Читать книгу 📗 Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил

Узнав адрес, куда связной поведёт Эльзу, я проводил их на улицу и вернулся обратно в квартиру.

— А теперь горбатый, — улыбнулся я фрицу. И почему-то от моей улыбки того всего передёрнуло.

Фельдполицайсекретарь под полным моим контролем привёл меня в здание, занятое его службой. Пропуск мне выписали на документы одного из полицаев из уличного патруля, все равно фотокарточки там не было. Вчитываться в данные дежурный даже не стал, видя рядом со мной сотрудника ГФП.

Отдельного кабинета мой провожатый не имел. Делил небольшую комнатку примерно в пятнадцать квадратов ещё с парой коллег. Но на месте был только один.

— Рудольф, почему ты здесь? И кто это с тобой? Что с операцией?

— Там всё хорошо, — спокойно ответил ему фельдполицайсекретарь. — Познакомься с гауптштурмфюрером Кохом. Он со своей группой перехватил русских, которых мы ждали на квартире.

Я с доброжелательной улыбкой шагнул к немцу и протянул ему руку:

— Рад познакомиться, господин…

— Вольтке. Карл Во…

Договорить он не смог. Едва его ладонь оказалась в моей, так я начал читать заговор подчинения. И с первым словом гестаповец превратился в соляной столб.

Дальше всё было просто. По моему приказу один из моих марионеток отправился в подвал, который был превращён в тюрьму. Менее чем через десять минут он вернулся с молодой женщиной, которая держала на руках маленького ребенка. Оба выглядели измученными. Малыш и вовсе казался полуживым.

«Суки нацистские», — от злости у меня сжались кулаки. — Ирина?

Та испуганно посмотрела на меня, сглотнула, ещё крепче прижала к себя мальчишку и кивнула:

— Да.

— Успокойтесь. Вы свободны, — сказал я ей. — Сейчас мы отправимся к вашему отцу. Рудольф, проводи девушку на улицу. Нет, сначала найди машину. Любую, но как можно быстрее.

— Слушаюсь, — отозвался тот, и покинул кабинет. Подчинение на нём провисит ещё не меньше часа. Этого времени точно хватит, чтобы выполнить мой приказ.

Справился он за двадцать пять минут.

Первыми покинули кабинет Рихтер с девушкой и ребенком. Когда я остался один, внимательно посмотрел на Вольтке и приказал ему:

— Ровно через пятнадцать минут ты поднесёшь к своему виску заряженный и взведённый пистолет и нажмёшь на спуск.

Машиной оказался «кубель». За его рулём сидел немолодой полный унтер. Рихтер с Ириной устроился на заднем сиденье. Я занял переднее справа от унтера. Сразу же положил ему ладонь на плечо. Тот удивлённо повернул голову в мою сторону и…

— На море-океане на острове Буяне под дубом могучим спит сила гремучая. Эту силу я беру и на крепкого мужа завожу…

На машине мы доехали прямо до места, где укрывалась Эльза со связным. Там я отправил Ирину к её отцу и посоветовал уходить в лес к партизанам, так как их обязательно станут искать. Вряд ли получится скрыться где-то на городских улицах после того, что я натворил. Сам с Эльзой на «кубеле» с унтером и представителем службы безопасности покинул город.

Мы отъехали километров на десять, когда я приказал остановиться.

— Выходим.

Эльза внимательно смотрела, фиксировала каждый мой шаг и слово. Как кинокамера. А я не считал нужным скрывать свои возможности. Раз Берия отправил меня на эту операцию, разрешив задействовать все свои умения, то не считаю нужным скрывать то, что давным-давно известно наркому и моему ближнему окружению. Возможно, всё это часть какой-то секретной операции, про которую я сам никогда не узнаю.

Первым распрощался с жизнью фельдполицайсекретарь. Водитель трижды выстрелил ему грудь из пистолета. После чего сам умер от ножа в печень. Окровавленный клинок я вложил в левую руку — мой не совсем добровольный помощник был левшой — Рихтеру.

— Считаешь, что поверят? — спросила меня Эльза.

— Да всё равно так-то, — пожал я плечами. — В любом случае осадочек у фрицев останется. Без проверки на предательство не обойдётся. Такая грубость исполнения даже больше достоверна, чем тщательно вылизанная акция по превращению Рихтера в двойного агента.

