Читать книгу 📗 "Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир"

Да. Жалует Царь, но не жалует псарь. И страшно представить, что сделают с людьми псари без Царя. Их не будет сдерживать вообще ничего. Бога они не боятся, а на земле им бояться будет некого.

И восстания типа пугачёвского — это просто лишь фон. Да, у нас не 1917 год, революции не случится, но…

Но, даже, возвращаясь к ограничению срока службы в Армии, это будет воспринято теми же офицерами-дворянами, как послабление (можно не всю жизнь служить, а, к старости, нахватав наград и почестей, отправиться пить наливочку в своё собственное пожалованное имение), но вот солдатами и унтерами это будет воспринято яро злобно и крайне агрессивно. Жизнь солдата и моряка в Империи (любой) всегда намного вкуснее и надёжнее, очень гарантированнее, чем жизнь вечно голодного крестьянина, тем более крепостного. Многие молодые парни с радостью записывались в солдаты, только чтобы вырваться из этого бесконечного цикла — бесконечный, практически каторжный труд в поле, голодная жизнь, и беспросветность для тебя, и семьи твоей.

В Армии, и, особенно на Флоте, сравнительно, прилично кормили, одевали. Для вчерашнего простого крепостного, жизнь вполне себе надёжная и удачная. Не говоря уж, что солдат за время своей службы повидает новые земли и края. У него даже мыслей нет о том, чтобы вернуться назад в свою голодную глухую деревню. Фантазии и мечтания о беззаботном детстве — это просто фантазии. А тут, вдруг, говорят солдату — двадцать пять лет отслужил, и ТЫ СВОБОДЕН! В деревню!

Да они меня на штыки поднимут за такое кидалово.

Угробил солдат или матрос всю жизнь молодую, служа Императору и Империи, а их на старости лет выбрасывают на помойку жизни этой самой? Это благодарность такая? В эти времена сорок лет — это очень серьезный возраст. Тем более после битв и бесконечных походов. Пятьдесят лет — почти старик почтенный. На завалинке патриархом рода сидеть. Вот я могу их так «освободить и осчастливить»? Что будет делать такой, уже сильно немолодой, мужчина, вернувшись в свою деревню? У него нет ничего. Ни реальных знаний крестьянской жизни, ни, главное, здоровья. Для общины он обуза. Отношение к нему такое же. Жениться разве что на вдовушке. Дети? Не факт. Может быть. Но они не подспорье семье. Когда они подрастут, мужик уже одряхлеет совсем. Что солдату-ветерану делать с ЭТОЙ СВОБОДОЙ?

ОСЧАСТЛИВИЛ Я ИХ, ДА?

Да буду я трижды проклят, с их точки зрения, за такую СВОБОДУ!!!

И тут явится Емелька Пугачёв или Иоанн Третий и пообещает мужику и солдату… Армия не станет ждать своей заслуженной пенсии (прости Господи).

Так что вернуть ветеранов обратно, в их деревни, вообще не вариант.

Но, и без отмены (пусть и поэтапной) крепостного права — тоже не вариант. И отмена не вариант. На том же Урале, на Волге остановятся заводы, верфи и фабрики. Нет сейчас столько свободных рук. Рабочий класс ещё нужно формировать. И это, не говоря уж о крестьянском труде в части производства хлеба насущного. Экономика Империи просто рухнет с такими прожектами.

Стук в дверь кабинета.

— Да!

Флигель-адъютант полковник князь Барятинский доложился:

— Государь, срочная депеша.

— Давай.

Читаю. Ну, что сказать. В Константинополе новый султан и халиф. Добравшиеся до османской столицы татары вместе с янычарами придушили миролюбивого Мустафу III. Восставшие посадили на трон, томившегося в Кафесе с другими наследниками, Баязида так же номером Третьего. Тот сразу войну России и объявил. Событие ожидаемое. Но, были надежды, что французы от последнего шага турок удержат. Хотя, маршал де Ришелье и преуспел с избиением Ганновера, сейчас наше возвращение к избиению Пруссии Парижу кажется неуместным. Так что турки нас займут в ближайшее время.

Были у меня надежды, что, хотя бы, год — полтора у нас есть в запасе, чтобы разнести войну против Крыма и Константинополя с новой европейской. Но, не всё так, как мы хотим в этой жизни.

