Читать книгу 📗 Грач. Том 1. В дыму Восточной Пруссии (СИ) - Amazerak » Страница 11

— Германы! Там! — прошептал громко Курощупов, указывая пальцем на мельтешивших за деревьями людей, и направил винтовку в сторону предполагаемого противника.

— Цыц! — Грач состроил злую гримасу, лицом выразив своё отношение к столь безответственному поведения. Деревенский дурак как будто намеренно пытался себя выдать, он не имел ни малейшего понимания, что можно делать в такой ситуации, что нельзя. А его ещё в разведку отправили…

— Чего мешкаешь? — Курощупов растерялся, он не понимал намерений сослуживца. — Стреляй давай!

Парень стал целиться во врага, но неумелый выстрел лишь спугнул бы добычу. Его следовало опередить. Грач встал на колено и направил винтовку в узкий промежуток между деревьями, где мелькнуло пятно цвета фельдграу.

Глава 5

Немецких разведчиков частично скрывали деревья, но Грач не видел в этом серьёзной проблемы. Цель находилась слишком близко, он посчитал, что сумеет поразить её без всякой оптики.

На какие-то мгновения для него перестали существовать и Курощупов и окружающий лес, и грохот близкого сражения — остались лишь винтовка и человеческая фигура на мушке. Ослабшие, усталые руки на секунду окрепли, палец резко дёрнул спуск.

Серое пятно за кустами пропало. Послышались панические крики на незнакомом языке, хлопнул ответный выстрел. Пальнул Курощупов, сгорбившийся под соседним деревом, завязалась редкая перепалка — предвестие грядущего боя.

Пригнувшись, Грач перебежал за другое дерево, стараясь разглядеть второго неприятельского солдата. Заметил его быстро и вскинул винтовку. На этот раз криков не было. Ответный огонь прекратился.

— Ты его шлёпнул? — спросил Курощупов.

— Тихо! — махнул рукой Грач, которого уже очень сильно напрягал бестолковый спутник. Глаза сверлили завесу из листвы, слух напрягался в попытках уловить чужеродные звуки. Полной уверенности в том, что удалось поразить неприятеля, не было, как и в том, что скоро не подойдут новые.

— Так ты попал?

Не получив ответа, Курощупов прекратил надоедать дурацкими разговорами, вероятно, осознав свою ошибку.

Выждав минуту, Грач перебежал к следующему дереву, затем — к кусту, подбираясь всё ближе и ближе к неприятелю. На раскинувшейся впереди поляне в густой траве шевелился раненый, испуская едва слышные стоны. Второй лежал неподвижно. За поляной сгрудились сплошной, тёмно-зелёной стеной пушистые осины, загородивших обзор кучами своих крон. Там могли притаиться другие германцы, но пока ничто не выдавало присутствия посторонних.

Курощупов тоже подобрался ближе. Он опасливо тянул шею, пытаясь понять, что происходит. Долго хранил испуганное молчание, но, в конце концов, не вытерпел:

— Двоих подстрелил! Лихо ты их!

Грач смерил парня укоризненным взглядом и терпеливо объяснил:

— Мы вступили в соприкосновение с передовым отрядом противника. Основные силы на подходе. Другие стрелки могу сидеть за любым деревом. Хочешь привлечь их своей болтовнёй и получить пулю в голову?

— Не, не хочу, — Курощупов мелко замотал головой.

— Тогда ляж и не отсвечивай.

— Ладно-ладно, понял, — столкнувшись с непробиваемым взглядом сослуживца, Курощупов стушевался и сделал, что ему велели: распластался в траве.

Грач не двигался, напряжённо следил за происходящим вокруг. Тишина могла таить невидимую глазам угрозу. Он находился в замешательстве. В ранцах подстреленных немцев наверняка лежало что-то съестное, но выходить на открытое поле, подставляясь под огонь неприятельских разведчиков, было слишком рискованно. Наоборот, имело смысл подождать, когда они попытаются забрать раненого. Это всегда работало. Такова человеческая психология: мало кто мог спокойно сидеть и смотреть, как в муках погибает подстреленный сослуживец.