Дальше нам предстояло идти пешком. Но не думаю, что топать будем долго. Немцев на машинах и мотоциклах в округе пруд пруди. А с моими возможностями — это сродни рейсовому автобусу.

Глава 22

ГЛАВА 22 59 342

«А я говорил, чтобы обошлись безо всяких этих явок и связных. Говорил, что проведу кого угодно куда угодно. Но нет, как же! Мы лучше знаем, дольше работаем. Всё отлажено и во всех уверены», — мысленно бухтел я, сидя в ресторане в приграничном немецком городке. Именно здесь по последним данным сейчас находится нужный нам немецкий военачальник.

После провала с первым связным я провёл Эльзу сразу на место. По пути экспроприируя технику, деньги, документы и информацию у фрицев. И честно скажу, что так вышло проще и быстрее. Мы даже дважды вышли на связь со Ставкой, передав кодированные сообщения. Радиостанции нам любезно предоставили всё те же фрицы. Я даже сохранил им жизни, чтобы не оставлять следов нашего с женщиной присутствия. К слову сказать, на «ключе» была она. «Грушницу» прекрасно обучили всему тому, что обязан знать спецназовец. В том числе работать на самых распространённых рациях противника. Я и сам кое-что мог. Но именно — кое-что. Рядом с обрусевшей немкой я выглядел двоечником. К тому же, её почерк на радиоключе знали лучше моего. Да и доверяли ей больше. Всё ж, я для почти всех руководителей и кураторов операции являюсь тёмной лошадкой.

Это был самый-самый план на крайний случай. Не совсем уверен, что наши радиограммы приняли на веру. Как минимум разведка точно включила режим паранойи. Лишь Ковалёв и Берия должны считать, что спешно подготовленная операция идёт так, как надо. Они-то знают меня лучше всех.

В этот момент меня отвлекло появление нового лица в ресторане. Сходство со старой фотокарточкой было достаточным, чтобы опознать нужного мне и Эльзе генерала из высшего германского штаба.

Наша цель прошла к пустующему столику, кинула фуражку на один стул и уселась на соседний. Не прошло и половины минуты, как рядом с ним появилась блондинистая немка в накрахмаленном переднике со специальным чепчиком на голове. Общение между генералом и работницей немецкого общепита надолго не затянулось. Тут явно уже знали его вкусы. Официантка, должно быть, спросила нечто в духе «вам как всегда, гер офицер?».

Едва только обладательница ресторанной униформы отошла от столика, как рядом с ним оказалась моя напарница. Она что-то сказала немцу, отчего тот приподнял брови. Потом он указал на стул напротив себя. Эльза не чинясь передала фуражку собеседнику и устроилась на освободившимся месте.

Я мог незаметно подслушать о чём они будут говорить. Но не хотел. Это даже не относится к моей оперской работе, как бы кто ни подумал. Тут политика и игры разведок. И хотя считается, что информацией лучше владеть, чтобы держать руку на пульсе событий, но только не в подобных случаях. Политика — это не моё. Вот такой пунктик, мои «тараканы». Даже в своём времени старался держаться от историй, в которых мелькает интерес «фобосов». Во всех случаях, про которые я знаю, выигрывали только контрразведчики. Все прочие в редких случаях оставались при своём. Чаще же проигрывали и теряли очень многое. Лучше я потом, делая доклад Берии или Ковалёву, честно скажу, что ничего не слушал, прикрывал со стороны.

Спустя минуту общения Эльза достала из ридикюля маленький конверт, который положила на стол посередине. Генерал взял его, развернул, достал листок и стал вчитываться в строчки. Где-то в самом конце письма у него задрожали руки. Он опустил листок на столешницу, взял салфетку из стального кольца и поднёс ту к глазам.

«Надо же какой сентиментальный нацист», — без какого-либо сочувствия подумал я, наблюдая за этой сценой.

По той информации, которой со мной поделилось руководство, фон Кариус безумно любил своего единственного внука. Но кто бы мог подумать, что эта любовь настолько сильна, чтобы он во время чтения письма так расчувствуется, что расплачется. Но это нам только на руку.