Читать книгу 📗 Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег

— Молодцы, девушки. Я обязательно в рапорте Матушке Государыне отмечу вас.

— Вот, вот, отметь. А то знаем мы вас. Себе всё припишите, а про нас забудете. — Ответила Глаша, связывая очередного храпящего караульного. Старший покачал головой.

— Вот что ты за человек, Глафира? Тебе слово, ты десять в ответ. Колючая, как ёжик.

— С вами колючей не будь, без портов останешься. — Ответила за сестру Мила.

Старшой чертыхнулся, сплюнул и усмехнулся, глядя на сестёр.

— Ладно, слушайте приказ. Сейчас будьте здесь. В свалку не лезете. Утром уйдёте. Вас в Галиче ждать будут.

— Кто?

Старшой злорадно усмехнулся.

— Марфа с Гаврилой.

Глаша скривилась, но промолчала. Мила выпрямилась и посмотрела на старшего группы. Потом протянула ладошку к нему.

— Деньги на дорогу.

— А что, у этих не нашарили?

— То, что мы нашарили это всё наше. А ты обязан нас снабдить всем необходимым.

— Деньги получите утром. Перед отбытием…

Князь Острожский проснулся от криков и лязга оружия. Соскочил с постели.

— Костя, что случилось? — Тревожно спросила его супруга Татьяна Гольшанская, дочь маршалка Волынской земли, князя Гольшанского, Семёна Юрьевича.

— Я не знаю, Танюша. Но вставай, быстро одевайся.

Тут же раздался стук в двери их спальни.

— Княже, — услышал он голос одного из своих шляхтичей, — беда, княже. Татары в городе, много.

Князь открыл двери.

— Как татары? Почему? Откуда?

— Мы не знаем, княже. Ворота открыты. Предательство и измена. Уходите, князь. Городу уже не помочь. Спасайтесь.

Князь метнулся назад в комнату. Стал быстро одеваться. Тут же спешно одевалась княгиня. Один из воинов принёс сюда же сонного маленького княжича Илью. Ему было всего четыре годика. Лязг железа и крики становились всё громче и ближе.

— Быстрее, Татьяна! — Крикнул Острожский. Он успел надеть штаны, кафтан. Кольчугу надевать уже не было времени. Схватил саблю. — Всё уходим. Бросай всё, Таня.

Они побежали в дальнее крыло усадьбы. Там была потайная дверь, ведущая в подземный ход. Княжича нёс всё тот же воин. Их прикрывали ещё трое. Но добежать не успели. Дорогу им преградили пятеро в темных одеждах. Странные были одежды. И лица их закрыты по самые глаза темными повязками. В руках у двоих были новомодные ручницы. А так же сабли. Трое из них метнули ножи и два его мечника рухнули на землю. Потом грохнуло. Это был выстрел из ручницы. Ещё один упал.

— Не шути, Князь. — Сказал один из этих пятерых. Острожский закрыл собой жену и воина с ребёнком на руках.

— Назад, быстро. — Скомандовал он, продолжая смотреть на врагов. В этот момент и с другой стороны коридора показались вооружённые люди. Эти были в доспехе. И это были татары. Князь толкнул двери одной из комнат. Они открылись.

— Сюда! — Крикнул он жене и последнему из своих дружинников. Они забежали. Дверь закрыли на засов. Князь отступил от неё. Он понимал, дверь долго не выдержит. С той стороны начали рубить топором. Острожский лихорадочно искал выход из положения, в котором оказался, но не находил его. Взгляд упал на камин.

— Таня, камин видишь? Лезь туда. Возьми Илью.

— Костя, нет…

— Делай, что я тебе сказал. Спаси сына. Теперь он глава рода Острожских. Там есть скобы. Это для трубочистов. Выберись на верх. Затаись на крыше. Татары долго здесь не будут. Уйдут. Дождись войско.

Княгиня заглянула в камин.

— Костя, здесь дымоход узкий. Мы с Илюшей не пролезем.

— А ты постарайся. Платье, это своё, сними. Останешься в ночной рубахе. Ничего, главное спаси сына. Быстрее, Танюша. Дверь скоро не выдержит.

Княгиня сняла платье. Осталась в одной ночной рубахе. Залезла в камин, в дымоход. Князь подал ей сына. Мальчик сильно испугался и плакал.

— Тихо, сынок, тихо. Будь мужчиной, прошу тебя. — Приговаривал князь.

