Читать книгу 📗 "Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович"

Торговец не то, чтобы устал, скорее, его штормило после вчерашнего. Долгая погоня, затем морской бой, причаливали уже в сумерках, так что обещанной третью конгия вина на брата они не ограничились. Для начала он удвоил порцию пьянящего напитка, а для оставшихся после этого на ногах — и утроил. Было несколько драк в припортовой капелее, горы свежих лепешек, сыра, оливок и оливкового масла прошлого урожая, жареная рыба для всех и баранина — для стрелков, вездесущие портовые девки и под самый конец — очередная огненная феерия, озарившая южную ночь, когда пятёрка его стрелков выпустила в чёрные ночные небеса по дюжине пылающих стрел.Кра-си-и-во-о было!

А с рассветом пришлось начать бегать и пристраивать привезённые товары. Герметично упакованные амфоры с нашатырём, необходимым для производства льда, посуда из прозрачного стекла и цветные пластинки из этого же материала для витражей, зеркала Еркатов и пластиковые браслеты, модная посуда из мельхиора и пуговицы из «небесного металла», специи из далёкой индии и шёлк из ещё более далекого Китая, окрашенный уже в Египте стойкими красками «от Русы Ерката», открытки и свитки с учеными трактатами, чистая бумага и твёрдое мыло, финики и сласти…

Проще было сказать, чего из даров Египта и продукции Еркатов не было в его трюмах. Железа и стали. И вовсе не из-за запретов, просто смысла не было. Карфагеняне везли сюда изделия иберийских кузнецов, не уступающие по качеству, но значительно более дешёвые. Здесь искусные резчики по дереву и кости делали стрелы, дротики и копья, которые потом продавались по всему Великому морю. Впрочем, не только их, здешняя земля была щедра на урожаи, поэтому корабли увозили мёд в Египет, зерно и оливковое масло — к эллинам, славились сицилийские мастера и тонкой керамикой.

Так что Тит занялся делом с самого восхода солнца, не позволяя шуму в голове и некоторой вялости взять верх над ним. К начальнику порта его вызвали за час до полудня, тот расспросил про вчерашний бой, выговорил за рискованные ночныен забавы, принял дары от торговца и направил его сюда, дав в сопровождающие пару стражников. Должно быть, чтобы торговый гость не заблудился. Так и получилось, что вместо вожделенного отдыха и обеда с кратером охлаждённого разбавленного винца он стоит тут.

Вернее, уже сидит, потому что пожелания, высказанные такими людьми, являются приказами, хоть иногда и выглядят заботой о твоём самочувствии.

— Я куплю у тебя все оставшиеся «огненные стрелы». Кстати, сколько именно у тебя уцелело после вчерашнего?

— Я брал их не для продажи, господин таксиарх! — хрипло ответил купец.

— Ну да, разумеется! — иронично ответил голос из тёмного угла. — Купец, не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть. Ты уже третий раз посещаешь Панормос, тут прекрасно знают и тебя самого, и твой корабль, и — что главное для нашей беседы — твоего кормчего. Я был в порту и собственными глазами видел, что днище твоего корабля недавно чистили от ракушек и красили красной краской, делающей корабли быстрее. И после этого ты будешь рассказывать, что четыре часа не мог оторваться от погони пиратов⁈ Полно, не гневи богов, каждому разуминому человеку ясно, что ты хотел показать свои стрелы Панормосу во всей красе. Что молчишь? В горле пересохло? На столе есть вино и лёд, налей себе и освежись, после вчерашнего загула это будет не лишним.

Судовладелец поспешил воспользоваться предложением, а из угла тем временем донеслось:

— Так что изображать загул, и устраивать огненный дождь в гавани было уже излишне, я и так всё прекрасно понял. Ты ввёл себя в напрасные траты, торговец. Да и рисковал, ведь если бы твои люди что-то подпалили, покрывать ущерб пришлось бы именно тебе. Так что я жду ответа, сколько у тебя осталось стрел, и как дорого ты за них запросишь?

Тит шумно выхлебал первую порцию и торопливо ответил:

— Господин, я не планировал продавать их. Эта партия «огненных стрел» привезена мне из Индии. Тамошние купцы сумели утаить часть из запасов царя Пора. Так что запросили они дорого, но… Сами понимаете, это всё равно обойдётся дешевле, чем лишиться корабля, груза и жизни.

