Читать книгу 📗 Восстание Спартака (СИ) - Федин Андрей Анатольевич » Страница 39

Спартак сообщил, что каждый отряд получил «для организованного перехода» инструкции. Наши инструкции Виромар озвучил уже по возвращении в расположение отряда. Нас «закрепили» к одной из загруженных продовольствием телег. Нам следовало сопроводить её вверх, пока это позволяла дорога — потом разгрузить и перенести припасы в новый лагерь. Но прежде мы демонтировали свои навесы — решили, что оставлять из здесь не имело смысла (чтобы наверху их просто вновь смонтировать, подобно конструктору). Свернули свои немногочисленные вещички и прихватили оружие. Двинулись наверх, подобно кочевникам: согнувшись под весом собственных пожитков и оружия. Утренний воздух ещё не прогрелся, солнце только-только пробивалось сквозь густую листву.

Повозка пошла наверх совсем медленно. Дорога сжалась между камнями и деревьями. Мулы напрягались, тянули, часто останавливались. Мы несли свою ношу на себе — тоже останавливались, дожидались, пока мулы двинутся снова. Как таковой, дороги над «старым» лагерем не было — лишь широкая тропа, которая быстро стала непроходимой для телег. Там мы распрягли животных и переложили часть груза им на спины. Чем выше мы забирались, тем чаще между деревьями появлялись просветы. Внизу открывался склон Везувия, знакомый и одновременно иной с этой высоты. Дорога, где мы совсем недавно дрались с капуанцами, тоже исчезла среди деревьев. Отсюда видны были только отдельные светлые полосы между зеленью и далёкая равнина под горой.

Новое место оказалось не вершиной — Везувий и дальше поднимался над нами, заслонённый деревьями и складками склона. Здесь гора будто сделала широкую ступень. После тесного подъёма пространство неожиданно раздалось в стороны: между дубами и кустарником протянулись участки почти ровной земли, перемежавшиеся камнями, неглубокими ложбинами и выступавшими из почвы корнями деревьев. Народу на этой площадке уже собралось немало, но тесно не было. Первые поднявшиеся отряды разошлись по своим местам; складывали оружие, разгружали принесённые мешки, возле деревьев уже лежали жерди для навесов. Навьюченные мулы мотали головами и щипали траву. Звучали голоса людей и звонкие трели взволнованных людским вторжением птиц.

Мы выбрали место ближе к краю площадки. Я сбросил груз, поставил возле дерева копьё и щиты, огляделся. В одну сторону склон ещё позволял пройти между деревьями без особых приключений; именно оттуда мы и поднялись. В других местах гора уходила вниз гораздо резче. Я подошёл к краю площадки и посмотрел между стволами. Земля там проваливалась уступами, торчали каменные выходы, кусты росли прямо на этой крутизне. Ни дороги, ни тропы, ни похожей на них полосы я не увидел. Ниже зелень местами расходилась, и тогда открывался вид далеко вниз — на поросшие лесом склоны, светлые ленты дорог и равнину за Везувием. Старый лагерь отсюда уже не различался. Я поискал глазами знакомые места, потом бросил это занятие: сверху всё выглядело иначе.

Ветер здесь чувствовался сильнее. Он проходил между деревьями, шевелил листья и хоть немного, но гасил жару после подъёма. Пахло нагретой землёй, травой, пылью. Журчание воды я не слышал. Взгляд снова вернулся к дороге (тропе). Отсюда она казалась ещё уже. Подъём почти сразу прятался за деревьями, потом ненадолго появлялся ниже и снова исчезал. Люди шли по нему небольшими группами, а местами вытягивались почти в одну линию. Лишь на уступе расходились в разные стороны. Я прикинул размеры площадки: на этой широкой ступени запросто помещались все наши люди, животные и запасы. Снова взглянул по сторонам и убедился: добраться сюда можно было только одним путём. Если только там, вверху, не было ещё одной ведущей вниз по другому склону тропы.