Дверь трещала под ударами топора. Наконец, засов отскочил с куском дерева. Дверь открылась и тут же раздался выстрел. Последний воин Острожского рухнул на пол с простреленной грудью. В комнату ворвались несколько воинов. Выставили перед собой щиты.

— Князя брать живым. Это приказ. — Услышал он команду. Но живым даваться он не хотел. Напал первым. Зазвенела сталь. Но долго князь, пусть даже он и был хорошим мечником, не продержался. Его оглушили. Мир перевернулся в его глазах, и он потерял сознание.

Очнулся Острожский на телеге. Голова его была перевязана. Руки и шея в колодке. Рядом на телеге сидела его жена. В ночной, грязной от сажи, рубашке. С грязным лицом, на котором были потёки от слёз. Тут же спал и маленький княжич. Тоже грязный, весь в саже.

Рядом с телегой ехал конный воин. И это был не татарин. Русич. Он смотрел на князя и ухмылялся.

— Что, Константин Иванович, очнулся? Это хорошо. Соскакивай с телеги и иди пешком, рядом.

Телега остановилась. Князь встал на землю. Он был босиком. Сапог не было на нём.

— Я, князь Острожский. Я требую к себе соответствующего отношения. Снимите колодку. Я дам слово, что не убегу. И моя жена, княгиня Острожская, ей надо платье.

Воин захохотал. Вместе с ним засмеялись и другие всадники, ехавшие по близости.

— Заткнись. Ты был князем, а сейчас ты клятвопреступник. Иуда. А значит вор и тать поганый. Ты клялся Великому Государю Московскому. Клялся на кресте и нарушил клятву, тайно бежав по ночи. И Господь забыл тебя. Поэтому ты сейчас никто и звать тебя никак. Бредёшь с колодкой на вые своей. Понял? А ещё раз вякнешь, я тебя плетью перетяну. А жёнке твоей и так сойдёт. А если не доволен, так мы её вообще можем без ночной рубахи оставить. Скажи спасибо, что она не пешком, босыми ногами идёт, а едет на телеге. И слово твоё поганое, нет веры ему. Стоит оно меньше медного гроша.

— Костя, прошу тебя, не надо. Не зли их. — Попросила Татьяна мужа.

— Кто вы? — Спросил Острожский всадника. — Вы не татары и не донские казаки.

— Мы Корпус Порфирородной Принцессы Трапезунда, Византии и Рима. Порфирогениты, Её Величества Королевы Ливонии Александры Комниной-Нибелунг…

Ливонское королевство. Митава. Середина октября 1514 года от Рождества Христова

Войска Пястов, а точнее Анны Радзивилл, взяли город в кольцо. Княгиня Мазовии предложила городу сдаться. Её культурно послали. Нет, не так, как меня в Браславле, а очень даже культурно и виртуозно, заявив, что без разрешения Её Величества, королевы Александры, сдаться они никак не могут, а посему просят прощения у высокородной княгини Мазовии. Горожане отбили три штурма. Но ситуация у них ухудшалась. Артиллерия поляков крошила стены города, размалывая бастионы в труху. Четвёртый штурм горожане бы не выдержали, но на их счастье, к городу подошли передовые отряды королевской армии.

Войска сразу стали перестраиваться из походных колон в боевые порядки, выстраиваясь напротив Митавы и отрядов наёмников Анны Радзивилл. Артиллеристы отцепляли пушки от конных упряжек и разворачивали их жерлами в сторону противника. С повозок быстро сгружали мортиры. Действовали чётко и слаженно. Укладывали рельсы и устанавливали на них мортиры. Тут же начинали заряжать. Пикинеры выстраивались в ровные коробочки баталий. Двумя ротами в каре выстроились мушкетёры с примкнутыми штыками к ружьям-мушкетам. Конница так же выстраивалась на флангах разворачивающейся армии.

Я сидела на своей коне.

— Никиша, — позвала палатина, — мой штандарт.

— Да, Матушка.

Никифор метнулся к обозу и вскоре вернулся назад. Над ровными рядами батальонов Корпуса уже поднялось знамя с Георгием Победоносцем и двуглавым орлом. Никифор поднял мой личный, королевский штандарт. Древко упёр в специальное углубление в стремени и замер. Полотно штандарта развернулось. Я много мудрствовать не стала. Взяла герб Ливонского Ордена. Убрала из верхней левой части герба красный тевтонский крест. Но оставила красный меч. Так же оставила большой черный крест на белом фоне. В центр креста, добавила красного двуглавого орла. Пусть будет, своего рода, преемственность. Вот этот герб и стал гербом Ливонской короны и моим личным штандартом.