Читать книгу 📗 Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Я посмотрел на время — было около часа дня.

Я посмотрел на Рэмбо, который закончил с требухой и теперь вылизывал миску с таким тщанием, будто собирался выставить ее на домашнюю распродажу.

— Слушай, — сказал я ему по-русски. Я всегда почти разговаривал с собакой по-русски, но ей плевать, она интонации понимает, а не слова. — Может, в парк съездим погуляем?

Рэмбо поднял голову от миски и посмотрел на меня. Потом снова на миску. Потом потянулся всем телом от передних лап к задним, и пошел к двери.

Я расценил это как согласие, взял поводок. Открыл дверь своего «Шеветта» и пес запрыгнул на переднее сиденье. Естественно, закрыл дверь за ним, сел за руль и поехал. Оставалось только радоваться, что глушитель держится, едем почти по-человечески, без особого грохота и запаха в салоне.

Парк был недалеко, минутах в десяти езды. Мы добрались, я выпустил его, пристегнув поводок к ошейнику. Огляделся.

Парк был небольшим, но ухоженным: аллея, широкая лужайка, скамейки. Людей было не очень много, и почти все женщины, с детьми и без. Мужчин почти не было. Кто-то разложил пледы и устраивал себе пикник, чуть в стороне группа детей играла с тарелкой фрисби.

Рэмбо немедленно принялся обнюхивать все вокруг, нос у него заработал в режиме промышленного пылесоса. Мы пошли по аллее.

Мимо пробежала женщина в синих леггинсах и белой майке с завязанными в хвост волосами — высокая, уверенно бежит, как человек, который занимается регулярно. Рэмбо проводил ее взглядом, я тоже.

Потом еще две девушки в спортивных топах и с большими наушниками пробежали мимо. Рэмбо тянул поводок к каждому кусту, каждому дереву, к каждой собаке, которую мы встречали. С одним лабрадором он принялся снюхиваться, и хозяйка тут же повела его прочь, смерив меня недовольным взглядом. Я только усмехнулся.

— Да, не только тебе тяжело тут, Рэмбо, — сказал я. — Но ничего.

Мы дошли до конца аллеи, я нашел скамейку в тени и сел. Рэмбо лег рядом и закрыл глаза.

Да. Все-таки я мог попасть в гораздо худшее время. С одной стороны — нет интернета, нет нормального телефона, а вместо привычного навигатора — бумажные карты. Печатные машинки эти долбаные.

А с другой стороны — вот это вот все. Лето, солнце, парк, красивые девушки и верный пес рядом. Да и работа не такая плохая.

Я ведь мог оказаться в гораздо худшем месте. В Детройте, например, который сейчас загибается в нищете. А все будет еще хуже, когда в страну активно поедут японские машины. Он буквально утонет в преступности.

А Лос-Анджелес, пусть это и Южный Централ с его нищетой и бандами, все равно не так плох. Хотя бы тем, что лето тут длится почти девять месяцев.

Рэмбо открыл один глаз, убедился, что я никуда не ушел, и снова закрыл.

Мы просидели так еще минут пятнадцать, а потом пошли гулять дальше.

Глава 17

Утро вторника выдалось исключительно спокойным. Проснулся я от того, что кто-то заворочался под боком. Открыл глаза и увидел Рэмбо, которого вчера позвал с собой на диван посмотреть телевизор, да так и уснул под какую-то странную комедию вместе с ним.

Кстати, я где-то слышал, что зрение собак устроено таким образом, что они не видят происходящего на экране. Я же мог ответственно заявить, что все это неправда. Рэмбо частенько лениво следил за происходящим в телевизоре, и вчера даже заинтересованно приподнял голову, когда в кадре появилась дама с белым пуделем.

Я погладил его по теплому боку, он поднял морду и посмотрел на меня — видимо, тоже уже не спал. Я выгулял его, покормил, потом совершил привычный утренний моцион. Мышцы побаливали, но уже не так сильно, как после первой тренировки. Возможно, вчерашняя прогулка на свежем воздухе пошла на пользу.

Очень хотелось остаться дома и еще немного отдохнуть, поиграть или просто прогуляться с псом. Но сегодня у меня было важное дело.

