминалось, что Еркаты прошли по технологической цепочке сыродутная железоделательная печь — штукофен — блауофен. Следующей в этой цепочке идёт Вестфальская домна. Что-то похожее на неё Тигран старший, дед Русы Ерката, и собирается поставить в Асуане.