Читать книгу 📗 Лотосы Храмовой Горы (СИ) - Хонихоев Виталий » Страница 20

Согласно Высочайшего Указа в обязанности Начальницы Устроения Высочайшего Выезда входило также и следить за тем, чтобы все встречные-поперечные приветствовали Старого Императора надлежащим образом, а именно — спешивались, освобождали дорогу и склонялись в глубоком поклоне, оставаясь в таком положении, пока выезд не пройдет мимо. И как, интересно, как я должна это обеспечить? Скакать впереди и пинками народ пополам сгибать, а тех, кто недостаточно низко наклонился, придерживать за затылок до полного удовлетворения Высочайшей особы? Мне-то казалось, что я тут за охрану отвечаю, но, судя по всему, охранять предстояло прежде всего процедуру самого выезда, и чтобы все «прошло в соответствии с традициями, нормами и правилами, установленными нашими предками», как сказал Рыбий Глаз. Я себе это представляла примерно так — я с отрядом сатрапов под алыми стягами Тайра скачу впереди и ору что есть мочи — дескать едет Старый Император и кто не поклонится — тому голову с плеч и сапог в задницу, да так глубоко, что по меткому выражению майора Пэйна — «они почувствуют вкус ваксы у себя в глотке». Перепуганные и закошмареные обитатели дороги от Храма-на-Горе до столичных ворот — падают ниц, а кто не падает — с тем поступаю согласно своему прозвищу и мрачной репутации. Если так подумать, то за время пути «собачка могла подрасти», то есть репутация могла стать еще более мрачной… может потому меня Старый Пердун и назначил главной по выезду? Дескать «у этой рука не дрогнет»?

К счастью, местные сами все понимали и, завидев стяги и представительную процессию, старались убраться с дороги задолго до нашего приближения. Пешие сворачивали на обочину, торговцы утаскивали за собой навьюченных лошадей, а возчики, которым повезло меньше остальных, принимались торопливо теснить свои телеги к придорожной канаве, одновременно прикидывая, успеют ли поклониться раньше, чем им за эту медлительность прилетит. Мысль, что можно просто проехать мимо такой процессии и остаться с головой на плечах, здесь, похоже, считалась излишне смелой.

Сразу за воротами храма к нам присоединились воины с зелеными вертикальными флагами-нобори, на которых были изображены скрещенные соколиные перья. Камон рода Абэ, древний воинский род, те, про кого ходят слухи что именно они выполняют щекотливые поручения Императора. За ними стойко закрепилась слава «Палачей Императора». Старший над буси под камоном с скрещенными соколиными перьями — представился, поклонился мне и испросил разрешения «сопровождать Государя в монашестве». Сперва я от такой чести офигела, потому как Абэ вообще-то с Ширакавой с самого начала в храме, с чего им разрешения спрашивать. Но потом… потом поняла. Как говорит Рыбий Глаз — «все должно следовать установленному порядку, Такэда-доно». Если уж назначили меня Начальницей Устроения Высочайшего Выезда, так его растак, то и устраивать этот самый выезд — мне. Пусть даже формально. Понятно, что отказать воинам рода Абэ в сопровождении я никак не могу, куда деваться, но формальности должны быть соблюдены. Правда, очень интересно что бы они делали, если бы я им запретила? Впрочем и проверять не хочу, я и так Начальница только потому что при выезде из столицы вроде как старшей была над Алыми, вот и попала как кур в ощип.

— Конечно, уважаемый Мунэтада-доно. — поклонилась я в ответ, давая это самое формальное разрешение. Куда именно встанут буси под зелеными стягами — не мое дело, вон пусть у толстого Моромицу голова болит. Или у Рыбьего Глаза. У меня своих обязанностей хватает — обеспечивать безопасность допустим. И следить за тем чтобы все тут кланялись надлежащим образом, дел невпроворот. Кстати — что-то не вижу я тут Ледяных Великанов, так что безопасность обеспечена, никаких претензий не принимается. Кто молодец? Я молодец.

День обещал быть теплым. В низинах еще держалась сырость, копыта с чавканьем вытаскивались из темной земли, зато на открытых участках дорога уже подсыхала, и конь шел охотнее, иногда поворачивая голову к обочине, где зеленело что-то особенно соблазнительное. Я привычно придерживала поводья, поглядывала вперед и постепенно переставала ожидать боли при каждом движении: мазь Бай Лин работала на совесть, так что можно было хотя бы не думать о собственных бедрах, когда вокруг имелось столько других поводов для беспокойства.