Тут собеседник поднялся из своего кресла и вышел на свет. Да, голос не обманывал, ему ещё нет и сорока. Но при этом взгляд подчинял и, казалось, заглядывал в самые темные уголки души. Тит поёжился и подумал, что даже Савлак Мгели с его знаменитой «волчьей» ухмылкой не вгонял его в такой трепет.

— Хм… Похоже, ты и сам не всё понимаешь… — задумчиво, как будто говоря сам с собой, произнёс Фиванец. — Что ж, я поясню. Как я уже говорил, ты здесь третий раз. И в прошлые разы у тебя в трюмах была куча товаров из попутных портов. Ковры из Газы, бронза с Крита, шерстяные ткани украшения из портов Эллады. Сейчас же ты привёз только то, что купил в порту Александрии Египетской. Отсюда вывод — ты спешил. Спешил именно в этот порт, но потратил несколько часов, чтобы притащить на хвосте пиратов и похвастаться своим новым оружием. Мне очень любопытно, кто это такой сведущий? Кто знал, что меня, уроженца Стовратых Фив, очень заинтересует оружие, которым едва не победили войско Александра? И особенно — что я вскоре отправлюсь в Карфаген, так что нужно поспешить?

— Я не знаю его настоящего имени, господин! — шёпотом признался Тит. — У меня осталось сто двадцать дюжин таких стрел. И он велел мне запросить за них по три тетрадрахмы[2] за каждую.

— Что⁈ — изумился неслыханной цене Диомед. — Даже в Афинах за стрелу не дают больше драхмы. А уж здесь, где их делают и продают вдвое дешевле… Такая цена выглядит наглостью.

— Согласен, господин, но мне запрещено продавать их дешевле, чем по десять драхм за штуку. Через месяц я могу привезти ещё пятьсот дюжин таких стрел.

— Мне мало этого!

— Он был готов к такому ответу. Но производство приходится держать в тайне, поэтому мастеров у него мало. Он готов продавать начинку для таких стрел по две тетрадрахмы за штуку. Это цена без торга, господин. Но зато я смогу каждый месяц привозить начинку хоть на четыре тысячи дюжин.

— Ладно! — помолчав, решился таксиарх. — Но ты же понимаешь, что таких денег у меня нет?

— Само собой, — облегчённо выдохнул торговец, чувствуя, как по спине. Несмотря на жару, стекают струи ледяного пота. — Я готов взять обычными товарами. Оливками, маслом, серой[3], вином, стрелами и керамикой. Приму по обычной цене, продам и рассчитаюсь с поставщиком.

[2] Тетрадрахма — крупная серебряная монета достоинством в четыре драхмы. Впрочем, в реальности романа их уже чеканили и из «небесного металла», о чём будет упомянуто далее.

[3] Достоверно известно, что на Сицилии самородную серу добывали при владычестве римлян, которые в реальной истории пришли на остров чуть позже, изгнав карфагенян. Однако нет указаний, что добыча эта была начата при римлянах. Автор решил, что в пространстве Цикла она началась ещё до прихода Карфагена, продолжается и к описываемому моменту.

— Нет, уважаемый Архелай, на это я пойти не могу! — упёрся Капис из народа элимов[4]. Выпив немного, он любил рассказывать, что происходит из рода вождей, но кому было до этого дело? Здешние вожди редко способны выставить хотя бы сотню воинов, а вот Капис из Панормоса руководил несколькими сотнями искусных мастеров, которые делали прекрасные стрелы, дротики, малые копья и резную мебель, так что его знали даже далеко за пределами острова. — Хочет уважаемый таксиарх особые стрелы — нет проблем, мы готовы их сделать. Готов он платить за них втрое против обычного — просто отлично, я рад встретить понимающего заказчика. Ему ведь надо много, быстро и качественно, а это дёшево не бывает. Но зерном, вином, оливками и маслом я больше, чем треть стоимости принять не могу.

— Но почему⁈ — чуть не плача спросил городской интендант. — Всегда же три четверти едой брали!