Читать книгу 📗 "Кровь не вода 3 (СИ) - Седой Василий"

Довольно быстро выяснилось, что эти ногаи здесь оказались не просто так, и они, по сути, не разбойничали, а собирали с местных поселений дань. Не со всех, некоторые живущие здесь люди по примеру хуторян уходили от них в леса и ничего не платили. Таких ногаи пытались отловить и определить в рабы.

Принадлежали все эти степняки к одному сильному ногайскому роду, который пасся на этих землях уже чуть не полстолетия, что действительно показатель силы этого самого рода.

По словам Степана, нам так или иначе пришлось бы схлестнуться с фактическими хозяевами этой земли, и даже хорошо, что мы так сильно ослабили этот род, уничтожив немалое количество их воинов.

Правда, он отметил и тот факт, что уже летом нам теперь следует ждать большого набега. Относительно большого, в общей сложности противник сможет теперь выставить против нас около полутысячи бойцов.

Вполне по силам нам будет встретить их и проводить отсюда теперь уже навсегда.

В общем, хоть и понесли мы немалые потери, а все равно остались в огромном плюсе, тем более что и добыча нам досталась более чем знатная.

Помимо шести с хвостиком сотен лошадей и доспехов с оружием побежденных ногаев, в наше распоряжение попала и собранная ими дань, притом немалая.

Вьюки степняков буквально ломились от огромного количества разнообразных мехов, выделанной овчины и не только.

Неожиданно в этих вьюках мы обнаружили очень много бочонков с мёдом и воск, правда, грязный не перетопленный, но и это радует, очень нужная вещь.

Больше всего меня удивила как раз овчина, которую обычно везут наоборот из степи, а тут…

Вообще непонятно, откуда что взялось, ведь в лесах много овец вряд ли кто будет разводить.

Из-за того, что во время боя казаки старались в первую очередь выбить тех, кто одет побогаче и вооружён получше, живых командиров из ногаев в плен взять не удалось, но и простые степняки достаточно полно рассказали, откуда что взялось.

Оказывается, вдоль реки Воронеж расположены сразу три небольшие селения, где народ главным образом промышляет бортничеством и вполне себе охотно откупается от степняков продуктами своего труда.

А меха и овчина — это в основном не собранная дань, хоть и она тоже, а товар, взятый с купеческого обоза, который ногаи перехватили на реке Дон.

Кстати сказать, пять человек из числа охраны обоза, плененные ранее степняками, выжили во время противостояния и были нами освобождены.

Они во время боя валялись связанными в одном из шатров и именно благодаря тому, что лежали на земле, не попали под наш огонь, а степнякам, понятно, было не до них. Повезло мужикам.

Так-то степняки купцов на подконтрольной им территории стараются не трогать, но это касается только тех, кто получил официальное право торговать на их землях, все остальные для них законная добыча.

Этот обоз принадлежат купцу, не имеющему такого права, вот и попал под раздачу.

Освобожденные охранники рассказали на обо всем поподробнее. Оказывается, обоз шел из Рязани в Азак, а овчина и меха, как ни странно, пользуются там хорошим спросом.

Если с мехами понятно, почему, то овчина пользуется спросом из-за хитрой выделки, которую научились делать в поместье одного из рязанских бояр, которому по большей части и принадлежал перевозимый груз.

Победа — это не только радость и эйфория, а ещё и сильная головная боль.

Голова и правда шла кругом от массы неотложных вопросов, требующих немедленного решения. Навалилось все и сразу. Тут и охрана пленных, и организация обороны места не совсем для этого подходящего, и отправка гонцов на хопер (самостоятельно вопрос с пленными нам не решить), и ещё сотни других дел, требующих немедленного вмешательства.

Если с охраной мы так или иначе разобрались, просто отправив по округе патрули (все равно из-за раненых, которым нужен покой, другого выхода кроме как оставаться на месте не было), то вот с пленными действительно засада. На их охрану пришлось выделить полный десяток казаков, и этого хватало впритирку. Из-за погоды под открытым небом их не оставишь, так что пришлось организовывать для них отстоящий в стороне палаточный городок. Собственно, этот городок и состоял-то только из трех больших шатров, в которые ногаи набивались как сельди в бочку, но все равно периметр этого городка приходилось охранять на совесть.

