Читать книгу 📗 Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил

Эльза провела за генеральским столиком чуть больше десяти минут. Перед уходом подала оговоренный знак «всё в порядке». Выждав минуту и убедившись, что никто не сел ей на хвост, я поднялся из-за пустого стола в дальнем неудобном — потому и пустовал — углу и покинул ресторан вслед за ней. Некоторое время двигался позади женщины, держа дистанцию в сотню метров и скрываясь под заговором невидимости. Потом её догнал и скинул чары.

— Всё чисто, никто не идёт за тобой, — тихо произнёс я ей, подставив левый локоть, за который напарница тут же взялась. — Что по генералу?

— Он согласился ещё раз встретиться. Меня узнал и поверил письму.

— Когда новая встреча?

— Завтра вечером в уличном кафе…

На эту первую встречу мы пришли только после того, как подготовились. Узнали адрес проживания генерала, его маршрут, охрану, любимые места отдыха. Видимо с возрастом он стал пунктуальным и консервативным, так сказать. Потому катался по одним и тем же улицам, а вне дома ел всего в двух ресторанах. В одном из них мы его и застали сегодня.

Подготовка новой встречи прошла не менее тщательно. Эльза занялась осмотром кафе и изучением маршрутов подхода и отхода от него. Я же отправился в гости к генералу. Мимо охраны в лице здоровенных солдат с нашивками «старых солдат» и наградами за последние кампании прошёл только что не насвистывая веселую песенку. Настолько для меня уже стало привычным использование магии невидимости рядом с врагами. Разве что старался держаться так, чтобы поменьше народу попадало в зону действия заговора. Чтобы не было пересудов среди охраны насчёт странного отключения от мира сего. Если попадётся въедливый тип, то может начать копать там, где не нужно. На меня-то он не выйдет. Но вот создать проблем по ходу «генеральской» операции может.

В двухэтажном доме вместе с генералом находился его адъютант, денщик и немолодая горничная. Последняя, возможно, досталась немцу вместе с жильём, так как то было служебным. Или съёмным. Точно не знаю, как у фрицев такие вещи классифицируются.

Фон Кариус заперся в своём кабинете, закрыв дверь и задёрнув плотные шторы. С последним это он зря, хе-хе. А то была у меня мыслишка заглянуть через окно в его кабинет с улицы с помощью вороны. Впрочем, и так справлюсь. Заговор отпирания сработал как всегда на сто и один процент. Единственная оплошность была в квартире с агентом наружки на проваленной явке. До сих пор не знаю, что там было. Может, фриц там гвоздь вбил в дверь или заблокировал её тумбочкой? Как раз такие вещи запорами н считаются. Потому и заговор не сработал.

Генерал даже не обратил внимания на открывшуюся дверь. Все произведённые с ней действия прикрыла аура моего заговора отвода внимания.

Когда я стоял перед кабинетом, то подозревал многое. От варианта, что генерал уже пустил или вот-вот пустит себе пулю в висок, написав предсмертную записку, в которой изложил всё про свою встречу с Эльзой. До варианта, в котором он продолжает работать, отложив ситуацию в дальний угол и следуя педантичному правилу истинного германца: работа — всё.

Однако я увидел его сидящим в старом и удобном с виду кресле, обитом коричневой кожей с мельчайшими едва заметными трещинками за большом столом, застеленным зеленым сукном, который освещала настольная лампа с тоже зелёным абажуром. Это был единственный источник света в помещении. Большая часть кабинета тонула в полумраке, а углы и места, прикрытые мебелью, практически во мраке. На столе перед ним лежал большой конверт из плотной желтоватой бумаги. Рядом с ним генерал разложил два десятка фотографий.

Я спокойно подошёл к столу и остановился в паре метрах, чтобы не оглушить генерала аурой чар. После чего принялся смотреть вместе с немцем на чёрно-белые фотокарточки. На некоторых из них красовался сам фон Кариус в куда более молодом облике. На них он был не один. Всегда с ребенком. Мальчиком. Реже рядом присутствовала или женщина, или женщина с мужчиной. Последние как думаю, были родители пацанёнка. А тот — это ныне пребывающий в советском плену лётчик люфтваффе. На других фото генерал уже приближался к текущему возрасту. А его внук был молодым парнем. На двух фотографиях оба фигурировали в военной форме и с наградами.