Но сейчас времени на ожидание было не так уж много. Когда подойдут главные силы германцев, обыскать ранцы лежащих на поляне солдат не получится. А желудок урчал, по телу разливалась голодная слабость, а пополнения продовольствия в ближайшее время не предвиделось. Осознав эту простую истину, Грач решился рискнуть: лёг на живот и пополз по траве к добыче.

Оба германца были немолоды, оба носили усы. Первому пуля вошла в грудную клетку сбоку и вылетела через лопатку, второму — угодила в живот. Этот выжил. Стиснув зубы, он сдержанно стонал, его землистое лицо побледнело смертельным оттенком.

Грач отстегнул от винтовки штык, прополз поближе и воткнул его в шею раненого, глядя тому в глаза, которые моментально остекленели. В перелеске, что раскинулся напротив, по-прежнему было тихо, а слева и справа продолжалась вялотекущая перестрелка.

Прикрепив штык к стволу и стараясь не поднимать голову над травой, Грач перевернул на живот убитого, расстегнул его кожаный, мохнатый ранец и запустил туда руку. Среди обычных солдатских вещей обнаружились шоколадка и курительная трубка, а в прикреплённой к поясу сухарной сумке — пачка галет, мешочек со ржаными сухарями и маленький фонарик с креплением для пуговицы. Всё это переместилось в сухарную сумку Грача. Он не курил, но трубка могла пригодиться для обмена, продажи или в качестве памятного трофея, а фонарик представлялся вещицей крайне полезной, тем более что своего не было.

Грач обыскивал сухарную сумку второго убитого немца, когда послышались голоса. Над местностью разносились офицерские команды: из зарослей впереди долетали германские, позади звучали русские. Два войска шли на сближение, но пока не видели друг друга из-за плотной растительности. До столкновения оставались считанные минуты.

Кто-то закричал на немецком, топот сотен сапог всё отчётливее пробивался сквозь шелест листвы, раздались выстрелы — пока одиночные и разрозненные, но уже опасные. Грач не был уверен, что его не обнаружили, и сильнее вжался в землю, прекратив обыск убитого солдата.

Основные силы противника подобрались совсем близко, они таились среди тёмных зелёных куч, прятались в длинных тенях, растекающихся у подножья деревьев. Человеческая волна готовилась ринуться в бой. Грач понял, что скоро окажется один против огромной толпы, и спешно полз назад, к берёзкам.

— Нашёл что-нибудь? — Курощупов так и лежал на прежнем месте, приподняв голову.

— Немец наступает. Не высовывайся!

— Что делать-то будем?

— Молча убивать врага, — Грач запихнул в опустевший магазин патроны, встал на колено за деревом, приладил к плечу приклад. Сердце отбивало ускоренный такт в предчувствии близкой стычки, ослабшие ладони потели. Любая ошибка могла оборвать новообретённую жизнь.

Загремела в небесах шрапнель. Она рвалась где-то позади, над берегом реки, и Грач её не видел, но от звука этого внутри всё сжималось. Артиллерия противника работала бодро, накрывая местность и наступающих своей огненной рукой, своя же ухала вдали не так активно.

Шеренга серых мундиров продралась сквозь кусты и деревья и выползла на лужайку. Последние лучи заходящего солнца играли на кителях и обтянутых тканью касках, на штыках винтовок. А где-то в тылу резвилась неумолимая шрапнель, оплёвывая русские ряды железным градом.

Грач наблюдал, замерев на месте, словно статуя. Напряжение росло. В любой момент враги могли обнаружить притаившегося за деревом снайпера.

Цепкий взгляд почти сразу заметил офицера в фуражке и с пистолетом, шагающего среди солдат. Он и стал первой целью. Когда в вышине разорвалась очередная партия шрапнели, Грач нажал спуск, и офицер упал.

Раздались команды, цепь остановилась, грянул густой залп. Грач пригнулся как можно ниже. Пули зажужжали, затюкали о стволы берёзок. До противника оставалось менее двухсот метров, и отчаянный огонь мог легко накрыть притаившихся в траве разведчиков, будь он чуть более метким.

Остальные четыре патрона Грач выпустил, не целясь, настолько быстро, насколько это позволял неудобный затвор, но неприятельскую пехоту остановить уже не получалось, неумолимый вал пёр вперёд, несмотря на единичные потери. Стройные залпы сменились хаотичной пальбой, пули запели совсем близко.