В общем, все шло к тому, что с поставленной перед нами задачей на этот поход мы не справимся, просто из-за того, что здоровых людей было недостаточно.

Пришлось нам собираться в узком кругу и ломать головы, как быть дальше.

Пока совещались, в шатер, где мы расположились, заглянул один из казаков и произнес:

— Там местный из леса вышел, со старшим поговорить хочет.

— Ну, веди его в шатер, здесь и поговорим, — ответил я, про себя подумав, что сейчас ещё одна проблема нарисуется, ведь жильё местных мы сожгли.

Когда в шатер зашёл сухонький, чуть сгорбленный дедок и снял шапку, у меня мимо воли на лице появилась улыбка.

Этот дед своим плутоватым лицом и лопоухостью был точной копией мелкого Митяя. Когда же он, поклонившись, представился, шатер чуть не снесло от нашего гогота.

Ну правда было очень смешно, когда он сказал, что его зовут Митяй, прямо перебор какой-то с Митяями.

Немного успокоившись, я произнес:

— Не обижайся, Митяй, просто мы уже успели познакомиться с наверное, твоим внуком, тоже Митяем, очень уж вы похожи.

— Так малец у вас, значит? Мы уж думали, сгинул наш непоседа.

— У нас он и даже добычу смог себе взять.

На этих моих словах казаки снова заржали. Просто мелкий Митяй и правда отличился, когда ногаи побежали. Он чуть не первым выскочил на поле, перехватил глотки двум раненым ногаям откуда-то взявшимся у него ножом и объявил всем своим звонким голосом, что, дескать, это его добыча, а что с боя взято, то свято.

Казаки от такой наглости даже опешили, но и одобрили его поведение.

Мишаня так и вовсе прогудел:

— Добрым воем будет, когда вырастет, если не прибьет кто за чрезмерную наглость.

Как бы там ни было, а этих двух степняков казаки и правда отдали мелкому на разграбление, и тот воспользовался этим в полной мере, обобрав трупы до нитки.

Теперь сидит в одном из шатров и чахнет над своей добычей, не отходя от неё ни на шаг.

Когда я рассказал все это деду, у того только, что глаза на лоб не полезли, и он пробурчал негромко:

— Шкуру стервецу спущу с задницы, ишьчто удумал.

— Полегче, Митяй, малец первую кровь взял, а значит, может и ответить, когда ждать не будешь. Быть ему казаком, попомни моё слово, очень уж он шебутной. — прогудел Мишаня.

— Я ему устрою и объясню, как правильно жить, — не мог успокоиться Митяй, а Мишаня хмыкнул и добавил:

— Смотри, Митяй, я предупредил, а решать тебе.

Собственно, после этого разговор перешел уже в конструктивное русло, и Митяй оказался настоящим кладезем нужной нам информации, да настолько осведомленным, что разговор у нас затянулся очень надолго.

Оказывается, на хуторе живёт достаточно много народа. Помимо Митяя — сразу два его сына и дочь со своими семьями, в общей сложности более двадцати человек. Занимаются земледелием, и поле, на котором мы сейчас находимся, — одно из трех, обрабатываемых этими людьми, ещё два скрыты в лесах.

Митяй очень подробно рассказал о расположенных на берега реки поселениях, которых, как выяснилось, совсем немного: десяток небольших деревень, да около сотни хуторов.

Правда, он говорил об участке от слияния реки Воронеж с Доном и приблизительно на сотни полторы верст вверх по течению, что там дальше творится, он без понятия, собственно, как и о том, что делается на Дону.

Очень заинтересовало меня его упоминание о том, что на реке довольно-таки оживленное движение купеческих обозов зимой и кораблей летом.

Собственно, и разговор об этом начался с его вопроса:

— Пленных ногаев купцам продадите?

Я, признаться, такому вопросу удивился и уточнил: