Читать книгу 📗 Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Однако я отчетливо помнил, что «Мазда» не проезжала мимо нас, когда мы возвращались. А если бы она сначала вернулась на финиш за призом, а потом поехала к выезду — мы бы обязательно встретились по пути.

— А где они выехали? — спросил я.

— Так прямо тут, по склону выскочили. Она на больших колесах, свесы заехать позволяют. А верхний угол они просто перепрыгнули на скорости, — пожал плечами парень.

Мне захотелось сесть на землю и схватиться за голову. Мы что, только что просрали мою тысячу долларов и вообще ничего не узнали? Совсем?

Какой же я идиот. Почему я думал, что организатор будет дожидаться нашего возвращения? Это же гребаные нелегальные гонки, а не официальный заезд — тут никто не задерживается дольше необходимого. Я посмотрел на склон, по которому заехала «Мазда». Мы, в принципе, тоже можем — максимум, бампера покоцаем да пороги замнем, когда будем переваливаться со склона на дорогу сверху. Только толку-то? Шансов догнать ту машину, да еще и с форой в несколько минут, у нас никаких. Но надежда что-то узнать у меня еще теплилась.

— Слушай, а когда следующая квалификация? — спросил я у водителя «Бьюика».

— А тебе что, не хватило? — усмехнулся он. — Мне лично хватило, не мой это уровень. Так что черт ее знает, я не спросил.

Звездец. Даже тут тупик. И что теперь делать? Паковать разбредающихся зрителей? Это бред, они вряд ли что-то знают, а если и знают — не скажут, мне им предъявить нечего. Единственный оставшийся гонщик тоже ничего не знает.

Очень захотелось кого-нибудь ударить. Провал операции был еще терпимым, но вот потеря тысячи долларов просто так немного вывела меня из равновесия. Я вернулся в машину, сел на пассажирское. Касселс, тоже открыл дверь и сел за руль. Он стоял рядом и все прекрасно слышал. Я повернулся к нему и спросил:

— Ник, мы что, серьезно просто просрали столько сил и денег, и вообще ничего не узнали? Просто спустили в унитаз единственную зацепку?

Я начал раздумывать, смогу ли убедить Хесуса разузнать для меня дату следующей квалификации, и вдруг Касселс ответил:

— Ну почему вообще ничего? Кое-что я узнал.

Я повернулся к нему и удивленно спросил:

— Что?

— Ну, когда мы разделились, я почти двадцать минут активно болтал со зрителями и просто сушил уши. И вот один паренек сказал такую фразу: «Победитель послезавтрашнего заезда по-любому войдет в высшую лигу к Коучу».

Я аж глазами захлопал, пытаясь переварить услышанное.

— Они что, обсуждали следующий заезд? — спросил я.

— Ага, — улыбнулся Касселс. — И даже место его проведения назвали.

Я откинулся на сиденье — меня вдруг резко отпустило, зато как-то сразу навалилась усталость. Но главное, что пока не все потеряно — еще пободаемся за это дело.

— Вези меня домой, Ник. По дороге все расскажешь.

Касселс только усмехнулся и завел двигатель.

Глава 16

Я проснулся в половине восьмого в странном настроении. С одной стороны, я потерял тысячу долларов, которую получил за консультацию, из-за собственной наивности. С другой — у меня был выходной, а завтра мы должны были отправиться на очередной заезд, и там я думал действовать решительнее. И был уверен, что на этот раз добьюсь своей цели.

Но раз уж сегодня выходной, я планировал хорошенько отдохнуть.

За окном трейлера уже было светло, а внутри оказалось достаточно жарко — калифорнийское солнце порядком припекало, как и всегда. Мне, как москвичу, это было совсем не привычно, но придется мириться.

Повернув голову, я наткнулся на взгляд Рэмбо, который лежал на своем законном месте под столом и смотрел на меня с видом собаки, которая очень хочет отойти по своим делам, но при этом понимает, что ее хозяин устал и хочет поспать.

Что ж, понимающий мне достался пес, ничего не скажешь.

Я встал, оделся и выгулял его. Потом сделал короткую зарядку. Тело уже пришло в себя, и сегодня можно будет нормально потренироваться, сделать комплекс упражнений. Качай железо, полицейский, ты должен быть твердым, как сталь.