Даст Бог, султану не отсыпали много денег на эту войну. И в Париже и в Лондоне с ними сейчас не густо. Но, могут и поскрести по сусекам. А значит, снова надо гнать в Средиземное море флот. Бурбоны борьбу ирландцев и без нас поддержат.

Что ж, война так война.

Видит Бог — я не хотел.

Не из-за миролюбия нашего. Отнюдь. Османы — серьезный противник.

Мы не готовы. Как всегда. Одно дело гонять татар кочевых по Крыму, а другое дело сцепиться с, пусть региональной, но сверхдержавой. Во всяком случае, на Чёрном море османский флот господствует безраздельно. Да и в целом. Одних турецких крепостей сколько в том же Крыму.

И война — это про деньги. Их всегда мало. Рубль к рублю, но миллиона всё равно не хватает.

У нас даже походная телеграфная линия доходит только до Перекопа. Донская эскадра вполне уже годная, но на Днепре достроенного флота почти и нет. Пороги.

Все планы боёв и строительство надо ускорить.

— Иван, — позвал я своего флигель-адъютанта.

— Да, Ваше Императорское Величество, — князь Барятинский возник в моей двери.

— Извести членов Ставки что я собираю всех, — дал я распоряжение, — через четыре часа. И сообщи каждому приватно, что турки войну объявили, ступай.

Полковник «взял под козырёк». Иван Сергеевич расторопен и смел, отдавая ему поручение или приказ я всегда был уверен что они будут исполнены.

* * *

ОТТОМАНСКИЙ ХАЛИФАТ. АЧ-КАЛА. 14 июня 1760 г.

« Ну-ка гренадёры — надевай мундёры»…

Колонна Первого гренадерского полка пела слажено.

'Проверяй затворы, расправляй усы!

Только-бы пуля, да буря-непогода

С дуру не попортила нашей красы!'

Иван оглядел вверенный ему третьего дня второй батальон. Орлы! Все как на подбор с иголочки. Под камзолами легкие стальные кирасы. На суконных митрах стальные же, с начищенными до блеска двухглавыми орлами налобники с кожаным козырьком. У самого комбата такая же митра, только кожаная да орел позолоченный и кираса попрочнее. Позолота, офицерский горжет, да три звезды на погонах подполковника не сильно его заботят. Даже если есть у турок его вчерашние коллеги-меткачи, то отличие Анучина от своих солдат трудно будет рассмотреть. Будь он с фузилёрами так приметен, был бы его эспонтон с серебряной кистью. А у его солдат в строе каждый десятый тоже с удобной для бомбард рункой. Попробуй её со стены от эсподона отличи. У остальных ружья с примкнутым штыком. Зарядка с казны. Так что можно хоть на ходу перезарядить. Но пока не до того. У унтеров и офицеров штуцера есть и пистоли. До них и бебутов дойдёт, как удастся стены пройти.

Пока комбат рассуждал, песня пошла по новому кругу.

' Эй, гренадёры, отставить разговоры,

Запевала нашу запевай

И не щадея глоток и не жалея пяток

В направлении Берлина выступай.'

Анучин попал в батальонные командиры из госпиталя. Его орлы где-то под Керчью, а он-то, как по весне простудился, так два месяца в Казы-кермена в госпитале у дивизионного врача Полетики и пролежал. Еле выкарабкался, спасибо Ивану Андреевичу. Побольше бы таких русских врачей.

В конце мая турки объявили войну. В госпиталях готовились к приему новых раненых. Выздоравливающих отправили долечиваться в осадную армию. Четыре дня назад Иван сюда и прибыл. Старый его знакомец, граф Румянцев, командовавший осадой Ач-калы поставил его временно на батальон гренадерского полка. Прежний комбат сейчас полком командует, а генерал-майор Чернышев повышен до командира дивизии и ведет их «вторую колонну» на штурм крепости. Вот и доверили Ивану батальоном командовать. Так вот строевым командиром Анучин и стал.

Не его профиль? Ну, так зря что ли на Стратегических курсах учился? Да особой нужды ему тут изворотливость ума применять не надо. Солдаты обучены, дисциплинированы. Офицеры боевые: все или у Цорндорфа бились или на Маастрихт хаживали. Так что, немало и знакомцев. Труса уж точно не будут праздновать.