Во время прошлого заезда, на котором я потерял тысячу баксов, Касселс подслушал в толпе очень важный разговор, который по пути домой пересказал мне. Из него вырисовывалось, что сегодня должна пройти еще одна гонка, и судя по фразе одного из собеседников о том, что победитель будет гоняться в высшей лиге у Коуча — это будет еще одна квалификация.

Адрес у нас был, хоть и примерный — угол Сан-Луис-стрит и Гибсон-авеню, Ник сказал, что четко его слышал. А вот времени мы не знали — оно в подслушанном разговоре не упоминалось. Касселс говорил, что пытался осторожно вступить в диалог с парнями, которые это обсуждали, но они общаться с ним не захотели — отнеслись с подозрением, что неудивительно.

Скорее всего, этот заезд, как и прошлый, состоится после наступления темноты. Однако уверенности у нас не было, а рисковать мы не могли, ведь это было нашей последней серьезной зацепкой. Поэтому было принято решение выставить наблюдение по старой схеме. Я обменялся с Ником номерами пейджеров.

План был прост: я, как отдыхающий в этот день, должен был поехать на место с утра и сесть в засаду. В случае чего мне нужно было подать сигнал Нику уже классическими тремя единицами на пейджер. Если днем ничего не произойдет — а именно эта версия рассматривалась как рабочая — Ник приедет сам к девяти вечера, и мы будем ждать гонщиков уже вместе.

В этот раз никакие варианты с заездами под прикрытием не рассматривались — во-первых, еще одной лишней тысячи долларов у меня не было (да и та, признаться, лишней вообще не была). А во-вторых, после того, как легко нас обошли на прошлом заезде, пробовать еще раз было просто глупо — машине Ника очевидно не хватало мощности. Поэтому было принято решение просто брать организатора, а если получится — то еще и победившего водителя сразу после заезда, и допрашивать их, пока не расколются.

Единственное, о чем я жалел — это об отсутствии возможности пригласить Филлмора. Выходные у нас с ним в одни и те же дни — в отделе вообще ходили на выходные попарно. Видимо, это было сделано для того, чтобы те, кого ставят напарниками на серьезные дела, не ездили на них в одиночку. И мой график совпадал как раз с Филлмором. Поэтому поехать в отдел и пригласить его возможности не было, а есть ли у него домашний телефон, я не знал. Да и звонить человеку в выходной с рабочим вопросом было бы как-то по-свински.

На самом деле много народа нам и не требовалось — достаточно двоих, чтобы с гарантией задержать организатора, особенно если делать это грамотно. Просто всегда был шанс, что что-то пойдет не по плану.

Я выехал из трейлерного парка в семь утра. Рисковать не хотелось совершенно, однако и дураку было понятно, что в утренний час пик никто гоняться не станет, поэтому я не спешил. Поймал себя на мысли, что не знаю график работы Касселса и Андерсена. Но с Ником у нас определенно должен быть общий выходной в понедельник — ведь в этот день я встретил его в колл-центре, вряд ли он со смены туда ушел. Но это не значило, что и сегодня, во вторник, у него тоже выходной — у нравов свой график, совершенно не обязательно совпадающий с нашим.

За этими мыслями я неспешно добрался до нужного места. И оно разительно отличалось от канала, где проходила прошлая квалификация. Указанная Ником точка располагалась на самом краю Комптона. Что Сан-Луис, что Гибсон представляли из самые стандартные улицы на четыре полосы. Более того, это был жилой квартал с классической калифорнийской одноэтажной застройкой, поэтому во многих местах одну из двух попутных полос занимали припаркованные у бордюра машины. Да, сейчас они постепенно уезжают — народ отправляется на работу. Но ведь ночью тут наверняка все будет заставлено — жители же вернутся ночевать.

Места было крайне мало: если на такой улице выставить на линии старта четыре машины, они перегородят ее полностью — и в попутном, и во встречном направлении. Это даже если все припаркованные на ней сейчас автомобили разъедутся. Да и зрителей тут размещать особо негде — если собрать в жилом квартале полсотни человек, как на прошлом заезде — местные сразу вызовут полицию.