«Надо же какой сентиментальный фриц, — повторил я недавнюю мысль про себя. — Ладно, пора».

С этими мыслями я сделал три шага к столу, положил на плечо фрицу ладонь и быстро, привычно зашептал слова подчиняющего заговора. Пора было узнать о чём тот думает и какое решение принял. Фактически сейчас решалась судьба старого немца: жить ему или умереть.

— Ну, рассказывай… — приказал я генералу, ставшему моей безупречной марионеткой. Эх, работай мой заговор намного дольше, то его или кого-то с подобным званием и должностью можно было превратить в «торпеду» и натравить на бесноватого фюрера. Ведь убийство лидера государства кем-то из своих авторитетных и высокопоставленных граждан — это далеко не ликвидация спецназом враждебной страны. В первом случае найдётся достаточно людей, кто скажет «давно пора», «поделом, от такого стране только хуже». А вот второй случай может привести к волне патриотизма, повышению воинственности и желанию поквитаться с убийцами. Недаром англичашки половину мира завоевали, воюя ненапрямую, а чаще всего сталкивая лбами соседей, которые ещё недавно мирно уживались друг с другом. Конечно, примеры и сравнения привёл самые примитивные, простейшие. Но даже этого достаточно, чтобы понять отчего Сталин не торопится с устранением своего злейшего коллеги. Ни в моей истории. Ни в этом мире.

«Хотя я бы активировал операцию по захвату чокнутого художника в плен и доставку его в СССР для публичной казни», — помечтал я. Это же какая идеологическая бомба получилась бы! И тут же сам себя опустил с небес на землю. — Но не факт, что тот же Геббельс не перевернул бы всё с ног на голову. С него станется показать стране двойника, выдать его за реального фюрера. Нашего же пленного обозвать лживой подделкой, а саму операцию смехотворной выходкой, на которую, мол, только и способны советы'.

Возвращаясь к нашим баранам — генерал был наш с потрохами. Получив полный контроль над ним, я вытащил из фон Кариуса самые-самые потаённые мысли, все его тайные взгляды на политику Германии, на действия фюрера, его ближайшего круга и так далее. И вышло так, что к моему осведомителю можно применить одну известную русскую поговорку: в тихом омуте черти водятся.

Генерал был из той породы старых вояк, которые приняли алоизовича скрипя зубами. При первой возможности он и его соратники встанут в очередь, чтобы плюнуть тому на могилу. Мало того, фон Кариус был из тех, кто выступал категорически против открытия второго фронта на востоке. Он хлебнул в первую Мировую столько дерьма, что у него развилась психологическая аллергия на войну с русскими. К тому же он люто ненавидел англичан. Дай ему и другим генералам, разделяющим его взгляды, волю, то странная война мигом превратилась бы в настоящую, ту, что сейчас сжигает сотни тысяч людей на Восточном фронте. Он считал, что сначала требовалось покорить Англию, забрать её колонии, её рабочих, а также продукты питания и драгоценности из Индии в первую очередь. А уже потом, когда новая Германия не просто вернула бы своё могущество, но и стала бы сильнее чем когда-либо, вот тогда можно было бы и подумать о новой войне с восточным соседом. Однако безумный художник не хотел слушать «старую гвардию», тех, кто командовал им двадцать с лишним лет назад и привел страну к поражению и позорному Версальскому договору по его мнению.

Всё это я узнал от генерала.

И это было очень хорошо. Любовь к внуку наложилась на нелюбовь к текущему германскому правительству. Из этой смеси родился суррогат чувств, которыми фон Кариус оправдал свой поступок. Своё желание пойти навстречу советской разведке. Или нам так сильно повезло. Или в Ставке умеют анализировать и находить даже крошечный кончик ниточки, которая в итоге приведёт к успеху в войне.

Глава 23

ГЛАВА 23