Первый такой повод обнаружился возле боковой дороги, спускавшейся к тракту между полями. Там стояли вооруженные люди с лошадьми, а над ними ветер разворачивал желтые нобори с замысловатым изображением раковины, явно имевшей для собравшихся какое-то особенное значение. Чей это знак, я не знала, зато мечи, луки и копья увидела издалека и придержала коня, внимательно разглядывая незнакомцев. Неужели кто-то все-таки решил напасть на кортеж Старого Дракона Ширакавы? В конной сшибке, да еще и в первых рядах у меня практически не было шансов, в отличие от буси Тайра и Абэ на мне никаких доспехов, обычное дорожное платье и меч на поясе… если начнется заварушка, то придется придумывать как сражаться чтобы стрелу в грудь не схватить и по голове мечом-тати… или копьем-яри. Нет, конный воин из меня как из дерьма пуля, дуэль на земле, пешими или там ночью глотку кому перерезать — это за здрасьте, а вот чтобы «саблю и коня да на линию огня» — это все не про меня.

Едущий чуть впереди Алый Великан Мицусада повернул ко мне голову и положил свою дубину поперек седла, изготовившись. Я сделала знак не торопиться, одновременно прикидывая, сколько людей стоит у дороги и нет ли кого за ними, среди деревьев; после последних столичных развлечений привычка сперва считать оружие, а потом выяснять намерения казалась мне вполне здоровой. Впрочем, в лесу никого не было, местные лучники не смогли бы спрятаться, уж больно длинные концы луков демаскируют… да и не привыкли тут прятаться, ни разу еще не видела буси в хаки или в неприметной одежде, обычно чем ярче — тем лучше, спрятать в кустах лучников знатного рода — это придется их раздеть и землей запачкать. А местные скорее сеппуку себе сделают, чем позволят такое с собой проделать. Вот разбойники — они могут… но эти явно не разбойники, чего же им от нас нужно?

Впрочем, намерения вскоре изложили сами незнакомцы. Из отряда вышел человек, уже передавший поводья слуге, остановился в стороне от нашего пути и поклонился.

— Прошу простить, что задерживаю вас, Тайра-доно. Я — Киехару-но Норимаса, начальник охраны моего господина, — представился он и, выпрямившись, продолжил: — Не будете ли столь любезны указать, кому вверено устроение Высочайшего Выезда? Мой господин желал бы засвидетельствовать свое почтение Государю в монашестве и испросить дозволения сопровождать его до столицы.

На меня он за все это время посмотрел ровно один раз, причем совершенно без интереса, как на спутницу воина, которой следует терпеливо подождать, пока мужчины закончат разговаривать. Впрочем, если выбирать между Алым Великаном в доспехах, с дубиной поперек седла, и девицей в дорожном платье, то я бы тоже сперва обратилась к Мицусаде. У него даже конь выглядел так, словно имел право отдавать распоряжения, а при необходимости мог самостоятельно добиться их исполнения, возглавлять и вести за собой.

— Устроение Высочайшего Выезда поручено Такэда-доно, — ответил Мицусада, указав на меня. — Вам следует обратиться к ней.

Норимаса перевел на меня взгляд, на мгновение задержал его на мече у моего пояса и снова посмотрел в лицо, словно надеялся обнаружить что-нибудь, способное объяснить услышанное. Вопрос, судя по всему, напрашивался, однако воспитание позволило ему удержать его при себе, и следующий поклон достался уже мне.

— Прошу простить мою оплошность, Такэда-доно. Я не был осведомлен о вашем назначении.

— Ничего страшного, Норимаса-доно, — ответила я, удержавшись от признания, что сама узнала о нем совсем недавно и восторга по этому поводу пока не испытываю. — Что желает ваш господин?

— Если вы дозволите, он почел бы за честь вместе со своими людьми сопровождать Государя в монашестве до столицы, — произнес посланец с такой осторожной учтивостью, будто теперь опасался ошибиться еще в чем-нибудь. — Мы поступим в соответствии с вашими распоряжениями.