Меня и Бренна командир оставил для обустройства лагеря — прочие бойцы отряда двинулись вниз, разгружать телегу. Мы с Бренном занялись оборудованием очага: собирали по округе подходящие камни. Я вспомнил, что писал о появлении Глабра у Везувия в своём романе Джованьоли. Там когорты Глабра заперли спартаковцев на горе. Теперь в такой поворот мне верилось вполне. Сколько бы ни прислали сюда римляне бойцов, но выбить Спартака с этой площадки им было бы сложновато, если вообще возможно. Лагерь на этом уступе выглядел почти неприступной крепостью: перекрыть ведущую сюда тропу не составит проблем. А это значило, что и в этом товарищ Джованьоли не обманул: будут и три тысячи врагов, и осада Везувия. Прольются реки крови, не без моего участия.

На тренировки мы больше к подножию не спускались — использовали для строевых упражнений территорию «старого» лагеря. Всем спортаковцам там было тесновато, поэтому часть отрядов отрабатывали атаки и оборону склонов, марши вверх и вниз по дороге. В тренировках участвовали не все подразделения: с момента переезда наверх по склону командиры не забыли про дозоры. На четвёртый день пребывания в новом лагере в дозор отправили и наш отряд — вместо привычной строевой подготовки.

Под старым лагерем Виромар отряд разделил. Требия и шестерых бойцов послал на обследование склонов. Нас повёл дальше по дороге. Там мы свернули на поросший лесом склон, пошли по уже давно разведанному маршруту — к смотровым площадкам. Сменили предыдущих наблюдателей. Мне и Бренну досталась площадка с видом на уходившую со склона в направлении Помпей дорогу. Мы уселись на камни в густом кустарнике, Бренн достал лепёшку, разломил её пополам и поделился со мной.

— Серг, думаешь, что сегодня появятся? — спросил он.

Я дёрнул плечом и ответил:

— Пора бы уже. Ты сам слышал: позавчера они вошли в Кампанию.

Солнце только начинало подниматься над равниной. До дороги внизу свет ещё добирался не везде: часть её лежала в тени Везувия, часть уже тянулась светлой полосой между деревьями и полями. Воздух здесь, на склоне, оставался прохладным. От земли пахло сырой травой и листьями, на ветках возле нас ещё блестела роса. Ниже, ближе к равнине, над отдельными участками земли висела тонкая белёсая дымка. В ней исчезали дорога, поля и виноградники. Там, дальше, ветер сдвигал её в сторону, и всё проявлялось вновь.

Дорога уходила от Везувия длинной лентой, несколько раз скрывалась за виноградниками и складками местности, потом снова появлялась на виду — уже ближе к Помпеям. Сам город отсюда почти не просматривался: мешали расстояние, деревья и утренняя дымка. Я различал только светлые пятна построек и более тёмную полосу за ними. Несколько раз мне мерещилось движение возле дальнего поворота дороги, но это оказывались либо качавшиеся от ветра ветви, либо птицы, перелетавшие над полями.

Мы сидели глубоко в кустарнике, так что приходилось время от времени раздвигать перед лицом листья. Над головой шуршали дубовые ветви, где-то совсем рядом стрекотала невидимая в траве живность, внизу перекликались птицы. В остальном утро выглядело мирным до неприличия. Я доел свою половину лепёшки, стряхнул крошки с туники и снова посмотрел вдоль дороги. Если Глабр действительно выйдет к Везувию сегодня, первым мы увидим не его самого и даже не римские щиты. Сначала появится пыль.

Пыль появилась примерно через час нашего пребывания на посту. Сначала я заметил над дальним участком дороги лёгкое мутное пятно, будто утренняя дымка снова собралась в одном месте. Только дымка до этого стелилась низко над землёй, а эта полоса поднималась выше виноградников и не исчезала от ветра. Я несколько секунд всматривался, пока не убедился: не показалось. Бренн тоже подался вперёд. Пыль становилась гуще. Потом на светлом участке дороги мелькнул первый металлический отблеск.

Из-за поворота показались люди. Они шли не плотной колонной, а растянулись по дороге и обочинам. Передовые отряды. Несколько человек остановились, оглядели склон Везувия; один сошёл с дороги и поднялся чуть выше по траве, долго смотрел в сторону наших деревьев. Я машинально пригнулся. За разведчиками из-за поворота вышли первые ряды основной колонны. Сначала над дорогой поднялись наконечники копий, затем показались шлемы и щиты. Люди шли по нескольку человек в ряд, насколько позволяла дорога.