Но сперва надо было сделать дела. Поэтому я позавтракал овсянкой с бананом, умылся и почистил зубы, после чего сел в свой «Шеветт» и, оглашая всю округу ревом, отправился в супермаркет.

Ralphs уже работал, но народу там почти не было — все ведь на работе, понедельник, это у меня из-за странного графика выходной. Так что я взял тележку и пошел по рядам без особой спешки.

В первую очередь меня интересовал хозяйственный отдел, но по дороге к нему я оказался в мясном и остановился перед витриной. И понял, что хочу стейк, настоящий. Конечно, это можно счесть расточительством, особенно после того, как я потерял тысячу долларов на гонках, но мне очень хотелось поднять себе настроение. А стейки я любил, и лучше всего на моей памяти их готовили в «Tootsie» на Васильевском острове в Петербурге. Поэтому я всегда посещал этот ресторанчик, когда бывал в Питере.

Но брать стейк в ресторане было бы совсем уж дорого, поэтому я решил пожарить его сам, благо у меня была хорошая сковорода. Вот я и стал изучать витрину, где в пенопластовых лотках лежали уже нарезанные стейки, завернутые в полиэтиленовую пленку.

Рибай ценой в шесть долларов за фунт был слишком дорогим для меня. А вот рядом лежал чак — два доллара пятьдесят центов за фунт. Кроваво-красный, с хорошей такой мраморностью. Они на самом деле неплохие, если их правильно жарить, не зря их называют «младшим братом рибая». Ну я и выбрал два куска, примерно по двести пятьдесят граммов каждый. Лучших, почти без жил.

А потом подумал, что меня совесть сожрет — есть такое хорошее мясо в одиночку. Поэтому отправился в другой конец мясного отдела и взял говяжьего сердца, уже нарубленного кусками, по доллару за фунт, и рубец, который по акции отдавали всего за сорок девять центов. По два фунта и того, и другого, больше брать не было смысла — маленькая морозильная камера в моем холодильнике не внушала мне доверия.

В хозяйственном отделе принялся искать то, что мне нужно: рулон термостойкого армированного скотча за доллар девяносто, тонкую стальную проволоку в мотке за восемьдесят центов и тяжелые металлические хомуты — три штуки по двадцать пять центов каждый. А еще наждачную бумагу.

Прошелся по магазину, набирая себе еще еды впрок. Взял банку черного перца к стейку — я не признавал никаких приправ кроме соли и перца, а купленный до этого уже заканчивался. На кассе с налогом вышло двадцать четыре доллара, и я опять поругался на местную систему, где цена на ценниках указывалась неполной.

Вернувшись домой, я первым делом сгрузил покупки. Один из стейков сунул в холодильник — пару дней полежит, ничего с ним не будет. Кстати, забавно, что вместо «годен до», у них тут было написано «желательно употребить до». Странные люди эти американцы.

Второй стейк развернул и положил на тарелку, которую поставил на стол. Стейку нужно согреться, это я точно знал. Рэмбо немедленно отреагировал, сел рядом со столом и уставился на мясо.

— Не трогать, — сказал я ему по-русски.

Он посмотрел на меня, потом на стейк, потом снова на меня. Вздохнул и лег, но далеко отходить не стал.

— Я серьезно, — сказал я. — И вообще, я тебе тоже кое-что купил.

Мясо я решил отварить, не давать ему просто так. Просто бросил куски рубца и сердца в кастрюлю с холодной водой, не стал соли добавлять. Поставил на маленький огонь — пусть поварятся пару часов, и Рэмбо можно будет побаловать не кормом, а свежим мясом.

Потом вышел на улицу с материалами, которые купил, и чемоданчиком с инструментами.

«Шеветт» смотрел на меня своей грустной мордой с потрескавшимися фарами. Я подумал, что мы с этой машиной уже столько пережили, что я ее не буду, пожалуй, продавать, когда куплю новую. Да и что я за нее выручу, пару бутылок пива?

Лучше поставлю тут перед трейлером и буду периодически вечерами сидеть внутри и пить пиво. Но это пока что были только мечты, а в реальности мне предполагалось ездить на этой машине еще некоторое время. А для этого нужно было хоть как-то заделать глушитель.